Мастер Трав IX (СИ), стр. 7

Снаружи мой взгляд сразу наткнулся на дремлющего Седого. Он развалился на ступеньках, а Шлепа как-то уж очень подозрительно к нему подходил. Ладно, не буду им мешать — разберутся. Похоже, мурлык остается дома.

Скитальца решил всё же захватить, правда для этого пришлось оставить сердечнику небольшой спаянный живицей кристалл, который держал заряд примерно час, после чего запаса энергии растения должно было хватить часа на два-три. Но к тому времени я уже точно вернусь.

Мысленно приказал следовать скитальцу впереди, авось чего найдет.

Грэм проводил меня взглядом с крыльца и даже не дал никаких пожеланий.

Идти одному было непривычно. Когда рядом нет старого охотника как-то сразу начинаешь оценивать иначе собственные силы.

Впрочем, глубоко заходить я не собирался, а куда идти уже знал.

Заняло это минут двадцать и передо мной оказался небольшой ручей, где была влажная земля. Вот тут я и начал собирать мать-и-мачеху и живокост. Процесс был монотонный, а мошкара и комары, которых тут было тьма из-за влаги, постоянно меня атаковали. Приходилось отгонять их рукой.

При виде комаров вспомнился Гнус. Интересно…как он там? Вот уже кто бы не помешал в союзниках. Однако, этот гнилодарец до последнего словно бы пытался усидеть на двух стульях и сохранять нейтралитет — пытался «не выбирать» в ситуации, когда это невозможно. Но его можно было понять — все мы держимся за старое.

Вздохнув, я посмотрел как там душильник. Возле ручья были подходящие заросли не особо ценных трав, куда я его и «высадил». Там он сразу же начал всё пожирать — такова уж его суть. Я слишком долго его тормозил. Из-за страха потерять контроль над ним (в самом начале, когда я его заставил мутировать), я намеренно сдерживал его рост, держа на голодном пайке. Но теперь, когда мой Дар готовился к переходу на следующую ступень, этот страх стал неактуальным. Я с того времени сильно вырос в контроле и ментальных силах, которые закалились в схватках с различными типами растений во время поглощения. Собственно, учитывая, что я сейчас контролирую, причем уже без каких-либо видимых проблем, душильника-старшего, то можно не бояться, что этот душильник слишком быстро вымахает в монстра. Вдобавок, время сейчас было тяжелое и требовало резкого роста сил.

Виа тоже охотилась, пока я собирал травы. Ей это было необходимо: после охоты, — я это заметил, — она не просто сытая, но и довольная.

Закончив в одном месте, я двигался дальше. Мне нужно было больше растений, чем росло у этого ручья.

Следующий час я работал как заведенный: срезал живокост, который располагался во влажных местах Кромки, там же часто находил мать-и-мачеху, срезал энергетический лишайник и заодно набрал мелких трав, которые шли на создание отваров выносливости и ясности ума — они росли здесь же, в тени более крупных деревьев.

Внезапно по Глубокой Связи пронеслось знакомое чувство тревоги.

Виа.

Она почувствовала черную живу, которая была шагах в трехстах от меня.

АТАКУЙ.

Если раньше я бы задумался, то сейчас не сомневался ни мгновения.

Миг — и она обхватила своими щупальцами крупного грызуна и потащила ко мне. Взглянув на него, ожидаемо увидел метку. На удивление, она была меньше старых, которые мы находили на крысах. Может…меченые существа выдыхаются?

НАЧИНАЙ.

Я позволил ей действовать самой.

Виа не стала медлить. Её шипы вонзились в плоть грызуна и в нее хлынула кровь и одновременно черная жива. Я сразу ощутил чужое вторжение и попытку захватить Виа, но не стал вмешиваться.

Я наблюдал.

И Виа не подвела: она впустила в себя лишь часть черной живы и отстранилась от грызуна. И вот с этой частью черной метки она начала бороться. Она запомнила все наши прошлые «сражения» внутри себя и повторяла всё это сейчас. Успешно повторяла.

Она разбила черную метку на несколько порций, с которыми поочередно справлялась. Так что через пятнадцать минут грызун окончательно превратился в иссушенную мумию, а черная метка перестала существовать.

[Самосознание: Виа +1%]

Увы, поднять устойчивость к черной живе она уже не могла. Все проценты эволюции сегодня ушли на черную хворь и это было, наверное, даже поважнее. Но самым главным было то, что лиана училась и только что, по сути, самостоятельно уничтожила шпиона Целителя.

Ладно, можно идти дальше.

По пути постоянно использовал Поглощение, чтобы заполнить духовный корень по максимуму. К сожалению, даже такой интенсивный процесс уже не давал никакого прироста в процентах Дара и в самом навыке. Но это было и логично: сейчас для новых процентов мне требовалось делать что-то более сложное, чем раньше.

Кроме грызуна никаких приключений или опасностей в лесу не было. Единственное, что было важным — это Скиталец. Он ощутил какое-то далекое смутное эхо, заставившее его чутье сработать. И это было очень похоже на тот резонанс, который он издал, когда нашел осколок кости Реликтового Стража, создающего мертвую зону. Но сейчас это было намного слабее.

Я остановился и посмотрел в ту сторону, где он чувствовал это. Это было уже слишком глубоко для Кромки, чтобы идти туда без Грэма да и я не мог сейчас тратить на это время. Так что я мысленно отметил место, где Скиталец заметил «направление» и двинулся домой.

Когда вернулся домой, то сразу, ничего не откладывая, занялся работой. Почти половина дня, а то и больше, прошла, а я хотел покончить с мазями и эликсирами сегодня до наступления темноты. Я расставил котелки, ступки и миски, где собирался перетирать растения и приступил.

В этот раз я не собирался делать версию мази с Виа — все-таки нужно сначала узнать есть ли разница в заживлении или нет. А это я узнаю только когда увижу Морну.

Но при мысли о мази с частицами Виа я подумал и о другом варианте использования ее устойчивости. Если продолжать кормить Виа остатками черной хвори и довести ее устойчивость к ней до более высокого процента, то в теории её щупальца, высушенные и стертые в порошок, вместе с пеплогрибом и спорником станут еще более мощным отхаркивающим средством, чем просто грибная вытяжка. И это только один вариант подобного использования.

Когда я занялся живокостом, Грэм вдруг поднялся, причем довольно бодро и вышел на улицу.

— Я к Джарлу, — коротко бросил он, подхватывая топор.

Я оторвался от ступки. Черные прожилки под рубахой были не видны, но небольшая бледность кожи никуда не делась.

— А сам дойдешь?

Грэм недовольно фыркнул:

— Вообще-то, я с тобой и в намного худшем состоянии по лесам шастал. Занимайся своими травами, я скоро вернусь. Скажешь тоже…сам дойду…

Я посмотрел ему вслед, вышел к забору и убедился, что идет он ровно и уверенно, и только тогда вернулся к своим травам.

Процесс перетирания и смешивания растений был монотонным, но в чем-то приятным. Запах трав смешивался и под воздействие живы и живицы превращался в приятный аромат, наполняющий дом, и я с удовольствием его вдыхал. Он освежал и прочищал мысли. Как я выяснил еще вчера, дозы лучше было делать небольшие и тогда качество будет выше.

Через полтора часа смешиваний мази я сделал перерыв и переключился на другой вид деятельности — занялся варкой и душильником.

В Кромке я собрал достаточное количество трав для создания ментального отвара и первым делом сделал его. Мне нужно было снять усталость после всех использованных Анализов и, главное, ослабить «тугость» связей с симбионтами.

Я посмотрел на получившийся отвар и залпом выпил его. Он приятной прохладой прокатился по горлу и вскоре я почувствовал, как сознание начало прочищаться, а все связи ощутились чуть менее ослабленными.

Положив перед собой малый душильник я прикоснулся к нему и вернул нашу связь. Капнул кровью, потянулся Даром и тут же ощутил, что эта связь пока для меня предельная.

Голову привычно стиснуло железным обручем, а из носа упала капля крови. Но главное случилось — я снова его чувствовал, мог приказывать и…использовать возможности эволюции. Именно для этого я и пошел на возобновление связи. После ее разрыва эволюция симбионта никуда не исчезала, и я мог этим пользоваться, на время разрывая и в нужный момент восстанавливая связь просто для того, чтобы дать душильнику живы и совершать эволюцию. Сначала я передал ему нужное количество живы для активации эволюции, а затем достал из-под стола глиняную миску с остатками разбавленного сока едкого дуба — того самого, которым закалял вчера свои собственные шею и лицо.