Жнец Теней (ЛП), стр. 4
— Он спасет меня, — огрызнулся жнец. — Он вознаградит меня за…
Вири усмехнулась:
— Он даже не знает о твоем существовании. Ты всего лишь один из его многочисленных кровожадных прислужников.
— Я нет. Я…
— Где же он тогда?
Ее вопрос встретило молчание, как она и ожидала.
— Если бы ты не был никчемным прихвостнем, ты бы знал ответ, — поддела она его. — Но ты понятия не имеешь, верно?
Вири слышала, как жнец скрипит зубами. Он хотел солгать — она видела это по его глазам. Он хотел заявить о своей значимости в ближнем кругу Жреца, о чем-то, что могло бы дать ему преимущество. Но филиум не позволял этого — еще одно достоинство золотого шнура, пока он касался его. Магический детектор лжи.
— Ты даже никогда его не встречал, верно? — продолжала дразнить Вири.
Еще больше скрежета зубов, и она закатила глаза, чувствуя, как отступает напряжение. Любое упоминание о Жнецовом жреце — по крайней мере, нынешнем — всегда заставляло ее нервничать, но, несмотря на угрозы этого человека, он не знал ничего полезного для нее. Он был не более чем последователем, как и все те, на кого Вири охотилась до него.
Однажды она найдет путь к его лидеру. Это было причиной, по которой она стала охотницей, причиной, по которой заслужила свою метку быстрее других новичков, причиной, по которой всегда заставляла себя быть лучше, быстрее, сильнее. Все, через что она прошла за последние семь лет, имело одну единственную цель: выследить Жнецового жреца, того самого печально известного монстра в человеческом обличье, который убил бесчисленное множество невинных.
Включая родителей Вири.
В отличие от своих приспешников, Жрец жнецов не предстанет перед правосудием. Нет, он будет страдать.
Хотя и далеко не так сильно, как того заслуживает.
На мгновение Вири позволила себе погрузиться в свои мрачные мысли, и решимость ее окрепла, как это всегда бывало, когда она думала о Жреце. Но затем она расправила плечи и снова двинулась вперед, потянув пленника к путевому порталу, готовая передать его Nox и покончить с этой ночью.
Однажды она найдет Жнецового жреца.
И когда это случится, она наконец свершит свою месть.
2
Спустя мучительно короткие несколько часов сон Вири был прерван чьими-то грубыми толчками, за которыми последовал слишком бодрый голос:
— Сработало? Ну, сработало?
Вири застонала и отмахнулась от своей лучшей подруги, Уинтер Старлинг, прежде чем натянуть подушку на голову.
— Слишком рано, Уин. Уходи.
— Не рано, и ты маленькая предательница. — Уинтер сорвала подушку. — Ты обещала разбудить меня, когда вернешься.
— Было поздно. — Вири приоткрыла глаза, одарив ее прищуренным взглядом. — И, в отличие от некоторых, я ценю сон своих друзей.
— Мне не нужен сон — мне нужны ответы. Так что выкладывай.
Когда Вири попыталась вернуть свою подушку, Уинтер швырнула ее через всю комнату и ответила на взгляд Вири своим собственным, заставив Вири смиренно проворчать и сесть в кровати. Уинтер была права насчет времени; беглый взгляд в запечатанное окно спальни Вири, расположенной на полпути к вершине горы Тембрис — среднему из трех пиков гор Тридус, — показал достаточно солнечного света, чтобы понять: как минимум, уже середина утра.
— Мира меня убьет, — пробормотала Вири, проспав утреннюю тренировку. Даже успокаивающий вид озера Миртис, мерцающего в лучах солнца, не мог облегчить ее тревогу при мысли о том, что придется извиняться перед наставницей — которая, по совместительству, была главой Гильдии охотников.
Уинтер откинула свои блестящие черные волосы за спину, ее сапфировые глаза сузились, когда она пригрозила:
— Ей придется встать в очередь, если ты не поторопишься и не расскажешь мне, что произошло прошлой ночью.
Вири знала, что подруга не просит краткого изложения охоты, как не волновал Уинтер и жнец, теперь гниющий в камере Андерлока глубоко под горой. Была лишь одна вещь, о которой Уинтер хотела знать.
— Давай, Ви. Я умоляю тебя. Сработало?
Вири заставила подругу подождать еще мгновение — наказание за грубое пробуждение, — но с медленной улыбкой наконец произнесла:
— Сработало. Ты гений. Но ты и сама это знаешь.
Уинтер вскинула руки и издала торжествующий возглас. Но тут же, так же быстро, она притихла, тревожно покосившись на закрытую дверь спальни.
— Полагаю, твоя мама дома? — сухо предположила Вири.
Уинтер закусила губу и кивнула, заставив Вири подавить ухмылку. Сариэль Старлинг — мать Уинтер и законный опекун Вири — не пришла бы в восторг, узнав, чем ее любимая дочь занимается в свободное время. И так Сариэль заявляла, что у нее случается сердечный приступ каждую ночь, когда Вири уходит на охоту; а если бы она знала, что дочь экспериментирует с крайне незаконной практикой алхимии, она была бы в ужасе. Не только потому, что Сариэль была Магистратом — политическим лидером острова Элвердайн, — но и потому, что алхимия была опасна во многих отношениях, не счесть в каких. И все же…
— Ты спасла мне жизнь прошлой ночью, — призналась Вири, вспоминая кинжал жнеца, который был в шаге от того, чтобы пронзить ее. — Твой импедидаст не дал разрубить меня пополам.
Ярко-голубые глаза Уинтер расширились.
— Правда? — выдохнула она. Но затем склонила голову набок, сфокусировав взгляд на щеке Вири. — Это было до или после того, как тебе врезали по лицу?
Вири коснулась опухшей, покрывшейся коркой кожи, поморщившись от боли, когда та запульсировала под пальцами.
— Выглядит так плохо? — Когда Уинтер промолчала, Вири надавила: — По шкале от одного до десяти, насколько сильно запаникует твоя мама?
— Если она войдет сюда прямо сейчас? На одиннадцать, точно. — Уинтер вытащила маленький стеклянный пузырек из-под своих серых мантий ученицы-целителя и заговорщически подмигнула. — Но если ты намажешься этим и подождешь несколько минут, это опустится до трех. Может, до двух.
Вири взяла у подруги привычную — и запретную — целебную мазь и густо намазала ее на саднящую щеку.
— Я говорила тебе сегодня, как сильно я тебя люблю?
— Еще нет, — сказала Уинтер, забирая пузырек и снова пряча его в мантию, — но, в твою защиту, ты только что проснулась. — Она устроилась на кровати Вири с большим удобством. — А теперь рассказывай, что случилось с импедидастом. Не упускай ни детали.
Вири сделала как велено, поделившись тем, как применила серебряный порошок на жнеце, и отвечая на многочисленные вопросы Уинтер, не переставая игнорировать покалывание в щеке, пока мазь сращивала поврежденную кожу.
— Я забыла учесть, насколько они сильны после вытягивания сил, — пробормотала Уинтер, глаза ее затуманились от раздумий. — Я поработаю над формулой и посмотрю, смогу ли сделать так, чтобы эффект длился дольше в следующий раз.
Вири пожала плечами:
— Это сделало то, что было нужно. Мне хватает нескольких секунд, чтобы накинуть филиум.
Взгляд Уинтер прояснился, черты лица стали строгими.
— Ты слишком полагаешься на это свое оружие. Может, оно и единственное в своем роде, но если оно когда-нибудь перестанет работать…
— Тогда у меня в рукаве будут все твои алхимические штучки, — перебила Вири, уже слышавшая эту лекцию раньше, — а также мои собственные навыки охотника. Не волнуйся за меня, Уин. С филиумом или без, я могу позаботиться о себе.
— Я знаю, что можешь. — Выражение лица Уинтер смягчилось. — Но, конечно, я волнуюсь. Точно так же, как и ты волнуешься за меня.
— Это потому, что ты пробираешься тайком и нарушаешь закон. — Вири снова коснулась щеки, обнаружив, что припухлость и боль почти прошли. — Хотя должна признать, я определенно извлекаю из этого выгоду.
— Ну, я ведь не могу делиться своими экспериментами с кем-то еще, верно? — Уинтер слегка надула губы. — Они бросили бы меня в Андерлок ко всем тем мерзким жнецам, которых ты ловишь.
— Возможно, есть веская причина, почему они тебя туда бросили бы, — парировала Вири. — Например, о, я не знаю… чтобы спасти твою жизнь? И жизни всех остальных?