Жнец Теней (ЛП), стр. 9

— Нет ответа? — поддела его Вири. — Не собираешься защищать свой выбор охотиться на детей?

Рив расправил и снова закатал рукава, не спеша отвечать.

— Жнецы могут вытягивать силы и из взрослых, — его глаза поймали ее взгляд. — Тебе ли не знать это лучше всех.

Горе обожгло Вири, словно пламя, но она подавила его так быстро, как только могла, подбрасывая новые кирпичи в свою ментальную стену и отказываясь позволить хоть какому-то воспоминанию просочиться наружу.

— Вопрос не в том, можешь ли ты, а в том, станешь ли, — парировала она. — У людей старше четырнадцати лет не остается достаточно элликсена, чтобы соблазнить вас.

— Может, стоит поговорить об этом с кем-нибудь повыше, охотница? — спровоцировал он ее. — Пусть изменят законы, поднимут возраст Причастия, и у жнецов будет больше ассортимента. Если тебя беспокоят только дети, то у тебя должен быть веский аргумент в запасе.

Вири одарила его брезгливым взглядом, давая понять, что она думает об этой идее. Причастие — церемония, во время которой дети в день своего четырнадцатилетия или раньше отдавали свою магию, чтобы питать обелиски, защищающие город от черного тумана, — было единственным, что почти гарантировало защиту от жнецов. Человеческому телу для выживания требовалась лишь капля элликсена, так что это всё, что оставалось после жертвы; уменьшенной силы было недостаточно, чтобы привлечь жнецов, а значит, угроза нападения исчезала. Это также сдерживало популяцию жнецов, поскольку они должны были быть готовы охотиться исключительно на детей — убивать детей, — чтобы встать на темный, вызывающий зависимость путь вытягивания сил. Мало кто мог пересилить себя, но для тех, кто мог…

Жнецы были монстрами.

Все до единого.

И как бы Вири ни хотелось посмотреть на Рива и увидеть невинного мальчика, которого она когда-то знала, это было невозможно. Потому что того мальчика больше не было.

Навсегда.

— Хватит тянуть время, — сказала Вири, подходя ближе к стеклу. — Я ответила на твой вопрос, теперь твоя очередь. Где Жрец?

Рив склонил голову набок:

— На самом деле, ты не ответила на мой вопрос. Думаю, мы оба знаем, что ты ответила на другой. Это значит, что все еще моя очередь.

Вири с силой ударила ладонями по барьеру, игнорируя покалывание от магии, подавляющей элликсен — стандартное требование для всех камер Андерлока.

— Я не играю в твои игры, Рив. Говори мне то, что я хочу знать, или я ухожу. Мне нет до этого особого дела.

— Ты всегда была ужасной лгуньей, — он усмехнулся. — Приятно видеть, что кое-что не меняется.

Желая пошатнуть его уверенность, Вири развернулась на каблуках и зашагала прочь, молясь, чтобы он не раскусил ее блеф. Она едва не обмякла от облегчения, когда услышала его тихое «Подожди», и остановилась, оглянувшись через плечо.

— Ты наконец-то собираешься сотрудничать? — спросила она. — Или продолжишь тратить мое время впустую?

— Время — это конструкция, так что «тратить» — вопрос интерпретации. — Когда она снова начала движение, он быстро добавил: — Но ответ на твой первый вопрос — «да». Тот, что про сотрудничество. Повезло тебе, это мое слово дня.

Будучи уверенной, что пожалеет об этом, Вири вернулась к его камере, нетерпеливо постукивая ногой и ожидая ответа.

— Ну?

Рив сунул руки в карманы и покачался с пяток на носки, выглядя до неприличия спокойно, учитывая обстоятельства.

— Ты хочешь знать, где Жрец жнецов?

— Да, — прошипела Вири. — Я спрашивала об этом уже тысячу раз.

Его губы дрогнули.

— Какая драма. Я скучал по этой твоей черте.

Вири почувствовала укол боли, но он тут же сменился гневом.

— Три секунды, и я ухожу. На этот раз навсегда. Один. Два…

— Раньше ты была гораздо терпеливее, — заметил Рив, как будто это она вела себя несговорчиво. — Ладно. Хочешь ответ? Я расскажу тебе всё, что знаю о Жреце. Даже не заставлю тебя заканчивать нашу игру — просто ты задаешь вопросы, а я отвечаю. Этого ты хочешь?

Вири не смела питать надежд, особенно когда заметила расчетливый взгляд на его до раздражения красивом лице.

— Есть лишь одно маленькое условие, — сказал он, вынимая одну руку из кармана, чтобы осмотреть свои ногти. В тусклом свете блеснуло кольцо на среднем пальце: черное, как оникс, с выгравированными серебряными рунами. В детстве он никогда не носил украшений — еще одна из миллиона вещей, изменившихся с тех пор.

— Оглянись вокруг, — сказала Вири, подавляя желание пройти сквозь барьер и вытрясти из него всю дурь. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Давай назовем это новой игрой, — Рив опустил руку и посмотрел прямо на нее. Его глаза, темные, как грозовые тучи, казалось, прожигали ее насквозь. — Вытащи меня отсюда, и я расскажу тебе всё, что пожелаешь. Вот мое предложение, Вири: моя свобода в обмен на твои ответы.

Долгую минуту она просто смотрела на него, а затем не сдержала смех. Это был горький, лишенный всякого веселья звук.

— Наслаждайся жизнью в камере, Рив, — сказала она, разворачиваясь. — Или не наслаждайся. Мне, честно говоря, все равно.

Не дав ему возможности ответить, она зашагала прочь по туннелю, на этот раз не останавливаясь. Но она не могла не слышать слова, которые он крикнул ей вслед, — они отскакивали от каменных стен и эхом отдавались в ее ушах:

— Мы оба знаем, что я — твоя единственная надежда найти его. Когда передумаешь, я буду ждать.

Вири сжала челюсти и заставила себя идти дальше. Она не доставит ему удовольствия узнать, насколько сильно эта встреча задела ее — или насколько заманчивым было его предложение. Но она знала лучше. Он был жнецом, а жнецы — лжецы. Что бы он ни говорил, ему нельзя доверять.

Злясь на себя за то, что надеялась на иной исход их воссоединения, за тот крошечный огонек надежды, который она была не в силах подавить — огонек, который теперь окончательно погас, — Вири была погружена в свои мысли, когда добралась до лифта и начала стремительный подъем. Стало ясно: Рив никогда не собирался сотрудничать. С самого момента ареста он вынашивал план побега — и этим планом была Вири.

Выругавшись сквозь зубы самыми последними словами, Вири была в ужасном настроении к тому моменту, когда лифт замедлил ход на административном уровне Nox. Настолько ужасном, что она решила лишь дать знать Сорену, что с ней всё в порядке, а затем сразу направиться на поверхность, чтобы выпустить пар тем, что получалось у нее лучше всего: охотой на жнецов.

Однако её планы рухнули, как только двери лифта открылись.

Потому что прямо перед ними стояла Мира. Её руки были уперты в бока, темное лицо искажала гримаса недовольства, и она, обращаясь прямо к сознанию Вири, приказала:

— В мой кабинет. Сейчас же.

4

Гильдия охотников располагалась прямо над штабом Nox Custodia — настолько близко, что они пользовались одним лифтом и путевым порталом, так что Вири не пришлось покидать кабину. Мира вошла следом, и напряжение стало таким густым, что Вири облегченно выдохнула, когда двери наконец открылись, обнажая знакомый коридор Гильдии, отделанный темно-зеленым мрамором.

В отличие от Nox, у охотников не было индивидуальных рабочих мест, поскольку они почти всё время проводили в поисках жнецов, посещая Гильдию лишь для тренировок, собраний и отчетов перед наставниками. Всякий раз, когда им удавалось поймать жнеца, они передавали его Nox для завершения ареста и оформления бумаг. Это идеально подходило Вири, которая ненавидела быть прикованной к столу. Ей нужно было движение, постоянная активность — во всех аспектах жизни.

Сейчас же она чувствовала себя в ловушке, следуя за Мирой по коридору, освещенному вечносветами. Они миновали туннели, ведущие к залам для спаррингов, конференц-залу размером с театр и группе офисов для неформальных встреч. У Миры, разумеется, был свой постоянный кабинет — место главы Гильдии, вырубленное в скале. Его главной гордостью была герметичная стена-окно, выходящая на восточные утесы острова Элвердайн и бушующее море сотнями футов ниже.