Жнец Теней (ЛП), стр. 81

— Категорически нет.

— Ты уверена? Потому что выглядело это как…

— Это выглядело как «не суй нос в чужие дела», — твёрдо заявила Вири.

Брэдан усмехнулся и поднял руки в знак капитуляции:

— Ладно. Но в следующий раз снимите комнату. Мне совсем не обязательно видеть, как мой лучший друг и моя сестра…

— Даже не думай заканчивать эту мысль, — предупредила Вири, и её румянец стал ещё ярче.

Брэдан широко улыбнулся, так что показалась его ямочка на щеке — то, чего она, как ей казалось, больше никогда не увидит. Но затем он вздохнул, и его игривость улетучилась.

— Нам стоит найти его и составить план. Может, мы и не сможем убить Лорда-Жнеца, но мы точно должны остановить его.

Вири была полностью согласна, но замок был огромен, и охота на Рива могла занять немало времени — времени, которое она могла бы использовать, чтобы получить ответы на последние оставшиеся вопросы.

— Ты иди за ним, а потом встретимся в башне Хранителя.

Брэдан понял её мгновенно.

— Ты хочешь, чтобы мы…

— Нет, — перебила Вири. — Мы и так потеряли слишком много времени. Найди его и сразу идите туда.

Брэдан кивнул, и к нему вернулось его чувство юмора.

— Только не превратись в лягушку. Сомневаюсь, что даже Рив стал бы целовать тебя в таком виде.

Вири побледнела.

— А это возможно?

Брэдан почесал подбородок.

— Ну, думаю, это зависит от того, насколько сильно он любит…

— Нет, я про лягушку! — выдохнула Вири.

Её брат рассмеялся, обнял её за плечи и повёл через светящийся внутренний двор к той самой башне, из которой она вылетела, казалось, целую вечность назад. Он так и не ответил на её вопрос, но она отогнала беспокойство. Они разошлись: Брэ направился туда, куда ушёл Рив, а Вири, снова пройдя через арочные двери, поднялась обратно в башню Неварност.

Часть её хотела остановиться и полюбоваться убранством замка — синим, серебряным и золотым, — но она приказала себе вернуться сюда позже, когда никто из её близких не будет в опасности. Другая часть — и очень большая — хотела спрятаться в одной из множества уютных гостиных и потратить хотя бы минуту на то, чтобы переварить всё, что она узнала за эту ночь. Её голова и сердце были словно изранены, и она отчаянно жаждала мгновения покоя, чтобы попытаться совладать со своими эмоциями. Но приближение кометы требовало, чтобы это стало приоритетом превыше всего остального. Поэтому она забаррикадировала свои чувства за ментальной стеной и решительно зашагала по позолоченным коридорам, поднимаясь по крутым винтовым лестницам, пока не достигла круглой каменной комнаты Хранителя.

Почему-то она совсем не удивилась, обнаружив его в том же кресле перед камином с зелёным пламенем. Увидев её, он тронул губы лёгкой улыбкой.

— С возвращением, Виридия, — произнёс он. — Я ждал тебя.

Внутри Вири бурлило нервное напряжение, пока она шла мимо портала к Хранителю. Она едва удостоила взглядом редкие книги и магические артефакты, которыми были уставлены стены, или стеклянные окна и потолок, за которыми раскинулось звездное небо — оно казалось странно посветлевшим. Она нахмурилась, глядя на него, но тут же убедила себя, что это должно быть игрой лунного света, а затем полностью переключила внимание на мага в пурпурной мантии, опустившись в золотое кресло рядом с ним.

Она перешла сразу к делу.

— Я знаю, что я тот ребенок, которого вы вернули к жизни.

Он никак не выказал удивления её словам.

— Полагаю, у тебя есть вопросы?

Вири облизнула губы, не ожидав, что всё будет так просто.

— Что вы можете рассказать мне о магии, которая во мне? — она не смогла заставить себя произнести слова «моя магия». — Поговаривают, что вы привязали того ребенка… меня, к магии острова, но что это значит?

Хранитель закинул ногу на ногу, его мантия при этом шевельнулась.

— Это не совсем точно, — сказал он. — Я не привязывал тебя к самой магии острова — это было бы слишком опасно. Не говоря уже о том, что это невозможно. Поток Святости был недоступен еще до того, как древние маги покинули эти берега.

— Поток Святости? — переспросила Вири, никогда раньше не слышавшая этого термина.

— Один из трех источников чистой магии, которые питают наш мир элликсеном, — объяснил Хранитель. — Точнее, был им давным-давно, но сейчас из него течет лишь тонкая струйка, большая часть которой оседает в диких местах, таких как Туманный лес.

Дикая магия леса — Вири испытала её на себе. Если это была лишь слабая струйка силы Потока Святости, то она даже не хотела представлять, каков он в полную силу. Она удивилась, почему он больше не доступен, и почти спросила об этом, прежде чем поняла, что это не имеет значения, если у неё нет с ним связи.

— Значит, я не привязана к этому Потоку? — уточнила она, чтобы убедиться.

— Боги, нет, — отозвался Хранитель с недоверчивым смешком. — Никто не смог бы этого пережить. Но я действительно привязал тебя к кое-чему другому, чему-то, возможно, столь же мощному, но по-другому.

Его светящийся синий взгляд удерживал её, ожидая, догадается ли она сама.

Её собственные глаза расширились, когда она выдохнула:

— Обелиски.

Защитные чары, которые они создавали, питались поколениями элликсена; ничто другое не могло сравниться с ними.

Он наклонил голову в знак подтверждения.

— Чтобы спасти твою жизнь, магическое желание создало связь между тобой и обелисками, позволив их концентрированной защитной магии течь в тебя. Это имело дополнительное преимущество: очистить твое тело от остатков черного тумана, не просто вернув тебя к жизни, но позволив тебе оставаться живой.

Защитная магия. Неудивительно, что она была так восприимчива к ней, и её пожизненная чувствительность теперь обретала гораздо больше смысла.

— К несчастью, у такой глубокой, древней магии есть своего рода сознание, — продолжил Хранитель. — Она непредсказуема, даже нестабильна. Что касается обелисков, они посчитали, что ты забрала у них нечто. Что-то, что тебе не принадлежало. И они были этим совсем не довольны.

Вири содрогнулась, вспомнив, как прижала ладонь к обсидиановому камню и услышала темный шепот: «Мое. Мое. Мое».

— Я предупреждал твоих родителей, что цена твоего возвращения будет высока, — печаль отразилась на лице Хранителя. — Я даже предостерегал их держать тебя подальше от обелисков, никогда не позволять тебе проходить Передачу. Но с годами они начали тревожиться, опасаясь неведомой магии, зреющей в тебе, и того, что она может значить для твоего будущего. Они проигнорировали мои предостережения, надеясь, что если ты вернешь свой элликсен обелискам, то опасность исчезнет. — Его скорбь стала глубже. — Они знали о рисках, но все равно сделали это. И в тот самый миг, когда ты коснулась обелиска, они трагически заплатили свою цену.

Вири пришлось сделать глубокий вдох и проглотить подступившие слезы; ее голос прозвучал хрипло и обвиняюще:

— Вы сказали, что предупреждали их, но почему вы просто не остановили их? Вы всемогущий маг — вы только что заморозили меня взмахом руки, так почему не сделали то же самое с ними в тот день? Почему вы явились лишь после их смерти, а не до того, как все случилось?

Она знала, что несправедлива, но ее горе было таким острым, словно свежая рана.

Хранитель не разозлился на ее выпад. Напротив, он стал еще участливее:

— Я бы хотел, чтобы это было в моих силах. Но, как я уже говорил тебе маленькой, я нарушил очень строгие правила, придя к тебе, и смог сделать это, только использовав твое магическое желание как лазейку. Хранитель острова Элвердин не должен покидать башню Неварност, как и не должен вмешиваться в жизни обитателей острова, за исключением тех, кто добирается сюда и заслуживает желание. — Его торжественный взгляд встретился с ее глазами. — Во всем должен быть баланс, Виридия. Когда равновесие нарушается, последствия ужасны не только для меня, но и для всех, кто живет на этом острове. В тот день я рискнул прийти к тебе только потому, что… — Он внезапно осекся и посмотрел в огонь, словно передумывая говорить то, что собирался.