Жнец Теней (ЛП), стр. 79

— Это единственная причина, по которой я пришел сюда, в Неварност, — сказал Брэдан, — потому что я понял: это самый простой способ убедиться, что он больше никогда никому не причинит боли. Только вот…

— Ты не знал о магическом всплеске, который освободил бы жнецов из Диабороса, — сказала Вири, — и о том, что нам нужно найти способ остановить его, при котором он не погибнет.

Брэдан с досадой выдохнул:

— Да. Мне следовало догадаться, что всё не будет так просто. Но я был настолько зациклен на мысли, что если он умрет, то в безопасности окажется не только город, но и ты, а мы с Ривом сможем вернуться к тебе… — Он сглотнул и признался: — Я так и не узнал точно, почему он хочет именно тебя. Но я… я предполагаю, что это как-то связано с твоей магией. А это было бы… очень плохо.

Внезапный поворот в разговоре застал Вири врасплох:

— С какой магией?

Последовала нерешительная пауза — брат явно собирался с духом, прежде чем ответить:

— Я говорил ранее, что мне нужно набраться сил, чтобы начать с самого начала. Если честно, я бы предпочел вообще туда не лезть. Но… есть кое-что, что ты должна знать. То, о чем мама и папа никогда тебе не рассказывали. Что-то, что, как мне кажется, заставило обелиск… сделать то, что он сделал в тот день.

У Вири пересохло в горле:

— Что они мне не рассказали?

Брэдан вскочил так резко, что она вздрогнула. Он принялся расхаживать взад-вперед между ней и прудом, словно был слишком взвинчен, чтобы усидеть на месте. Но затем так же внезапно он остановился и снова сел, однако на этот раз развернулся к ней всем корпусом и взял её за руки.

— Когда мы были маленькими, — начал он дрожащим голосом, — у мамы с папой были друзья, которые жили на поверхности. У них был прекрасный дом в хорошем районе на краю Рощи Старейшин, но самое лучшее было в их дворе — он тянулся прямо к лесу. Мы с тобой обожали приезжать туда, потому что это значило, что мы можем бегать по траве и играть среди цветов.

— Я этого не помню, — нахмурилась Вири. Она также не понимала, к чему он ведет.

— Ты и не могла помнить. В последний раз, когда мы туда ездили, тебе было всего шесть или семь месяцев. Ты только-только… только начала ползать. — Его пальцы нервно подрагивали, сжимая её ладони. — Мама и папа обычно сидели снаружи, присматривая за нами, но в тот день их друзья хотели показать им что-то внутри дома. И поскольку ты начинала истошно кричать, когда они пытались забрать тебя с собой, я сказал, что я уже взрослый мальчик и смогу приглядеть за тобой, пока они не вернутся. Ты была одержима светлячками-мотыльками, порхавшими вокруг их кустов ангельских роз, поэтому мы все решили, что ты просто останешься там и будешь хихикать над ними, как делала это всегда. — В его голосе проступила вина. — Но я отвлекся, когда в сад заскочил блестящий лис. Я погнался за ним и совершенно забыл о тебе. К тому времени, как мама и папа вышли обратно… тебя уже не было.

Вири вздрогнула:

— Не было? Ты имеешь в виду, что меня похитили?

Брэдан покачал головой, хотя его бледное лицо говорило о том, что то, что он собирался сказать, было куда хуже:

— Ты уползла сама, последовав за какими-то мотыльками вглубь Рощи Старейшин. Был ранний день, совсем не опасное время, но… так близко к горе Морт магические барьеры не так сильны, а черный туман непредсказуем. Когда мама и папа нашли тебя, было уже слишком поздно.

Холод окутал Вири, её тело пронзила дрожь от нехорошего предчувствия.

— Слишком поздно для чего?

В глазах Брэдана стояло глубокое сожаление.

— Небольшая волна черного тумана проплыла туда и обратно как раз там, где ты ползала. Никто ничего не мог поделать.

Оцепенение сменило холод, хотя неверие заставляло Вири мотать головой.

— Никто не может выжить после контакта с черным туманом. Если это действительно произошло, то как я до сих пор жива?

Её брат просто смотрел на неё, ожидая, когда она сама сложит всё воедино.

Она смотрела на него в ответ, её сердце бешено колотилось, мысли кружились, и лишь одна возможность приходила ей в голову, но это… это…

— Нет, — выдохнула она, вырывая свои руки из его ладоней и вскакивая на ноги. Она попятилась назад, на грядку со светящимися грибами. — Нет.

— Это правда, Вири, — сказал Брэдан, медленно поднимаясь с поднятыми ладонями, словно пытаясь успокоить дикого зверя.

Он ошибался — это была неправда. Этого просто не могло быть.

И всё же…

«На самом деле мы встречались дважды, — говорил Хранитель ранее этим вечером. — Хотя в первый раз ты была слишком мала, чтобы запомнить».

И во второй раз она использовала своё магическое желание, чтобы забыть — магическое желание, которое она получила, когда встретилась с ним будучи младенцем.

Умирающим младенцем.

…А затем мертвым младенцем.

Вири прижала дрожащие пальцы к губам, когда вся тяжесть осознания навалилась на неё. Её глаза были слишком широко раскрыты, дыхание — слишком поверхностным, а сердцебиение — слишком частым, когда она прошептала, едва слышно:

— Я — тот самый ребенок из легенды.

Это был не какой-то далекий предок, которого коснулся черный туман, — это была Вири. Её родители — те самые муж и жена из легенды. Они использовали магическое желание, полученное от своего друга, чтобы Хранитель вернул её с того света. Это означало, что…

— Обелиск, — выдохнула Вири. — Вот почему он так отреагировал в тот день. Потому что… потому что…

— Потому что твоя магия отличается от остальной, — тихо подтвердил Брэдан. — Черный туман украл весь твой природный элликсен, поэтому Хранителю пришлось наполнить тебя другим, связав твою сущность с первозданной магией острова — мощной, но крайне нестабильной. — Его лицо помрачнело. — Когда ты попыталась провести «Передачу», обелиск не просто поглотил твой элликсен, он сделал обратное. Он обратил твою магию против тебя, захлестнув тебя своей собственной силой, вытянутой напрямую из защитных барьеров. Это подтолкнуло тебя к самовозгоранию от магического истощения. Всё было усилено в тысячи раз: связь с обелиском открыла неудержимый поток элликсена, который хлынул в тебя, но также и вырывался наружу. Это то, что… — Он осекся, но Вири не нужно было, чтобы он заканчивал.

— Это то, что убило маму и папу, — сдавленно произнесла она.

— Это не твоя вина, — поспешно сказал Брэдан, услышав боль в её голосе. Он сделал шаг ближе. — Никто не знал, что обелиск отреагирует таким образом. Это чудо, что он не убил и тебя.

— Потому что Рив спас меня, — изумленно прошептала Вири. Но тут же осознала: — Но ведь я всё равно умерла, так? Это был единственный способ, которым он мог разорвать связь между мной и обелиском — выкачав из меня всю магию.

Брэдан замялся, явно чувствуя себя неловко:

— Не злись на него.

— Злиться? — недоверчиво переспросила Вири. — Он спас мне жизнь. Я просто не понимаю, как это возможно.

— Я и сам не до конца понимаю, — ответил Брэдан, избегая её взгляда. — Любая моя догадка упирается в необычность твоей магии: обычные правила выкачивания на тебя просто не действуют.

Она открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но он отвлек её внимание, слегка дернув за кончик её косы:

— До магического желания — того самого, первого, когда ты была младенцем, — у тебя не было серебристых прядей. Твои волосы были такими же, как у мамы, как у меня, но всё изменилось после вмешательства Хранителя. И когда Рив выкачивал из тебя силу…

— Его вены стали серебряными, а не черными, — прошептала Вири. — И даже они исчезли гораздо быстрее, чем должны были.

Словно магия отказалась быть присвоенной кем-то другим и почти мгновенно покинула его тело.

— И снова я думаю, что дело в уникальности твоего элликсена. Именно поэтому я полагаю, что он никогда не чувствовал того голода, который испытывают все жнецы. Твоя магия слишком иная.