Книжный магазинчик на острове, стр. 2
Фрике откашлялась. Достала смартфон и стала снимать смеющиеся лица обступивших ее со всех сторон с пожеланиями удачи коллег – тех самых, которые все-таки стали ей дороги.
– Ого, – сказала она. – Ну вы, ребята, и чокнутые. Вы классные, правда. Спасибо вам.
Она выложила видео на свою страницу, залпом осушила первый стаканчик игристого – и только тогда начала говорить.
Фрике терпеть не могла сюрпризы. Но еще больше она не любила прощаться. С кривой усмешкой она обвела глазами лица вокруг и ничего не могла с собой поделать: она любила этих людей – именно из-за них ей было так тяжело уезжать.
Через пять часов вечеринка уже подходила к концу. На кухне вокруг последних францбрётхенов собрались самые стойкие – Флориан, Эмма и еще несколько человек. После пива и фрикаделек с картофельным салатом сладкие булочки – то, что нужно. Прекрасное завершение фуршета.
– Так когда вылетаешь? – спросил Даниэль, запихивая в рот сразу половину францбрётхена. Большая удача, что он вообще оказался сегодня здесь: Даниэль разъезжал по миру еще больше, чем Фрике. Он работал репортером в горячих точках и только два дня назад вернулся из Северного Ирака.
– Через неделю.
– Значит, будешь жить и работать в Трампленде.
Она пожала плечами.
– Зато репортажи твои точно не будут скучными: времена там сейчас интересные.
Переехать в Америку Фрике предложил Харальд. Ее бойфренд признался, что устал мотаться по свету. Он много лет проработал в другой газете, для которой писал репортажи из горячих точек – в общем, занимался тем же, чем и Даниэль. Теперь он хотел вместе с Фрике открыть в США агентство, которое объединяло бы журналистику и издательское дело – и печатное, и онлайн. За этим будущее, твердил он. А чтобы выйти на американский рынок, нужно находиться в Америке. Европейские агентства там никто всерьез не воспринимает, к тому же США – главный рынок в мире. Харальд мыслил масштабно.
Фрике поначалу сомневалась. Но потом все решилось само собой: Флориан дал понять, что готов и дальше публиковать ее материалы. Он предложил создать «Вести из Америки» – постоянную еженедельную рубрику с заметками из страны, которая изменилась до неузнаваемости и которую даже в спокойные времена европейцу было непросто понять. Да и какая, в сущности, разница, откуда писать репортажи – из Гамбурга или из Бостона?
Так что сомнения остались позади, и Фрике с нетерпением ждала начала новой главы в ее жизни.
– Зайдешь потом ко мне? – Флориан протиснулся к ним с Даниэлем. – Надо обсудить твое последнее задание.
– А, я думала… – Фрике запнулась. Игристое ударило в голову: она успела выпить с каждым, и это уже давало о себе знать.
– Что, думала, я это выдумал, лишь бы ты не сбежала от прощания?
Она смущенно кивнула.
– Нет, задание и правда есть, – Флориан усмехнулся: он прекрасно знал, о чем она думает. – И это кое-что, с чем справишься только ты.
– Ну, бывай, – Даниэль кивнул ей на прощание. – Если понадоблюсь – пиши, не стесняйся.
– Нет, Даниэль, – Фрике ухватила его за рукав застиранной рубашки. – Это ты пиши. Если вдруг устанешь от всего этого риска. Хорошо? Обещай мне.
Даниэль крепко ее обнял. В этом объятии она почувствовала так много всего – и его храбрость, и усталость от тяжелой работы. Попрощавшись, он направился к выходу. Протиснулся в узком проходе мимо Эммы: две коллеги благоговейно поглаживали ее живот и радостно взвизгнули, когда один из близнецов пнул ножкой. Даниэль скользнул по ним взглядом – пренебрежительно, почти брезгливо.
– Через полгода обе тоже забеременеют, – пробормотал Флориан. Они с Фрике вышли из зала.
– Что, все так плохо? – спросила Фрике. Они направились к его кабинету. По дороге то и дело попадались коллеги, которые хотели попрощаться с ней лично, так что Флориан ответил, лишь когда дверь кабинета закрылась за ними.
– Да не то чтобы плохо. Я бы сказал, незаменимых людей не бывает. Сама видишь – толковым специалистам не нужен декрет, чтобы уйти.
Фрике опустилась в одно из широких клубных кресел, стоявших перед стеклянным столом. Кабинет Флориана представлял собой сплошную эклектику: стеллажи из IKEA, дизайнерский стол и старые кожаные кресла. Черное офисное кресло, в которое он сейчас сел, по слухам, стояло еще в его комнате в студенческом общежитии, а до того – в детской.
Флориан откинулся на спинку и долго смотрел на Фрике.
– Ну? – не выдержала она. – Что за задание?
– Сколько мы уже знакомы, Фрике?
Она пожала плечами:
– Не знаю, лет пятнадцать?
– Восемнадцать, – он кивнул.
Она удивленно моргнула.
– Черт, мы стареем, – пробормотала она.
– Тебе было шестнадцать, помнишь? Практикантка в «Абендблатт», юная идеалистка…
– Идеализм ты из меня быстро выбил.
В те годы Флориан, который был немного старше нее, только начинал в местной редакции. Именно он научил ее ремеслу, и, когда через несколько лет, уже после школы и журфака, она снова обратилась к нему, он тут же предложил ей первое задание для «КОМЕТ».
– Вместе мы многого добились.
Флориан выдвинул ящик стола и достал два стакана и бутылку своего лучшего «пойла», как он его называл.
– Мне хватит, – Фрике подняла руки. – Больше не могу.
– Так просто не отделаешься.
Она сдалась.
– К тому же такими молодыми мы уже не соберемся.
Не успела она закатить глаза – Флориан говорил это всякий раз, когда предлагал выпить, – как он уже пододвинул ей стакан. На дне плескалась янтарная жидкость – пара капель, не больше.
Сколько раз они вот так сидели. Поздно вечером, а бывало, и под утро – после удачного материала. Или просто когда одному из них нужна была поддержка другого. Развод Флориана. Рак у мамы Фрике. Гибель коллеги в Сирии. События, которые оставляют след и не дают так просто вернуться к обычной жизни.
Она взяла стакан, но пить не стала.
– За голос свободы. – Он поднял свой стакан и сделал большой глоток.
– За будущее.
– И за него тоже. – Он допил и налил себе еще. Фрике позволила себе лишь крошечный глоток и внимательно наблюдала за Флорианом. Молча. Иногда друзьям лучше ничего не говорить, да и ссориться с Флорианом перед самым отъездом ей не хотелось. Имеет же она право на маленькую слабость.
– Так что за задание? – спросила она, меняя тему.
– Да, сейчас. – Он вытащил красную папку из невероятно высокой стопки бумаг, которая уже угрожающе накренилась.
– Шпикерог. Ты ведь там бывала?
Она пожала плечами:
– Ты и сам знаешь.
– Да, точно. Мы же недавно об этом говорили.
Он явно потерял мысль, и Фрике воспользовалась этой заминкой – пока он разглядывал папку в руках, – чтобы посмотреть в окно у него за спиной.
Шпикерог… Они и правда говорили об этом маленьком курортном острове всего несколько дней назад. Воспоминание было не из приятных – тогда речь зашла и о ее отце. С тех пор Фрике старалась не думать ни о том разговоре, ни об отце.
– И что там у тебя? Восстание фризов? Новая звезда на политическом небосклоне? – спросила она, нарушая затянувшееся молчание.
Флориан усмехнулся:
– Ни то ни другое. Орнитолог.
– Птицевед? Серьезно? Не сказать, чтобы захватывающе.
– Ты вечно рвалась на захватывающие задания, знаю. Но если бы я отправил тебя в Алеппо, Харальд бы меня придушил.
Вместо нее в Сирию полетел Даниэль, и она видела, что с ним стало за эти месяцы. Дрожащие руки. Изможденное лицо.
То, что Флориан не подпускал ее к по-настоящему опасным заданиям, объяснялось, видимо, каким-то странным инстинктом защитника. Порой он вел себя так, будто она его младшая сестра.
– Орнитолога зовут Бенгт Герьетс. Я подумал о тебе, потому что этот птицевед живет на острове без интернета и телефона. В своем роде «анти-Фрике».
Она вздохнула. Флориан знал, чем ее зацепить.
– С тебя необременительный маленький репортаж. Считай, отпуск перед переездом в Америку. Съездишь, поговоришь с ним, сделаешь пару красивых снимков – и вот тебе три полосы отменной Фрике-прозы.