Жнец Теней (ЛП), стр. 89

Но ему не представилось такого шанса, потому что рядом внезапно оказался Рив. Его черный клинок сразил жнеца тремя выверенными движениями.

Вири испытала такое облегчение при виде Рива, что готова была броситься ему в объятия и поцеловать — и, возможно, сделала бы это, если бы вокруг не царила смерть. Вместо этого она пригнулась, когда мимо головы пролетел нож, а затем — довольно иррационально — потребовала:

— Какого чёрта вы так долго?!

— Уолнат проголодался, — ответил он, бросая ей два кинжала и выполняя впечатляющий удар ногой с разворота, отчего приближающийся жнец отлетел назад. — Пришлось сделать остановку на перекус.

Перекус? Мозг Вири едва не взорвался, но тут она заметила дразнящий блеск в его серебристых глазах и закатила свои. Она нанесла колющий удар, когда на неё бросился жнец-мужчина. Как только он упал, его место заняла женщина, а следом — ещё двое, тесня Вири ближе к Риву, который сражался с тремя жнецами сразу. Его черный клинок отражал и лунный свет, и пламя.

За его спиной Вири заметила Брэдана, сражающегося бок о бок с Сейдж и Ардином. Троица двигалась в унисон — идеальная, смертоносная команда. Но дыхание у Вири перехватило не от них, а от двоих, сражавшихся в паре метров: Уинтер и Джонас тоже были здесь. Они не использовали мечи или кинжалы, вместо этого швыряя направо и налево склянки с различными жидкостями и порошками. Вири узнала «импедипыль», которая обездвиживала любого, кого касалась, позволяя Ноксам и охотникам легко добивать врагов. Но были и другие вещи, от которых Вири невольно содрогалась: оранжевое зелье, воспламеняющееся при контакте и обращающее жнеца в пепел, и коричневая жижа, от которой кожа жертвы начинала плавиться, как воск. Крики несчастного были слышны даже сквозь лязг стали, эхом отдающийся под сводами собора.

Но именно другой крик привлек внимание Вири — более молодой и пугающе знакомый. Предупреждающий вопль заставил её резко развернуться к Лорду-Жнецу как раз в тот момент, когда он взмахнул рукой — не для того, чтобы атаковать её, а чтобы оживить сам зал.

Она ничем не могла защититься от его элликсена, когда собор превратился в оружие. Лианы обвивали ноги Ноксов, валя их на колени. Колонны трещали и рушились, обрушивая смертоносные глыбы на головы тех, кто стоял слишком близко. Пол разверзся глубокими трещинами, поглощая охотников. Саркофаги открывались, принимая жертв, а затем захлопывались, запирая их внутри. И, пожалуй, самое страшное — свечи взорвались, породив огненный шторм. Пламя горело без топлива, словно стена огня, неумолимо надвигающаяся на них.

— Рив! — в ужасе крикнула Вири, но он уже направлял свою магию, чтобы погасить огонь — лишь для того, чтобы тот мгновенно вспыхнул снова.

Она уже хотела спросить, может ли её собственная магия чем-то помочь, но новый крик Джессалин заставил её метнуться обратно к девочке…

И она увидела, как костяной кинжал Лорда-Жнеца вонзился вниз.

— ДЖЕССИ! НЕТ! — взревел Сорен откуда-то справа от Вири, и ужас в его голосе лишь подпитал её собственный.

Её сердце остановилось, казалось, что лезвие движется в замедленной съемке. Крики Сорена и Джессалин пронзали барабанные перепонки, но затем её пульс забился вдвое быстрее, когда решимость вспыхнула внутри, подобно пламени. Не давая себе времени на сомнения, она выбросила руку вперед и высвободила магию, представляя, как вокруг Джессалин формируется невидимый щит — точно такой же, какой она создала, защищаясь от атаки элликсеном. Она понятия не имела, сработает ли это против твердого предмета, но вложила в этот щит всю свою силу, умоляя, моля свою магию совершить невозможное.

Костяной кинжал продолжал движение вниз, теперь до груди Джессалин оставались считанные дюймы. Вири краем сознания видела, как её по-прежнему окружают жнецы, как Рив отбивается от них, пытаясь одновременно бороться с бушующим пламенем, как Брэдан и Сейдж бросаются вперед на помощь, как Уинтер швыряет алый порошок в новых нападающих. Но несмотря на хаос, концентрация Вири оставалась непоколебимой: она продолжала толкать магию вперед, молясь, молясь, молясь о том, чтобы она сработала.

Кинжал Лорда-Жнеца был на волосок от сердца Джессалин…

И тут он встретился с барьером Вири и разлетелся, словно стекло, осыпавшись на пол безвредными белыми осколками.

— НЕТ! — взревел Лорд-Жнец посреди хаоса. Он в ярости взмахнул рукой, и Вири была слишком занята защитой Джессалин, чтобы помешать его магии обрушиться на тех, кто находился ближе всего к возвышению — Ноксов, охотников и жнецов. Все они были с чудовищной силой отброшены назад и со страшным стуком ударились о сводчатые стены и колонны, после чего безжизненно осели на пол.

Никто из них больше не поднялся.

Кровь Вири застыла от осознания того, сколько людей только что погибло от одного единственного удара магии Лорда-Жнеца. Мощь, которой он обладал, была непостижима. Вири укрепила барьер вокруг Джессалин, опасаясь, что теперь он направит ярость на неё саму, но, к её удивлению, он лишь обвел взглядом собор, оценивая ход битвы с пугающим хладнокровием.

Она поняла, что он задумал, за мгновение до того, как он это сделал, и бросилась вперед, чтобы остановить его. Она лавировала между сражающимися, избегая цепких лиан и падающих камней, однажды споткнулась, разрезав ладони об осколки стекла, но тут же вскочила и продолжила свой бег к возвышению.

Но когда она наконец добралась туда, было уже слишком поздно.

Лорда-Жнеца там не было.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

ТЕФРИН АЛЕМЕДЕС

Одиннадцатое Солнце, Четырнадцатый Цикл, Двенадцатая Эпоха

Я украла дневник Кадмуса.

Мне нужно было самой прочитать правду, его собственными словами.

Он действительно это сделал.

Он превратил себя в монстра.

В жнеца.

И он не единственный. Они распространяются, как лесной пожар, по всему острову Элвердин; соблазн магии оказался слишком велик для столь многих «последователей», которые всю жизнь жаждали власти.

Но что хуже всего — теперь, когда они почувствовали вкус поглощения, они не могут остановиться. Их зависимость лишь растет: они крадут элликсен у магов, у существ, у других последователей.

Они крадут его даже у детей.

Убивают детей.

Это… это…

«Зло» — слишком мягкое слово.

Мы делаем всё возможное, чтобы схватить как можно больше жнецов, заточая их в «Андерлок» — тюрьму с мощными защитными чарами, которую маги-созидатели построили глубоко под горой. Жнецы слишком сильны, чтобы их можно было удержать где-то еще. Они также быстры и исцеляются гораздо быстрее, чем должны, что делает их неестественно трудными для уничтожения. Благодарю Богов, что они, по-видимому, не способны использовать поглощенную магию каким-либо практическим образом — «раз последователь, всегда последователь», по крайней мере, когда дело касается украденного элликсена. Кадмус — единственное исключение, скорее всего, потому что он был магом еще до того, как стал жнецом, и у него сохраняются собственные запасы силы.

Маг. Жнец. Маг-жрец. Жрец-жнец. Лорд-жнец… Я не знаю, кем теперь является Кадмус. Кем он стал.

Моё сердце никогда так сильно не болело. Но несмотря на горе — или, возможно, именно из-за него, — я знала, что должна помочь остановить его. Его сила, его скорость, его мощь… нам было почти невозможно схватить его, и даже тогда, в отличие от других жнецов, зачарованные камеры «Андерлока» были недостаточно сильны, чтобы удержать его. Но мы также не могли рискнуть казнить его — не при таком количестве украденного элликсена внутри него и той смертоносной магической волне, которая возникла бы в случае его высвобождения. То, что он вытянул из одной только Зеранты…

Если бы я не видела этого своими глазами, не наблюдала, как её великолепная чешуя тускнеет, а жизнь угасает, я бы никогда в это не поверила.

Кадмус любил меня, я знаю, что это так.

Но связь с его возлюбленной драконицей… нет ничего священнее этого.