Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1, стр. 8
И Чэнь напрасно пытался заставить его обучать хоть кого-нибудь. Цин Юйдунь занимался только охраной Нефритового барьера – обязанностью Пяти Великих сект и Двенадцати кланов Духов-хранителей, а также иногда по прихоти проводил общие показательные тренировки для всех учеников сект, после которых те еще несколько дней осаждали пик Яопин, выпрашивая мази от синяков и ссадин.
Нельзя сказать, что Цин Юйдунь ничего не делал. Охрана Нефритового барьера – почетная и очень опасная миссия. За десять тысяч лет, прошедших с наложения Барьера, тот порядком поизносился, и демоны всех видов то и дело прорывали завесу. В каждой из Пяти Великих сект был Хранитель, обязанный по первому сигналу тревоги отправиться к Барьеру и помочь в его обороне Духу-хранителю года. Обязанность эта передавалась раз в сто лет, а Цин Юйдунь являлся Хранителем всего тридцать пять. В прошлом эту должность занимал бывший глава Юньхэ – Учитель И Чэня и Цин Юйдуня. Он давно отошел от дел и удалился в совершенствование за закрытыми дверьми, так что никто не видел его ровно те самые тридцать пять лет.
Для заклинателя время – ничто. Годы, за которые смертный проходил весь свой жизненный путь, были для совершенствующегося что недели, а то и дни. Поэтому тридцать пять лет – это даже короткий срок. Учитель Цин Юйдуня отошел от мирских дел на поздней стадии Формирования души, поэтому ученики не ожидали увидеть его еще хотя бы сто лет. А учитывая его несносный характер – так и все двести.
После ухода Учителя в совершенствование за закрытыми дверьми Цин Юйдунь остался на пике Цунчжэ, что называется, «одинокой тучей и диким журавлем» [34]. И Чэнь, конечно, был его шисюном, но у главы секты находилось не так-то много свободного времени, чтобы навещать холодного и нелюдимого шиди, живущего на отдаленном пике. Цин Юйдуня же все абсолютно устраивало. Он проводил дни за совершенствованием, оттачивал свои боевые навыки или улетал к Барьеру заниматься его охраной. Многие внешние ученики и вовсе его никогда не видели – настолько он был отшельником. Поэтому, когда они пришли чинить резиденцию великого и ужасного мастера пика Цунчжэ, то тихо переговаривались, разгоняя давящую тишину.
– Тц, а что, если мы потревожим сон старейшины?
– Но ведь это глава секты отправил нас сюда…
– И то верно. Но все равно страшновато. Я его никогда не видел.
– Я видел – однажды на открытой тренировке для пика Хаоюй!
– Ого! И какой он из себя? Такой же красивый, как о нем говорят?
– Да. И дальше больше. А этот его меч… Ух, мороз по коже. Не зря он Хранитель Барьера. Но есть в нем что-то… странное…
– Тише! Он же услышит, и нам не поздоровится…
– Ты прав, но ведь когда мы начнем работу, он все равно проснется…
– Лучше не копать землю над головой Тайсуя [35]…
– Ты прав, ты прав…
Цин Юйдунь открыл глаза и нахмурился. Эти внешние ученики не были заклинателями или находились на стадии Конденсации ци, а потому не умели понижать свои голоса так, чтобы их не уловили, да и шаги их для чуткого слуха старейшины были как удары молотка. Он сел на кровати и услышал недовольное шипение. Откинув одеяло, он обнаружил в нем белого котенка, который запутался в ткани и теперь яростно мяукал.
– Ты еще здесь… – равнодушно сказал Цин Юйдунь, беря котенка на руки. Тот тут же выпустил коготки, вонзаясь в его запястье. – Если ты будешь царапаться, я отдам тебя Цай Хуэй сегодня же, – предупредил он, свешивая ноги. Когти очень медленно убрались обратно в белые лапы, и Цин Юйдунь кивнул. Судя по всему, этот кот был довольно умен.
Старейшина посидел с мгновение, прислушиваясь к себе и проверяя тело с помощью ци: меридианы восстановились, и по телу текла чистая мощная энергия. Он чувствовал себя отдохнувшим, и его сила явно возросла. Это было хорошо: он и впрямь преодолел Небесное бедствие и прорвался на новую стадию. Накинув на нижние одежды светло-зеленый халат, старейшина снова взял котенка на руки и направился к дверям. Тот послушно замер, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Цин Юйдунь направился в ту сторону, куда пошли внешние ученики. Те как раз обогнули резиденцию и замерли у задних ворот, оценивая разрушения и тихо переговариваясь.
– И все-таки нас пятерых тут явно мало, – посетовал один.
– Да уж, глава секты еще и сказал закончить за два дня, эх. Когда мы успели стать тысячерукими Гуаньинь?
– Да тут работы! С-с-с-с…
– Ты чего заикаешься? – спросил его товарищ, а затем обернулся и тоненько вскрикнул: – Старейшина!
Он чуть не запутался в своих ногах, выпрямился, смущенно покраснел, а потом будто сообразил, что нужно делать, обнял кулак ладонью и поклонился.
– Этот ученик приветствует старейшину Цунчжэ!
Остальные тоже очнулись от оцепенения.
– Эти ученики приветствуют старейшину!
– Вас прислал глава секты? – вежливо спросил Цин Юйдунь, хотя они говорили так громко, что это было очевидно.
Ученики молчали, глядя на него большими глазами, и тогда он чуть вскинул брови, а эти дети тут же потупили взгляды. Однако развидеть картину прекрасного мужчины с облезлым котом на руках было сложно. Наконец самый смекалистый из них выдавил:
– В-верно, старейшина. Мы починим резиденцию в самые короткие сроки!
– Хорошо, – спокойно кивнул Цин Юйдунь, рассеянно гладя котенка на руках. Ученики огромными глазами смотрели на этого великого предка с проплешинами, который довольно развалился в объятьях старейшины.
Цин Юйдунь ожидаемо не заметил никакой странности в этих взглядах. Он кивнул ученикам и направился к бамбуковой роще. Приблизившись к котловану от молнии, старейшина послал свое духовное сознание во все стороны, прощупывая собственноручно наложенный на гору барьер: он мог пропускать внутрь только тех, кто имел жетоны секты, а прочих должен был отвадить. Не найдя брешей, Цин Юйдунь нахмурился, обходя котлован и углубляясь в рощу. Однако все охранные заклинания работали исправно. Он усадил котенка себе на плечо и сложил пальцы в печать, добавляя еще несколько слоев на краю барьера. Тот затрещал, питаясь его ци, и вскоре стал полностью прозрачным.
– Как же ты сюда попал? – задумчиво спросил Цин Юйдунь, поворачивая голову и глядя на котенка. Тот моргнул, всем своим видом демонстрируя невинность. Мужчина поднял зверька за шкирку, осматривая со всех сторон. Тот недовольно зашипел, но, увидев перед своей мордой прекрасное лицо, вытянул лапку и… коснулся носа Цин Юйдуня. Тот вздрогнул, отстраняя котенка и слегка хмурясь. – Веди себя прилично, – сказал старейшина.
После этого он снова взял зверька на руки и направился к своей духовной пещере – той самой за краем обрыва. Опустив котенка на траву у скалы, Цин Юйдунь наказал ему оставаться здесь, легко прошел по краю обрыва и оказался в пещере. Котенок не обрадовался перспективе ждать, поэтому попытался последовать за старейшиной, но резкий порыв ветра чуть не сшиб его вниз, и он задрожал и попятился. С тоской глянув на тонкую кромку вдоль скалы, кот отошел к большому валуну и запрыгнул на него, не отрывая взгляда от обрыва.
Однако Цин Юйдунь не собирался выходить. Вместо этого он уселся в позе лотоса на каменный пол, сложил руки в печать и направил потоки ци в даньтянь. Хотя он и восстановился физически, но переход на следующую стадию совершенствования означал, что ему потребуется некоторое время на то, чтобы усвоить ци и научиться управлять новой возросшей силой. Он закрыл глаза и погрузился в медитацию.
Когда Цин Юйдунь открыл глаза, солнце лилось в пещеру, освещая ее край. Он потянулся, чувствуя, как возросла его мощь и как спокойно, плавно течет энергия по меридианам. Он собрал ци между пальцами, формируя печать, и удовлетворенно вздохнул. Медленно поднявшись на ноги, Цин Юйдунь достал из золотого ядра свое духовное оружие – будто сделанный из нефрита меч, знаменитый на весь мир Бинжэнь [36]. Тот покорно завис в цуне [37] над землей, и старейшина легко встал на него и направил прочь из пещеры. Он поднялся над облаками, глядя на пик Цунчжэ сверху, и через мгновение опустился перед главным входом своей резиденции.