После развода. Ненужная истинная дракона (СИ), стр. 57
— Я очень надеюсь на то, что это сработает. — Произнёс Кортес, наклоняясь и расщёлкивая браслеты, потому что сам их на меня надел перед поединком.
Выбор секундантов — дело тонкое. Моим был — Альваро — делец, торговец, промышленник. Человек, далёкий от политики и не желающий в неё вляпываться. Как однажды сам мне признавшийся: “я на специях с юга сделаю больше и эти деньги пойдут в казну. Так, что пусть корона держится за такого купца, как я”.
Похвально. Только что-то мне подсказывало, что Кортес не сможет долго балансировать на грани и когда-то его спокойной, размеренной жизни между бабами, вином и гульбищами придёт конец.
Когда щелкнул второй браслет, дракон встрепенулся.
— Ну же, дружище! — Снова зазвучал голос Альваро над ухом. — Если все так, как ты рассчитал — ты должен по крайней мере хотя бы дрогнуть.
Но, к сожалению, ничего не выходило.
Регенерация не наступала.
Я посмотрел в глаза зверю и качнул головой, намекая на то, что его выход.
Это ведь не так сложно, правда?
Но дракон, вильнув хвостом, заворчал.
Ты же её любишь, так же, как и я.
Дракон недоверчиво посмотрел на меня.
Тебе же абсолютно плевать: истинная она или нет. так истинной её сделать можешь только ты. Но ты же её также любишь, как и я. Не любил бы — ты бы её затоптал. Что ж ты, скотина такая, врал, мне все эти годы, пренебрегал и, как только появилась у тебя возможность — тут же удрал.
И в голове зазвучала речь:
“А не надо было меня принуждать. Жил бы без метки и хорошо бы жил”.
Ну и скотина ты мстительная. Она же тебе детей родила. Дракона такого хорошего родила. Ты же видел его глаза — твои глаза. А дочь? Ты же прекрасно чувствуешь то же самое, что и я. Ты же понимаешь, что если до сих пор Адалинда не справилась с силой, то это означает только лишь одно.
Дракон посмотрел на меня хмуро.
А сейчас, у нас не будет никого. И нас тоже не будет. Понимаешь?
— Шейн, приди в себя. Хоть что-нибудь сделай.
Я ощутил, как горячая ладонь прошлась по груди, стирая кровь. Альваро пытался запустить сердце. Только это невозможно снаружи.
Изнутри надо запускать…
Драконом.
Я снова посмотрел на зверя укоризненно.
Ну же, тебе же не плевать на неё! Если б тебе было плевать на неё — ты бы не обернулся, спасая детей. Ну же, давай! Ты же знаешь, что будет дальше! Мы с тобой оба умрём! И умирать, судя по всему, будем долго. Даже когда нас накроет могильной плитой, мы с тобой ещё будем долго разговаривать. А я говорить умею бесконечно.
Дракон фыркнул.
И снова была тишина в ответ.
В памяти вставали картинки того, как родился Руперт. А потом Адалинда. Дракон с любопытством их рассматривал.
Ты же знаешь… Ты же видишь… Что ты без них делать будешь, лицемерная ты скотина? Они же тебе дороги не меньше, чем мне!
— Драконий демон тебя побери, Шейн! — Выбился из сил Кортес. — Я не могу оживить мёртвое тело, как ты этого понять не можешь! Давай сам! Если один раз получилось обернуться, второй раз тоже получится. Давай!
Кортес, когда психовал, ругался по южному, заставляя дам краснеть, а мужиков брезгливо вздёргивать носы, дескать: дикарь какой-то.
Нет, не дикарь. Горячая кровь!
Южная кровь!
— Шейн, мне надо будет уйти через несколько лучин. Я не могу просидеть в мертвецкой с тобой до самого утра. Ты это знаешь не хуже меня.
Я знал. Поэтому, когда последнее заклинание влетело в грудь, пытаясь завести сердце, я просто мысленно пожелал Альваро, не оказаться на моём месте никогда.
И мы остались наедине с драконом.
Уговоры были долгими. И в какой-то момент я выбился из сил, пытаясь доказать этому вредному ящеру, что нам надо жить, не сходя с ума от того, что все сложилось именно так.
Я винил во всем только себя. Игры знати всегда были жестоки. А уж игры драконьей знати отличались изощрённостью.
Их другому отдадут! Слышишь?
И меня вдруг тряхнуло. Так, как будто бы землетрясение началось.
Но позже, разглядев антрацитовые глаза дракона, я понял, что этот говнюк все время врал и никакой метки призванной, нахимиченной, не нужно было. Он своё давно учуял, поэтому сидел смирно, желая проверить. А когда я не дождавшись, спеленал его собственной волей, обиделся.
Трепетный мой!
Обиделся так, что умудрился запасть на какую-то дохлую корягу в отместку мне, в назидание за то, что посмел великое и мудрое создание сковать заклятием.
Но он лгал весь мой брак. Он лгал — Анна была его.
Поэтому, когда я сказал о том, что её другому отдадут, антрацитовые глаза полыхнули огнём. Да так сильно, что я ослеп. Тело застонало. Кости затрещали. Я старался удержаться на честном слове.
Дракон занимал тело.
И я мог только хвататься за воздух.
А в теле дракона было неуютно и непривычно. Потому, что хвостом разнёс стену мертвецкой, вылезая и прорывая мостовую когтями. Здание накренилось. Дракон тряхнул мордой и выплюнул столб огня в начавшее наливаться солнечным светом небо. Я мог только держаться за воздух, в момент, когда зверь выбравшись из обломков, перетряхнул крыльями, желая взлететь.
— К храму! К храму лети! — Успел направить его вовремя я и он полетел к храму.
Полетел так, что в ушах свистело. Казалось, что я совсем не контролирую ситуацию. Дракон рушил стены. Бесновался, злился и никого не подпускал. А вот Антрас получил своё, хрустнув, как костяная кукла в пасти зверя.
И только глядя в глаза Анны, дракон склонил голову.
— Пусти! Пусти! Пусти меня! Ты сейчас все испортишь! Пусти! — Запаниковал я, стараясь вырваться наружу.
И это было не так, как в прошлый раз — болезненно, с боем, с угрозами и манипуляцией.
Зверь запрокинув голову, пыхнул огнём, создавая вокруг неприкосновенное пространство.
И снова ломота в костях. Связки рвались. Ныла каждая клеточка. Я стоял перед Анной, с заросшей на груди раной и в одних, порванных брюках.
И первое, что выдохнул, было глупое и самонадеянное:
— А второй-то раз оборачиваться легче.
Анна дёрнулась ко мне и вцепилась мне в плечи. Я обнял её, прижимая к себе и дезориентировано рассматривая остатки храма. Мне нужно было сейчас очень удачно разыграть карту. Просто потому, что на данный момент я был единственным, кто мог обернуться обратно в человека.
— Ваше величество, — запрокинув голову, хрипло крикнул я, выдыхая пепел. — Ваш лекарь никуда не годится. Нельзя констатировать смерть дракона, пока он находится в кандалах. Так, что, засим, я заверяю вас в том, что только сейчас дуэль была окончена. Моей победой! Господин жрец! — Бросив взгляд в сторону служителя Драконьего Бога, лихо крикнул я. — Такой рассвет грех упускать. Мне кажется, пора вернуть все на свои места.
С балюстрады раздался сконфуженный смех короля.
И когда наши глаза встретились, каждый без слов понял, что только что сейчас было.
Я мысленно произнёс:
“Мой король, если с моей семьёй, когда-то, что-то приключится, следующим в пасти дракона окажетесь вы.”
И король мне одним взглядом ответил о том, что:
“Мальчик мой, я прощу тебе твою дерзость. Только потому, что второго такого, как ты — нет.”
Король щёлкнул пальцами, восстанавливая хрустальный витраж за алтарём и махнув рукой, произнёс:
— Господин Шейн прав. Стоит все вернуть на свои места.
Обряд был быстрым. Слишком быстрым. Анна стояла, смотрела на меня заплаканными глазами. Губа была разбита. Я запоздало понимал, что Антрас слишком легко отделался. Бесформенной кучей, лежавшее тело у подножия алтаря — было слишком просто убито.
— Герберт, я…
“Тихо, тихо” — одними глазами я пытался объяснить Анне, потому что не знал, что на этот раз выкинет дракон.
И он-таки выкинул!
Заклятие, которое связывало нас с Анной на протяжении долгих лет истаяло из-за того, что по факту я был мёртв.
А новое заклятие, неизвестно, появилось бы или нет.
Да только, когда последние слова старой молитвы на древнем языке, зазвенели в воздухе, запястье Анны покрыли кровавые узоры. Она пыталась понять, что происходило, но я прижал её к себе и тихо зашептал: