Книжный бойфренд 2 (ЛП), стр. 27

Легкий вздох облегчения проскальзывает по ее лицу, словно она благодарна за видимость нормальности в моих словах. Она тоже поднимается, вероятно, желая помешать мне в одиночку бродить среди ее вещей. Я это понимаю, но мне безразлично. Мне нужно хоть что-то — зацепка, начало, материал для работы… И вот я вижу.

На камине лежит перевернутая фотография — будто небрежность. Но я знаю, что это не случайность. С деланным любопытством протягиваю руку и поворачиваю рамку. За спиной слышу, как Розмари задерживает дыхание. Едва уловимый звук, который громче любых слов. Мое сердце бьется ровно, но внутри вспыхивает огонь. Джекпот. На фото изображено лицо, которое я так долго пытался отыскать. Вэйл. Я верчу рамку в пальцах, сохраняя невинную улыбку.

— Кто это? — спрашиваю я, словно ничего не подозревая.

Взгляд Розмари темнеет, плечи напрягаются.

— Это… мой бывший, — с трудом выговаривает она, и видно, что само упоминание ее ранит. — С ним было очень тяжело.

Я киваю, медленно опуская фотографию, но внутри все пылает.

Тяжело… да, тяжело для нее. Но, возможно, еще тяжелее для меня.

Я надеваю самую доброжелательную улыбку, на которую способен.

— Сожалею, что так вышло. Что случилось?

— Он был очень токсичен… я… все кончено, — торопливо произносит она, словно спешит захлопнуть дверь в своих мыслях. — И я не хочу об этом говорить.

Превосходно. Не стоит так драматизировать. Насколько все могло быть плохо?

— Конечно, не будем, — мягко отзываюсь я, и моя улыбка настолько искренняя, что она не замечает ее фальши. Я слегка поворачиваю рамку в руке, будто невзначай задерживая на ней взгляд.

— Но знаешь… люди не просто так за что-то цепляются. Если бы он действительно был тебе безразличен, ты бы не просто перевернула фото. Ты бы давно его выбросила.

Розмари прижимает бокал ближе к себе, словно пытаясь спрятаться за ним.

— Все сложно, — отвечает она на этот раз резче, почти оборонительно.

Я наклоняю голову и мягко улыбаюсь — выражение, которое легко принять за понимание, хотя это лишь рефлекс.

— «Сложно» — всего лишь другое слово для «я хочу это сохранить, даже если оно мне вредит». — Мой голос спокоен, но каждое слово бьет точно в цель. — Ты переворачиваешь фото, но не выбрасываешь его. Говоришь, что не хочешь обсуждать, но все твое тело кричит об обратном.

Она моргает, будучи удивленной, почти возмущенной.

— Это неправда.

— Правда, — тихо говорю я и наклоняюсь ближе — настолько, что она могла бы ощутить мое дыхание, если бы не отстранилась. — Люди постоянно лгут словами. Но никогда — своими поступками. Твой дом говорит за тебя, Розмари. Каждый уголок здесь полон вещей, от которых ты не можешь отказаться.

Ее взгляд мечется в сторону — смесь гнева и беспомощности. Она хочет что-то возразить, но я не даю ей шанса.

— Ты думаешь, что защищаешь себя молчанием. Но на самом деле ты защищаешь… его.

— О чем ты, Люсьен? — медленно спрашивает она, не до конца понимая, к чему я веду.

На мгновение я и сам чувствую, как теряю контроль, как мои слова подбираются слишком близко к тому, что я действительно думаю. Поэтому быстро надеваю маску обратно. Улыбаюсь, словно извиняясь, и опускаю взгляд.

— Прости… я слишком любопытен. — Мой голос звучит почти смущенно. — У меня был похожий опыт. Моя бывшая оказалась очень неприятной личностью, и, возможно… с тех пор я пытаюсь помогать людям, когда слышу слово «токсичный».

Я поднимаю взгляд и смотрю ей прямо в глаза, мой тон настолько серьезен, что она обязана поверить.

— Многие так и не могут освободиться. Но у меня получилось. И у тебя, очевидно, тоже… пусть ты все еще цепляешься за это фото.

Внешне это звучит как сочувствие. Но внутри — лишь очередная победа: она верит, что я знаю, о чем говорю. А на самом деле я искал лишь имя, лицо и след, который приведет меня туда, куда я хочу. Она смотрит на меня, ее лицо немного расслабляется, и она действительно выглядит спокойнее.

— Это звучит… будто ты действительно понимаешь, о чем я говорю.

Она тихо смеется, но смех застревает в горле. Я наклоняю голову, одаривая ее мягкой улыбкой.

— Думаю, нам стоит завершить вечер. Ты выглядишь уставшей, да и мне уже пора спать.

Затем я поднимаю бокал и допиваю его до дна.

Внешне я остаюсь дружелюбным соседом, который в нужный момент произносит правильные слова.

Но внутри меня бушует иное желание.

Она не подозревает, как много я уже увидел; не знает, что ищу ответы не о ней, а о нем — и постепенно получу их, кусочек за кусочком.

— Эй? — тихо произносит она за моей спиной, провожая меня к двери. — Спасибо… это был короткий, но приятный вечер, — она улыбается.

Я лишь киваю и подмигиваю ей, не произнося ни слова в ответ, и выхожу. Дверь захлопывается за мной, а вместе с этим исчезает и маска, которую я ношу снаружи: дружелюбная, безобидная, образ хорошего соседа.

Она спадает, словно щит, в котором я больше не нуждаюсь. На языке остается привкус от выпитого вина. Не самого вина — оно было безвкусным и бездушным. Нет, это привкус близости к ней. Дрожь в ее взгляде, когда она рассказывала о рамке на камине.

Мой бывший.

Я тихо смеюсь в одиночестве, во тьме. Бывший. Как будто можно одним словом стереть человека и вычеркнуть его из жизни.

В полумраке своей комнаты я останавливаюсь перед зеркалом. Моя собственная тень смотрит на меня. Не Вэйл. Я. И все же я никогда не был свободен от него. Моя рука скользит по холодной поверхности зеркала. Внезапно я вижу не себя. Я вижу его. Вэйла.

Бывшего Розмари. Зеркало под моим кулаком трескается. Она права — с ним тяжело.

Но она не знает, насколько тяжело было мне. Теперь я здесь, в шаге от него, и все во мне рвется закричать:

«Я — не он. Но он принадлежит мне. Я хочу быть им.»

Скоро, очень скоро все это поймут. Она — мой ключ, связующее звено, которое неизбежно приведет нас друг к другу. Если я не смогу добраться до него, он придет ко мне через нее, и никто не сможет помешать нашим путям пересечься.

ГЛАВА 27

Вэйл

Она наклоняется к машине, ключ уже в руке; волосы падают вперед, словно завеса, обманчивая защита. На миг кажется, что она расслабилась, погрузившись в привычное движение. Последний вздох в мнимом одиночестве.

Мои шаги бесшумны. Она не подозревает, что за ее спиной кто-то есть. С каждым шагом я все ближе; чувствую тепло, исходящее от ее тела, вдыхаю запах шампуня, пропитанного химикатами, пока прохладный ночной воздух окутывает нас обоих.

Сначала мой локоть с силой врезается в ее спину. Слышится сдавленный вздох — она валится в салон, плечо ударяется о стекло. Дыхание прерывается, вырывается отвратительный звук изумления. Она инстинктивно пытается вдохнуть, но я не даю ей шанса. Следующий удар обрушивается на затылок. Словно кукла с оборванными нитями, она оседает.

Ее ноги подкашиваются, мир сходит с оси. Жесткий удар возвращает ее к реальности, затем — острая боль в виске. Теплая кровь стекает по щеке, оставляя жгучую дорожку. Пальцы непроизвольно разжимаются: тело не понимает, что происходит. Ключ выпадает из руки и падает вниз, металл вспыхивает в лунном свете, прежде чем удариться об асфальт.

Глухой хруст костей, этот ни с чем не сравнимый звук, еще отдается в моих ушах. Именно так, как я хотел. Я хватаю ее за руку, ощущаю вялое, бессильное сопротивление — не более чем рефлекс. Одного рывка хватает, чтобы втащить ее на пассажирское сиденье. От удара воздух вырывается из легких, хриплый, надломленный всхлип, тут же поглощенный салоном машины.

Быстрым движением я вытягиваю ремень безопасности и фиксирую его в замке. Раздается металлическое щелканье. Не забота, а лишь контроль. Не хочу, чтобы она сдвинулась с сиденья, когда машина рванет с места.

Ее веки трепещут, глаза полуоткрыты — стеклянные от оглушенности и паники. Она смотрит на меня взглядом, в котором смешались сопротивление и капитуляция. Затем начинает скулить.