Книжный бойфренд 2 (ЛП), стр. 16

Давление нарастает. Предмет проникает глубже сантиметр за сантиметром. Он слишком велик для моего тела, и каждый миллиметр растягивает меня все сильнее, доводя до грани между болью и наслаждением. Я прикусываю губу и задерживаю дыхание. Он замедляет движение, заставляя прочувствовать каждый миг этого полного, всепоглощающего наполнения.

Боль постепенно перетекает в тепло. Тепло превращается в жгучее желание. И когда он наконец погружается полностью, из моей груди вырывается хриплый, неконтролируемый стон.

— Ш-ш-ш, — произносит он тихо, почти ласково, удерживая предмет глубоко внутри.

Я до сих пор не знаю, что это было, — лишь ощущаю, как оно целиком заполняет меня. Он медленно отводит его назад и вновь погружает внутрь. Ритмичная игра захватывает все сильнее. С каждым движением я все глубже растворяюсь в ощущениях. И вдруг, без всякого предупреждения, я чувствую его член: твердый, горячий, он проникает сзади, тогда как инородный предмет по-прежнему остается внутри моей киски.

На мгновение мое тело теряется в пространстве, будучи не в силах определить, на что реагировать в первую очередь. Все сливается в единый вихрь, наслаждение переплетается с болью, а поверх всего царит это всепоглощающее чувство абсолютного подчинения.

Он двигается в ритме, выжимающем воздух из легких. Каждый его яростный толчок вырывает из меня хриплый крик, который я больше не хочу сдерживать. Его пальцы глубоко впиваются в мои бедра, оставляя отметины, что завтра станут знаком его обладания. Повязка поглотила окружающий мир. Я существую лишь в этом мгновении, там, где он проникает в меня, доводя каждое ощущение до предела.

Его движения замедляются и растягиваются, словно пытка. Одна рука по-прежнему держит меня в плену, другая скользит между нами, обхватывая предмет. Он осторожно вытягивает его, и жгучая пустота, что остается после, заставляет меня вскрикнуть.

Со звоном он бросает его на пол. Я вздрагиваю. Не от страха, а в лихорадочном предвкушении того, что последует. Без предупреждения он врывается в меня целиком; его член обжигает после бездушного предмета. Перемена вырывает из моей груди крик. То, что еще мгновение назад было безжизненным, внезапно обретает его твердость, которая пронзает меня, заполняя до предела.

Каждый толчок точно попадает в ту самую точку, что отодвигает меня к самой грани сознания, где боль и экстаз сливаются воедино. Его хватка превращается в стальной зажим, вынуждая принять каждый сантиметр его мощной длины.

Мой разум растворяется, тело перестает быть моим. Оно принадлежит лишь его прерывистому дыханию, его беспощадной силе, с которой он меня трахает. Не знаю, сколько это продолжается. Время растворяется, одновременно превращаясь и в движение, и в застывшее мгновение, сливаясь в единый ритм наших тел. Его приглушенный стон вторит эху толчков, наполняя пространство.

Постепенно мой внутренний протест рассыпается. То, что поначалу казалось невыносимым, теперь превращается в единственное, чего я отчаянно жажду.

В какой-то момент он меняет положение, неожиданным мягким толчком отбрасывает меня вперед. Затем поднимает, прижимая к своей груди; его дыхание касается моего плеча.

Одной рукой он скользит по моей шее, укладывая пальцы на горло, не настолько сильно, чтобы лишить дыхания, но достаточно ощутимо. Другой рукой сжимает волосы, будто исследуя, каково это — контролировать меня в каждой мелочи. Я целиком в его власти.

Прикосновение к горлу действует на меня как магнит. Он вцепляется в меня, парализует, и каждым толчком выбивает из тела последние крохи сопротивления.

Затем он внезапно замирает. Мир словно кренится, стол содрогается под нашим весом. Мне хочется кричать, ругаться, оттолкнуть его, но каждое движение сковано: его рука на моем горле, пульсирующий член внутри, его грудь у моей спины.

Теперь он движется невероятно медленно, будто вправе растянуть этот миг навечно и пытается навсегда сохранить его в памяти.

Мое тело подчиняется, я хрипло ловлю воздух, и в то же время отчетливо понимаю, что жажду каждого нового проникновения. Оно мне просто необходимо. Боль, жар, стыд — все сливается в единое, ненасытное ожидание. Где-то за закрытой дверью по-прежнему существует мир со своими правилами, но здесь, в этой тесной, душной комнате, есть лишь он, я и то, что он со мной делает.

— Тебе это нравится? — его голос звучит тихо.

Я резко киваю, настолько, что его пальцы на моей шее не могут не ощутить движение. Все тело пылает. Ощущение больше похоже не на возбуждение, а на отчаяние, словно наркотик, чья ломка причиняет боль, но возвращение дарит непередаваемую сладость.

Он очень медленно убирает руку с моей шеи и проводит указательным пальцем вдоль ключицы. Я чувствую, как начинаю дрожать, и в этот миг новая волна ввергает меня обратно в туннель, где сплетаются желание, страх и освобождение.

Его руки скользят по спине и бокам почти с нежностью. Затем решительным движением он заводит мои руки за спину и слегка поворачивает их, пока запястья не оказываются одно над другим. Из меня вырывается крик, порожденный рефлексом, а не настоящей болью. Он фиксирует мои руки одним властным движением, не прерывая ритма, и я полностью теряю ориентацию.

Единственное, что удерживает меня от падения в пропасть, — его руки, хватка и вес. Напряжение не ослабевает, а лишь нарастает, пока я не начинаю верить, что не смогу это пережить.

Потом он освобождает мои руки, вытягивает их вперед и подхватывает мой корпус так, словно в нем больше нет костей. Его прикосновения вновь и вновь швыряют меня в тот самый туннель. Руки продолжают скользить по спине и бокам. Внезапным движением он снова отводит мои руки назад, скрещивая запястья. Из груди вновь рвется крик, наполовину рефлекторный, наполовину наполненный скрытым в боли наслаждением.

Его хватка не ослабевает, пока он погружается все глубже. Ориентация окончательно теряется, я цепляюсь лишь за твердость его движений и тяжесть, придавливающую меня к полу.

Затем он отпускает меня. Мои руки рывком устремляются вперед, но он тут же подхватывает меня, поддерживая за талию. Такое чувство, что я давно уже утратила власть над собственным телом. Лицо царапает столешницу, слюна оставляет влажные следы, но я едва обращаю на это внимание, поскольку поглощена угнетающим присутствием позади. Его руки скользят по бокам и смыкаются в еще более крепкой хватке, будто ему необходимо не просто овладеть моим телом, но и выжать из меня последние крупицы самоконтроля.

Я пытаюсь найти хоть какую-то опору, ухватиться за что-то, но он тут же улавливает движение, перехватывает мою руку и резко отводит назад. На мгновение отпускает — лишь для того, чтобы прижать мое запястье к краю стола. Острая кромка впивается в кожу, и я ловлю каждое онемевшее покалывание, вытесняющее боль наружу.

Его губы касаются моего уха, сопровождая тихое, самодовольное хмыканье. Страх и желание вступают в схватку, разрывая мой разум на части. Я не могу понять, какая часть меня кричит, а какая сдается, но вдруг становится так легко позволить себе рассыпаться на осколки.

Я не решаюсь обернуться, однако вижу его: тень, нависшую надо мной, легкое торжествующее трепетание в его груди. Чувствую, как он замирает, и сама задерживаю дыхание, словно весь мир на мгновение останавливается. А затем он врезается в меня со всей силой, будто именно к этому моменту все и шло, будто вся сцена была разыграна лишь для того, чтобы окончательно меня подчинить.

Все, что я считала подконтрольным, рушится внутри меня. Я не уверена, что смогу выдержать еще хоть мгновение, и вдруг взрываюсь с невероятной силой. Повязка лишь усиливает ощущение утраты власти, превращая оргазм в имплозию, которая прокатывается по всему позвоночнику. Я должна кричать, но из груди вырывается звук, в котором смешались рыдание и смех.

Мышцы сводит судорогой, я перестаю ощущать собственное тело. Остается лишь его напор, впечатывающий меня в стол, и каждый толчок, который отдаляет все остальное.