Жнец Теней (ЛП), стр. 19
— Если они еще живы, — пробормотал Дарик. — Жнецы не славятся своим милосердием.
— Мы не знаем наверняка, что ответственны именно жнецы, — сказала Мира, а затем продолжила, несмотря на возражения Дарика: — Учитывая, что мишенью стали дети, вероятность высока, но такие массовые похищения не соответствуют известному поведению жнецов. У большинства из них не хватает самоконтроля, чтобы держать жертв в живых минуты, не то что месяцы. И тем не менее, у нас нет ни одного трупа.
— У большинства из них, — повторил Дарик. Его темные глаза встретились с глазами Миры, и он послал ей немое сообщение, заставившее наставницу Вири замереть.
Вири тоже застыла. Ей не нужно было читать их мысли, чтобы понять, о чем они думают — или, вернее, о ком.
Ведь существовал один жнец, который раз за разом доказывал, что обладает самоконтролем в избытке. Он не смог бы так долго оставаться в тени без него.
— Вы думаете, Жрец причастен к этому? — прохрипела Вири.
Мира быстро повернулась к ней:
— Мы ничего не знаем. Это в лучшем случае лишь догадки.
— Но мы обязаны допустить такую возможность, — настоял Дарик. — В конце концов, это самый вероятный сценарий.
Пальцы Вири впились в бархатные подлокотники кресла, кожа стала холодной и липкой при одной только мысли о причастности Жнецового жреца к похищениям. Если это было правдой, тех детей можно было считать покойниками.
— Мы ничего не можем сделать этой ночью, пока не оповестим Совет, — успокаивающе произнесла Мира, вероятно, заметив, как сильно Вири сжимает сиденье. — Я сейчас же отправлюсь на Вершину и созову экстренное совещание, чтобы сообщить им то, что нам известно.
Хватка Вири стала еще крепче при мысли о том, как эту новость воспримет Сариэль. Её мягкое сердце было проклятием, когда дело касалось подобных вещей, даже если профессиональная маска никогда не сползала с её лица, пока она исполняла обязанности Магистрата.
— Я встречусь с тобой там, как только отправлю отряд Nox в архивы, — сказал Дарик, разглаживая переднюю часть своего мундира. — Если они найдут еще больше «красных троек», я прикажу им связаться с семьями и уточнить, всё еще ли их дети числятся пропавшими. Через несколько часов у нас будут подтвержденные цифры.
То, с каким нажимом он произнес «подтвержденные», заставило Вири стиснуть зубы: было ясно, что он всё еще не до конца верит в угрозу. Но вскоре он узнает правду.
— А я… — начала Вири, собираясь сказать, что начнет искать зацепки, но её перебили.
— А ты пойдешь домой.
Вири уставилась на свою наставницу:
— Ты не можешь ожидать, что я просто…
— Если придется, я отдам это в качестве приказа, — предупредила Мира.
Вири открыла рот, чтобы возразить, но её остановил один лишь взгляд.
— Завтра первым делом будет созвана вся Гильдия, — сказала Мира. — Каждый доступный охотник будет работать над этим. Если мы собираемся найти этих детей, мне нужно, чтобы ты была в лучшей форме — а это значит, мне нужно, чтобы ты отдохнула. Ты отлично справилась с расследованием, но теперь начинается настоящая работа. Ты готова к этому?
Вопрос был риторическим, поэтому Вири не ответила. Вместо этого её осенила идея:
— А как насчет Рива?
Дарик подался вперед, сузив глаза:
— Эштона? Что с ним?
— Он может что-то знать, особенно если замешан Жрец, — сказала Вири. Она старалась не думать о Риве с прошлой пятницы, но он против воли ежедневно пробирался в её мысли. Каждый раз ей хотелось «вычистить» разум одним из экспериментальных зелий Уинтер, лишь бы избавиться от образа его усмехающегося лица и грозовых глаз. Но теперь… он мог стать ключом к разгадке этой тайны.
— Он по-прежнему не идет на сотрудничество, — поделился Дарик, что было разочаровывающе, но не стало для Вири сюрпризом.
— Но ты права, попробовать стоит, — добавила Мира, не сводя глаз с капитана Nox, пока тот не вздохнул и не сдался.
— Ладно, — сказал он. — Я спущусь в его камеру и посмотрю, смогу ли вытянуть из него хоть что-то.
Ради общего блага Вири выдавила из себя:
— Я могла бы пойти…
— Нет. — Дарик и Мира ответили одновременно, их выражения лиц стали твердыми, как сталь.
Вири расправила плечи:
— Если его предложение поговорить со мной всё еще в силе, то мы можем этим воспользоваться. Использовать его.
— И до чего это довело тебя в прошлый раз? — спросил Дарик, приподняв бровь.
Вири покраснела; её неудача была всё еще слишком свежа.
— На данный момент ты должна нам довериться, — сказала Мира, хотя и мягко. — Ты сама сказала, что Эштон любит играть в игры. Поход к нему лишь даст ему еще один шанс поиграть с тобой, а я не могу рисковать тем, что ты отвлечешься от предстоящей задачи. Пропавшим детям нужна твоя максимальная концентрация, как и твоим собратьям-охотникам. А это значит…
— Я иду домой и отдыхаю, — смиренно закончила Вири.
Мира одобрительно кивнула и поднялась с места. Дарик последовал её примеру, и у Вири не осталось иного выбора, кроме как встать.
— Завтра отменяем тренировку, чтобы я могла подготовиться к собранию Гильдии, — сказала Мира, провожая Вири до дверей. — Но если появятся какие-то новости, я сразу пошлю за тобой.
Больше сказать — или сделать — было нечего, и Вири выпроводили из кабинета.
Лишь когда она шла обратно к себе в квартиру, она вспомнила прощальное предложение Рива, сделанное на прошлой неделе — то самое, что она решительно выкинула из головы, дабы следовать самому священному правилу охотников: «Никогда не заключай сделок со жнецом». И все же, когда сейчас его слова всплыли в памяти, Вири не смогла так просто их отмахнуть:
— Вытащи меня отсюда, и я расскажу тебе всё, что ты хочешь. Это мое предложение, Вири — моя свобода в обмен на твои ответы.
7
Бархатистый голос Рива повторялся в сознании Вири на протяжении всего пути домой, его предложение звучало как заклинание — моя свобода в обмен на ответы; моя свобода в обмен на ответы — пока, наконец, она не смогла отогнать эти слова, добравшись до квартиры.
Он был жнецом, а жнецы лгут. Даже если его предложение искренне, он мог ничего не знать о пропавших детях. Возможно, он даже не знал, где находится Жрец жнецов, независимо от того, был ли тот причастен к исчезновениям. Рив мог вообще ничего не знать и просто хотел сбежать. Вири не могла так рисковать. Не имела права.
Но вопреки её решимости, мысли оставались сумбурными, когда она вошла в пустую квартиру. Сариэль, вероятно, была на пути к экстренному совещанию Совета, а Уинтер, вне всяких сомнений, создавала что-то незаконное. Вири отдала бы всё за то, чтобы отвлечься, даже если бы это означало стать подопытным кроликом для подруги, но она пообещала Мире остаться дома. Отдых, однако, не шел. После позднего ужина — горячего бутерброда с сыром, вкус которого она почти не почувствовала, — Вири принялась мерить шагами гостиную. Вид на залитое лунным светом озеро, обычно успокаивающий, теперь ничуть не снимал напряжения, пока она ждала возвращения опекуна.
Прошло больше времени, чем она ожидала, но наконец Вири услышала, как открылась входная дверь, а за ней — знакомый цокот каблуков Сариэль в прихожей. Однако Магистрат не показалась: шаги стихли в коридоре, и следующим звуком, который услышала Вири, был тихий щелчок закрывающейся двери спальни Сариэль.
Вири поморщилась, поняв, что её опекун, должно быть, расстроена новостями гораздо сильнее, чем она предполагала. Она хотела принести ей чашку расслабляющего чая Уинтер, но передумала. Сариэль выйдет из комнаты, когда будет готова, и Вири уважала это право, даже если теперь у неё не оставалось иного выбора, кроме как попытаться уснуть.
Как и следовало ожидать, эта задача оказалась невыполнимой. После нескольких часов ворочания в постели Вири сдалась и вышла из спальни, надеясь, что теплое молоко — как в детстве — поможет ей успокоиться. Дверь комнаты Уинтер была открыта (ничего необычного, она часто засиживалась в лаборатории), но Вири удивилась, обнаружив, что дверь Сариэль тоже не заперта, и еще больше поразилась, увидев своего опекуна в темной гостиной, смотрящей в окно. С тех пор как Вири ходила здесь в последний раз, небо затянуло облаками, на горизонте назревала буря — словно природа была идеально настроена на её внутреннее состояние.