Жнец Теней (ЛП), стр. 77

В его словах чувствовалась странная тяжесть, а на лице — ещё более странное выражение. Прежде чем он стер его с лица, эмоции сменяли друг друга так быстро, что Вири не успела их считать, но могла бы поклясться: она видела неуверенность, ужас и даже отголосок отчаяния. Впрочем, всё исчезло в мгновение ока, сменившись подбадривающим взглядом. Он мягко подтолкнул её к Брэдану, развернулся на каблуках и покинул сияющий внутренний двор, растворившись между колоннами в глубине замка.

Тишина стала ещё напряженнее. Вири обхватила себя руками, совершенно не зная, что сказать. Брэдан пожертвовал ради неё семью годами жизни, а всё это время она охотилась за ним, снедаемая жаждой мести за то, чего он никогда не делал. Она не знала, что выбрать: броситься ему в объятия и рыдать, благодаря за спасение, или свернуться в постыдный комок и молить о прощении.

Она выбрала нечто среднее, выпалив слова, которые клокотали в груди с момента возвращения памяти. Правда, произнесла она их не одна — они с Брэданом заговорили одновременно:

— Прости меня.

У Вири отвисла челюсть:

— За что ты извиняешься?

Брэдан провел рукой по своим спутанным волосам. Они были длиннее, чем в юности, и такими лохматыми, что при каждом движении из них выпадали мелкие веточки и листья — следы тяжелого пути через Туманный лес.

— За что я только не извиняюсь?

Вири недоверчиво покачала головой:

— Это я та, кто использовала магическое желание, чтобы забыть то, в чем годами обвиняла тебя. Тебе не за что просить прощения.

— Я рад, что ты использовала это желание, — твердо сказал он, и по его измазанному грязью лицу было видно, что он говорит искренне. — Когда Рив рассказал мне, я почувствовал только облегчение.

— Но… мы потеряли семь лет, — глаза Вири горели почти так же сильно, как ладонь. — И всё это время я думала, что ты…

— Я знаю, что ты думала, — мягко ответил он. Его светло-голубой взгляд, обращенный на неё, был настолько похож на взгляд их отца, что сердце Вири болезненно сжалось. — Во многом для тебя было лучше верить в это, чем помнить, что произошло на самом деле. Это дало тебе шанс повзрослеть и прожить свою жизнь без чувства вины. Именно этого я и хотел.

— Но у тебя не было такого шанса, — прохрипела Вири, сильнее обнимая себя за плечи. — Тебя травили, презирали, очерняли. И я даже не могу представить, через что тебе пришлось пройти по приказу Лорда-Жнеца помимо этого.

Тень легла на лицо Брэдана. Он отвернулся, глядя на переливающихся рыб в пруду.

— На самом деле, после первых нескольких недель Лорд-Жнец оставил меня в покое. — Его тон стал мрачным. — Этого времени хватило, чтобы я стал его послушным маленьким Жрецом-Жнецом.

Напряжение сковало его тело; руки безвольно свисали вдоль туловища, словно он старался, чтобы рваные рукава прикрывали предплечья. Но Вири уже видела его вены, да и если бы не видела — её метка непрестанно жгла в его присутствии.

Она сделала робкий шаг вперед.

— У меня… очень много вопросов. О том дне. И о том, что ты делал всё это время. — Её взгляд скользнул к его спрятанным рукам. — Рив сказал в башне, что титул «Жрец-Жнец» — лишь отвлекающий маневр, но… — Она прикусила щеку изнутри, заставляя себя произнести: — Мы оба знаем, что это не татуировки.

Он напрягся еще сильнее. Затем выдохнул и снова повернулся к ней; лунный свет подчеркивал его измученные, смирившиеся черты.

— Нет, не татуировки. — Он указал на каменную скамью на другой стороне пруда. — Это долгая история. Давай присядем.

Вири обошла пруд вслед за ним и опустилась на край скамьи. Они не были так близки семь лет. Ей хотелось обнять его, но он держался настолько скованно, что она побоялась — любой неверный жест заставит его отпрянуть. Что бы он ни собирался рассказать, ему явно нужно было пространство, поэтому она села, спрятав руки под бедра, и приготовилась слушать всё, чем он будет готов поделиться.

— Я должен был бы начать с самого начала, но… — Он поморщился. — Мне нужно собраться с духом.

Вири хотела спросить, почему, но прикусила язык.

— Вместо этого, — произнес он отстраненным голосом, — я расскажу, что случилось после того, как мы расстались. — Он избегал её взгляда, вновь уставившись на переливающихся рыб. — Первые несколько недель были худшими. Лорд-Жнец забрал меня прямо от обелиска в трущобы и попытался заставить выкачивать силу снова, говоря, что я заслужил больше, чем та малая капля, что мне досталась от… от мамы и папы. — Он быстро оправился от запинки. — Я не хотел убивать невинных детей, поэтому отказывался. Снова и снова, несмотря на то, насколько сильно это его злило. В моих мыслях наша сделка требовала лишь того, чтобы я ушел с ним вместо тебя. Но он… — Челюсть Брэдана сжалась. — Он уже упоминал, что сделает меня следующим Жрецом-Жнецом, но до меня не доходило, что это значит, пока он не использовал талисман черного тумана, чтобы затащить меня в Диаборос. Я внезапно оказался в городе, полном жнецов. Когда я продолжил отказываться становиться одним из них, меня бросили в темницу гнить.

Вири стоило огромных усилий не коснуться его, но она осталась неподвижной, представляя кошмар, который он описывал.

— Несмотря на всё, что мама и папа говорили нам о жнецах, — продолжал Брэдан, не сводя глаз с пруда, — я почему-то забыл, что достаточно одной капли элликсена, чтобы создать жажду. Пока я был заперт, я голодал. Не по еде — её приносили регулярно, почти издевательски. Я жаждал магии, особенно когда та малая часть, что я украл, начала исчезать из моих вен. — Он потер предплечья, словно вспоминая, как кожа возвращала свой естественный цвет. — Но как бы отчаянно я ни нуждался в ней, когда Лорд-Жнец приводил ко мне детей, чтобы я выкачал из них жизнь — я не делал этого. И тогда у него закончилось терпение. Он начал… он начал причинять мне боль. — Судорожный выдох. — Это было похоже на то, что он сделал с тобой у обелиска: магия, о которой я даже не подозревал. Столько способов причинить страдания. Но я не сломался. Ты была в безопасности. Рив был в безопасности. Эти две мысли давали мне силу сопротивляться, несмотря на муки, которые я чувствовал.

— А потом, спустя несколько недель, Лорд-Жнец явился на наш ежедневный сеанс пыток. Но вместо какого-нибудь безымянного ребенка он приволок в камеру Рива. Он был весь в грязи и синяках, как и я, пережив те же недели магического насилия. Я понятия не имел, что его всё это время держали взаперти — я даже не знал, что он пошел следом за мной. Позже я узнал о магическом желании и о том, как ты умоляла его найти меня. Это привело к тому, что он попал в плен и его держали в живых только ради того, чтобы использовать против меня.

Брэдан по-прежнему не смотрел на Вири, но если бы взглянул, то увидел бы ужас в её глазах. Она не могла представить, каково это — чувствовать на себе жестокую магию Лорда-Жнеца каждый день на протяжении недель. А ведь её брат не просто вынес это, он вынес это вместе с Ривом — и всё из-за неё.

— Как он использовал его против тебя? — прохрипела она.

Брэдан бросил камешек в пруд; круги на воде отражали цвета зачарованного сада.

— Лорд-Жнец сказал: если я не буду выкачивать магию, Рив умрет.

Вири замерла. Её сердце разрывалось от мысли, в каком положении оказался брат, и ужас нарастал, когда она осознала, что последует дальше.

— Я не скажу, что у меня не было выбора, — голос Брэдана звучал безжизненно. — И я не буду лгать, говоря, что часть меня не испытывала облегчения, получив повод для выкачивания силы. Жажда, которую я чувствовал, была всепоглощающей. У Рива было иначе — даже после того, как он выкачал магию из тебя, он не жаждал элликсена так, как я, как все жнецы. Его ни разу не посетило искушение. А я… — Его кадык дернулся. — Когда Лорд-Жнец притащил очередного ребенка и велел мне решить, жить Риву или умереть, я не колебался. Я… я убил того мальчика. И хотя я ненавидел себя за это, я также чувствовал себя… хорошо. Элликсен сделал меня сильным. Боль исчезла, тело исцелилось. Я стал слышать лучше, видеть дальше, двигаться быстрее. Я чувствовал себя непобедимым. — Его руки сжались в кулаки на коленях. — Поэтому, когда Лорд-Жнец вернулся с той же угрозой — «выкачивай, или Рив умрет», — я убил и следующего ребенка. И следующего. И следующего.