Ненулевая сумма. Логика человеческой судьбы. Роберт Райт. Саммари, стр. 1
Smart Reading
Ненулевая сумма. Логика человеческой судьбы. Роберт Райт. Саммари
Оригинальное название:
Nonzero: The Logic of Human Destiny
Автор:
Robert Wright
Ненулевая сумма
Что общего у игры в покер, спортивного соревнования и конкуренции за место начальника? Наличие победителей и проигравших. В теории игр [1] такие ситуации называют играми с нулевой суммой: выигрыш одного означает потерю другого и общий итог всегда равен нулю.
Есть и другой тип игр. Торговля выгодна и продавцу, и покупателю, а без этого взаимодействия они бы не получили желаемого. Это игра с ненулевой суммой: обоих участников могут ждать взаимные выгоды (если они сумеют договориться) или потери.
Именно через призму ненулевой суммы Роберт Райт [2] рассматривает историю жизни на Земле – от простейших организмов до интернета. Он обращается к палеонтологии, антропологии и эволюционной психологии и показывает, что сложность и разнообразие жизни растут по мере того, как организмы, виды и общества изобретают новые способы взаимовыгодного сотрудничества. Райт рассказывает, как взаимосвязаны торговля и война, как возникли империи и почему они рухнули и как технологии побуждают нас объединяться в крупные и сложные структуры. Более того, логика игр с ненулевой суммой позволяет предположить, куда направлен вектор истории. И хотя наступление эпохи мира и всеобщей кооперации маловероятно, можно попробовать увидеть смысл за хаосом и осознать, что исход человеческой истории только в наших руках.
На пути к государству: от охотников к земледельцам
Антропологи XIX века назвали бы индейцев шошонов дикарями: их общество состояло из отдельных семей, которые кочевали по пустыне и почти друг от друга не зависели. У народа!кунг из Калахари все было иначе: его представители жили группами по 20–60 человек, связанных родством, и их взаимоотношения были прочнее. Откуда такая разница? Дело в способе добычи пищи.
Народ!кунг [3] охотился на жирафов – крупную дичь, которую не добыть в одиночку. Приходилось объединяться. А излишки мяса было выгоднее делить с соседями, чтобы они потом отплатили тем же. Это и есть игра с ненулевой суммой: «Ты – мне, я – тебе».
У шошонов похожие ситуации возникали реже, но тоже были. Когда в пустыне появлялись стада кроликов, их ловили огромной сетью. Для этого приходилось объединить усилия нескольких семей. На время появлялся лидер, и после охоты устраивали праздник: делили добычу, обменивались товарами и новостями.
Эволюционная психология свидетельствует о том, что склонность к таким играм заложена в нас. Естественный отбор закрепил качества, которые помогают людям сотрудничать [4]:
• благодарность, чувство долга, доверие – они поддерживают взаимовыгодный обмен. Социобиолог Роберт Триверс назвал такое поведение взаимным альтруизмом;
• осуждение лени и жадности – защита от обмана. С человеком, который берет, но не отдает или пользуется плодами чужого труда, не прилагая усилий, перестают сотрудничать;
• стремление к статусу – с одной стороны, оно ведет к конкуренции, с другой – заставляет людей придумывать новые формы сотрудничества и технологии, повышающие нулевую сумму. Иммануил Кант называл это необщительной общительностью: люди нуждаются друг в друге, но при этом постоянно соперничают. Именно это напряжение и двигает развитие – от культуры до законов.
Особый уровень развития демонстрировали племена северо-западного побережья Северной Америки – салиши, хайда, квакиутл.
Обилие ресурсов в реках и океане привело в этих племенах к появлению инноваций: от сложных крючков до китобойных лодок и предметов роскоши. Это стало возможным благодаря разделению труда, строительству и торговле, которыми управлял бигмен [5]. Он распределял роли, собирал «налоги» (до половины добычи) на крупные работы, а в голодные годы тратил запасы на покупку еды у соседей. Сам бигмен жил в достатке и имел лучшие брачные перспективы.
Долгое время антропологи считали такое устройство первобытного общества аномалией, а типичными охотниками и собирателями – именно шошонов и!кунг. Однако на поздних стоянках археологи чаще, чем на древних, находят следы технологической и социальной сложности – особенно в богатых ресурсами местах у воды.
Развитие зависит от условий: в бедных регионах люди кочуют и не могут создавать сложные структуры, тогда как в богатых общество усложняется быстрее. Но одного изобилия недостаточно: рост ресурсов ведет к росту населения и новых потребностей.
Различия между шошонами и северо-западными индейцами во многом связаны с разделением труда. Согласно Адаму Смиту, разделению труда способствуют дешевая транспортировка товаров и дешевая коммуникация. В доиндустриальном мире это означало просто жить ближе друг к другу.
Секрет культурного прогресса народов северо-западного побережья не столько в природном изобилии, сколько в высокой плотности населения.
Поблизости всегда жили люди, у которых можно было обменять рыбу на одеяла или достать краситель для будущей накидки. В пустынном нагорье, где проживали шошоны, такой возможности не было.
Идею «невидимой руки» [6] Адама Смита можно дополнить образом «невидимого мозга». Его нейроны – люди. Чем плотнее они взаимодействуют, тем быстрее появляются и распространяются инновации.
Миф о мирном и добродетельном «благородном дикаре», не испорченном цивилизацией, давно опровергли: война сопровождала человечество всегда.
Война между двумя общинами – это игра с нулевой суммой: есть победитель и проигравший. Однако война между группами создает ненулевое взаимодействие внутри каждой группы – мгновенно повышает уровень кооперации, требует координации и подчинения лидеру.
Если на ваше поселение напали, у вас с соседями общая судьба: вы выживете только вместе, а порознь погибнете.
Кроме того, войны способствовали заключению внешних союзов. Две деревни объединялись против третьей, побежденные искали новых союзников для реванша. Так социальные связи становились все сложнее и шире.
Что именно сыграло главную роль в возникновении первых вождеств и государств, до сих пор вызывает споры. Одни антропологи считают, что только экономической выгоды недостаточно: чтобы подчинить несколько поселений единой власти, нужна сила или угроза извне. Другие полагают, что люди объединяются с целью снизить уровень насилия и создать островки стабильности.
Скорее всего, действовали оба механизма:
• торговые союзы усиливали группы перед конфликтами;
• война расширяла зону порядка: после победы вместо нескольких враждующих деревень возникало единое пространство с общими правилами и обменом.
В любом случае война не оставляла выбора. Побеждали, как правило, самые организованные и технологически развитые общества. Их соседям приходилось усложняться и развиваться – иначе они проигрывали.