Жнец Теней (ЛП), стр. 31

Думаю, в её идее есть смысл, но я также считаю, что дело не только в этом, а в объеме той сырой силы, которую излучает Поток Халлоу. Без каких-либо природных барьеров нет предела тому, сколько магии он высвобождает по всему острову. Поляризована она или нет, становится все труднее игнорировать, насколько она мощна — и как приятно это ощущается, особенно когда она в настроении к сотрудничеству.

К несчастью, она остается слишком переменчивой, чтобы на неё полагаться. Хотя это и разочаровывает, я не могу не находить это порой забавным — например, когда я пытаюсь наколдовать воду для своей утренней чашки чая, а в итоге промокаю с головы до ног. Магия словно проказничает. Но затем она меняет тон на злобный, и целые здания схлопываются внутрь.

Буквально.

Это случилось вчера, прямо в сердце стремительно разрастающегося города. К счастью, обошлось без жертв, но все же… кажется неизбежным, что в конечном итоге произойдет катастрофа, учитывая, сколько здесь теперь магов и как много магии используется — особенно магами-созидателями, выполняющими свои архитектурные модификации. Благодаря им некогда причудливое поселение Аравелл с каждым днем становится все больше похожим на настоящий город. Они даже начали вырезать пространство под озером и внутри гор; их инновационное видение расширения города по-прежнему внушает благоговение.

Магистрат Гаррин и большинство жителей отмелей Элвердайна продолжают быть благодарны за наше присутствие здесь и достижения, которые мы привносим. Но, хотя я знаю, что мы улучшаем их жизнь, небольшая часть меня надеется, что население никогда не вырастет настолько, чтобы заполнить все пространство, которое создают маги-созидатели. Этот остров так долго был предоставлен сам себе, что его красота оставалась практически нетронутой. Это прибежище. Святилище.

И, возможно, мы рискуем его разрушить.

Ситуация только ухудшится теперь, когда прибыл назойливый маг-алхимик. Тефрин Алемедес. Она окончила ICOMA на несколько лет позже меня, и хотя мы никогда не встречались, все знают, что только самые элитные маги получают приглашение учиться в Имперской Коллегии Магических Искусств. Я уже в ужасе от того, каковы её планы на время пребывания здесь и какие эксперименты она намеревается провести.

Да помогут нам всем Древние.

12

Резкий удар грома заставил Вири вздрогнуть и проснуться. Она села, чувствуя туман в голове и дезориентацию, пока события прошедшей ночи не нахлынули на неё тяжелым грузом.

Вскочив на ноги, она дважды крутонулась вокруг своей оси, осматривая гостиную Джонаса в поисках любой угрозы, но, похоже, она была одна. Взгляд в окно показал, что снаружи бушует шторм: дождь хлестал по стеклу, а молнии вспыхивали через секунду. «Хорошие новости», — сказала она себе, ведь это означало, что она пробыла без сознания не так уж долго.

Не желая ждать и надеяться, что Рив вернется и объяснит всё, что он ей задолжал — включая то, как именно он использовал магию, — Вири бросилась к двери. Она понятия не имела, где он может быть, но у него не было большой форы, а её навыков охотницы должно было хватить, чтобы выследить его.

Или, возможно, не только навыков: тепло в руке Вири подсказало, что она не так одинока, как думала. Вместо того чтобы выбежать в парадную дверь, она заставила себя замедлить шаг и тихо двинулась по коридору, вглубь квартиры. Вечно теплеющая метка привела её к открытой двери, заглянув в которую, она осторожно и бесшумно остановилась.

Внутри был кабинет или, скорее, маленькая библиотека, судя по количеству книг, выстроившихся вдоль стен и беспорядочными грудами валяющихся на полу. Вместо стола там стоял кофейный столик и пара мягких зеленых кресел, обращенных к окну. В одном из них виднелся лишь затылок Джонаса — он сидел, сгорбившись над книгой.

Опасаясь его обостренных чувств жнеца, Вири медленно продвигалась вперед на бесшумных ногах, едва дыша. Единственными звуками были шелест страниц и рокот грома снаружи. Он не подозревал о её присутствии, пока она не набросила филлиум ему на шею сзади.

— Не двигайся, — приказала она, хотя это было излишне: её оружие не позволило бы ему дать отпор или даже встать.

— Да, определенно неприятно, — пробормотал он, кряхтя от ощущения высасываемой магии. — Но всё равно увлекательно.

Вири переместилась к креслу так, чтобы оказаться перед ним, следя за тем, чтобы золотой шнур продолжал касаться его — не только чтобы держать его в беспомощном состоянии, но и чтобы гарантировать правдивость ответов. Она не ожидала увидеть Уолната, дремлющего у него на коленях, но не позволила пушистому кролику отвлечь себя.

— Где Рив? — потребовала она.

Джонас закрыл книгу, его голубые глаза за очками расширились от любопытства. — Как ты так быстро очнулась? Он влил в тебя столько элликсена, что хватило бы уложить человека на несколько часов.

Как бы она ни была решительна, Вири не удержалась от вопроса:

— Что это было?

Джонас покачал головой, и по его уклончивому взгляду стало ясно: дело не в том, что он не знает, а в том, что не хочет отвечать. — Будет лучше, если ты спросишь его самого.

— Тогда где он? — снова спросила Вири, в голосе которой зазвучало нетерпение.

— Он… — Джонас застонал в ответ на то, что собирался сказать, так как филлиум не давал ему солгать. Несмотря на дискомфорт, его глаза засияли восторгом от нового опыта, и он коснулся пальцем золотого шнура. — Значит, он действительно заставляет говорить правду. Я слышал слухи, но всё равно… замечательно. Я бы отдал всё, чтобы изучить, как это работает. Ты не против, если я…

— Джонас! — рявкнула Вири. — Отвечай на вопрос.

— Я не могу тебе сказать. — Он сделал беспомощный жест руками, стараясь не потревожить Уолната. — Если я скажу, ты пойдешь за ним. А это очень плохая идея.

— Почему?

— Потому что тогда ты увидишь… — Джонас крепко сжал губы.

Вири подалась вперед:

— Увижу что? Что делает Рив? Что это за «трансфер», о котором говорил твой друг Ардин?

Джонас выглядел встревоженным:

— Это нич… — Он осекся, издав болезненный стон, когда филлиум пресек очередную ложь, затем повторил сквозь тяжелое дыхание: — Я не могу сказать. — И быстро добавил: — Обещаю, так будет лучше.

— Именно это сказал Рив, прежде чем напасть на меня, — горько произнесла Вири. — Прости, если я тебе не верю.

— Он не нападал на тебя. — Глаза Джонаса округлились от неверия. — Он сделал это, чтобы защитить тебя.

Вири фыркнула:

— Мне не нужна защита, а если бы и была нужна, то точно не от него.

Джонас издал удивленный, но искренний смешок:

— Рив — последний человек, который стал бы…

— Я не собираюсь спорить об этом, — оборвала его Вири, не желая слушать, как жнец защищает другого жнеца. — Скажи, где он, или я найду его сама.

— Мне жаль, — сказал Джонас, и по его лицу — и по филлиуму — было видно, что он не лжет. — Я не могу тебе помочь. Но ты можешь посидеть со мной и посмотреть на шторм, пока мы ждем его возвращения. Можешь даже подержать Уолната, если хочешь. — Он приподнял дремлющего кролика в её сторону. — Он мягкий и очень любит ласку.

Вири издала разочарованный звук и начала пятиться, собираясь выполнить свою угрозу и выследить Рива самостоятельно. Но прежде чем освободить Джонаса от филлиума, она заметила вены на его предплечьях — чернота заметно поблекла, стала почти незаметной. Внезапно она вспомнила расплывчатый образ, который видела перед потерей сознания — то, что должно было быть галлюцинацией, потому что это было невозможно. И все же, зная это, она не смогла удержаться от вопроса:

— Сейдж вытянула из тебя силу?

Джонас замер.

— Что бы ты сказала, если бы я ответил «да»?

Вири ответила мгновенно:

— Я бы сказала, что жнецы не могут вытягивать силу друг из друга. Если бы могли, то не убивали бы невинных детей ради своей дозы элликсена.