Инженер из будущего. Книга вторая (СИ), стр. 31

Максим посмотрел на Козырева. Тот стоял чуть поодаль, курил, делал вид, что не слышит. Тогда Максим подошёл сам.

— Товарищ председатель, стройка ведётся по распоряжению товарища Берии. Все документы будут.

— Покажите распоряжение, — потребовал чиновник. — Устные указания не принимаются.

— Документы в Москве, — ответил Максим. — Я могу позвонить Берии. Он подтвердит.

— Звоните, — усмехнулся председатель. — Только ему не до вас.

Максим повернулся к Козыреву. Тот выбросил папиросу, провел чиновника в штаб. Набрал номер, подождал, сказал несколько слов и протянул трубку председателю.

— Вас, — коротко бросил он.

Председатель взял трубку, послушал, и лицо его стало меняться на глазах. Сначала удивление, потом страх, потом откровенный ужас. Он побледнел, вытянулся, забормотал:

— Так точно… Слушаюсь… Виноват… Нет, что вы…

Положил трубку, с трудом перевёл дух. Посмотрел на Максима и Козырева затравленным взглядом.

— Извините, — прошептал он. — Я не знал… Мы сейчас всё оформим… Без проволочек.

— Оформляйте, — сказал Козырев. — И чтобы через три дня документы были на столе у Егорова. В противном случае сами знаете.

Комиссия уехала так же внезапно, как и появилась. Максим спросил Козырева:

— Берия?

— Он, — ответил майор. — Сказал, чтобы я звонил в таких случаях сразу. Не дожидался, пока дорастёт.

— И что он им сказал?

— Неважно. Главное, что теперь работать никто не мешает.

Глава 23

Стройка идет

Начало августа в Красноярске выдалось на удивление сухим и жарким. Солнце вставало рано, плавило брезент палаток, раскаляло броню грузовиков, и к полудню даже тень не спасала от духоты. Максим просыпался вместе с солдатами, по команде «подъём» ещё затемно, умывался ледяной водой из ручья, пил чай из кружки и шёл на стройку.

Строительство полигона шло тяжело. Каждый день приносил новые проблемы: то цемент не подвезли, то лес свалили не там, то бульдозер сломался. Максим метался между участками, ругался с прорабами, лез в каждую яму, проверял глубину фундаментов под стрельбищные щиты. Козырев приезжал дважды в день: утром и вечером, привозил сводки, отдавал распоряжения, иногда сам брался за лопату, показывая, как надо копать.

— Егоров, — сказал он однажды, вытирая пот со лба, — ты бы поменьше дёргался. Мы и сами управимся.

— Вы справитесь, а техника? — ответил Максим. — У нас через месяц испытания, а трасса ещё не готова.

— Будет готова. Я обещал.

— Мало обещать. Надо делать.

Козырев усмехнулся, но спорить не стал.

Главной проблемой оказались материалы. Цемент, которого ждали из Красноярска, задерживался уже на неделю. Максим сам звонил на склад, ругался с кладовщиком, тот разводил руками: «Нет цемента, товарищ Егоров. Все разобрали». Лес тоже везли с перебоями, пилорама не справлялась с заказами. А людей, красноармейцев из стройбата, было откровенно мало. Тридцать человек на такой объект это капля в море.

— Козырев, — сказал Максим на утреннем совещании, — нам нужно ещё минимум полсотни рабочих. Иначе мы не уложимся в срок.

— Я уже подал заявку, — ответил майор. — Жду ответа из Читы.

— Ждать некогда. Бери местных. В деревнях, вокруг, мужики без работы сидят.

— Местные — это хорошо, но их надо кормить, платить им, оформлять их.

— А ты оформи. У тебя же Берия за спиной.

Козырев вздохнул, но кивнул. Через два дня на полигон приехали двадцать мужиков из соседних сёл: крепкие, загорелые, с мозолистыми руками. Они быстро включились в работу: кто копал, кто носил камни, кто вязал арматуру. Максим лично провёл с ними инструктаж, объяснил, где что делать.

— Работаем до вечера, — сказал он. — Обед — через четыре часа. За перекуры и посторонние разговоры — выгоню.

Мужики закивали убедительно, взялись за лопаты.

Нехватка цемента решилась неожиданно. Козырев, видя, что дело застопорилось, позвонил напрямую в крайисполком. Трубку долго не брали, потом ответил какой-то заспанный чиновник. Козырев представился, назвал фамилию Берии, и через час цемент уже грузили на машины. Максим только покачал головой, сила власти действовала безотказно.

— Козырев, ты колдун, прямо волшебник — сказал он.

— Нет, — ответил майор. — Просто у меня есть номер телефона, которого боятся.

К 15 числам августа трасса была готова больше чем наполовину. Максим объехал её на грузовике, проверил каждый метр. Песчаные участки, глинистые, каменистые,всё, как задумано. Овраги углублены, подъёмы выровнены. На стрельбище уже стояли первые щиты, пока деревянные, для пристрелки.

— Хорошо, — сказал он Соболеву. — Темп хороший. Так держать.

— Есть, — ответил капитан.

Вечером Максим уехал на завод. Там кипела своя жизнь. Кошкин встречал его у проходной с докладом.

— Корпус первого танка готов, — сказал он, сияя. — Сварка качественная, размеры выдержаны. Приезжайте, посмотрите.

Максим прошёл в цех. Корпус стоял на стапеле, покрытый слоем грунтовки, пахло окалиной и краской. Он обошел его вокруг, проверил швы, постучал по броне. Федотыч, стоявший рядом, усмехнулся.

— Не стучи, Сергеич. Не сломается.

— Знаю, — ответил Максим. — Но проверить надо.

— А ходовая? — спросил он Кошкина.

— Катки точат, подвеску собираем. Кузьмин каждый день докладывает. Через две недели будет готова.

— Две недели — это много.

— Ничего не поделаешь. Деталей не хватает.

Максим прошёл в кабинет, посмотрел накладные. Действительно, подшипники, которые заказали ещё в июле, не пришли. Резиновые бандажи для катков тоже задерживались. Он позвонил Козыреву.

— Козырев, у нас проблема. Подшипники.

— Знаю, — ответил тот. — Я уже отправил запрос. Через три дня будут.

— А резина?

— С резиной сложнее. На шинном заводе авария, производство встало. Ищем других поставщиков.

Максим выругался, но спорить не стал. Время поджимало, но он верил в Козырева.

В цехе было шумно. Новые рабочие: молодые парни, только что из техникумов, осваивали станки. Максим остановился у одного из них, понаблюдал. Парень точил вал, но спешил, снимал слишком толстую стружку.

— Не так, — сказал Максим. — Подачу уменьши, скорость убери. Иначе металл перегреется.

Парень покраснел, но послушал. Максим постоял ещё, потом перешёл к другому. Работа шла, хоть и с огрехами.

Соколов трудился в своей мастерской. Он уже собрал макет системы сигнализации и теперь испытывал его на на корпусе танка. Максим зашёл к нему, когда тот возился с проводкой.

— Ну что, Алексей, — спросил он, — работает?

— Работает, — ответил парень, не оборачиваясь. — Но есть помехи. Когда двигатель заведён, лампочки мигают.

— А если поставить экран?

— Пробовал. Не помогает.

— Тогда меняй схему. Делай питание отдельное, от аккумулятора.

Соколов кивнул, взял паяльник.

Максим вышел от него с мыслью, что парень справится. Талант, упорство и будет толк.

17 августа на завод пришла первая партия новых станков: три фрезерных, два токарных, один строгальный. Их установили, подключили, и работа закипела с новой силой. Кошкин доложил, что теперь можно собирать не один, а два корпуса одновременно.

— Два — это мало, — сказал Максим. — Нужно три.

— Будет три, когда приедут остальные станки, — ответил Кошкин. — Козырев обещал.

Максим знал, что Козырев обещает, но верил ему. Потому что выбора не было.

На полигоне тем временем продолжались работы. Строители закончили основную трассу и взялись за стрельбище. Максим сам разметил мишенные позиции, указал, где поставить бронещиты, где деревянные макеты танков. Капитан Соболев удивлялся:

— Товарищ Егоров, вы словно на войне были. Откуда знаете, как стрельбище обустраивать?

— Книжки читал, — ответил Максим. — Немецкие.

Соболев покачал головой, но перечить не стал.

Однажды на полигон приехал Козырев с двумя военными. Максим узнал в них московских инспекторов, сухих, важных, в новеньких мундирах. Они обошли стройку, поцокали языками, спросили, когда будет готово.