Некромант. Космос. Книга 7 (СИ), стр. 33

Адмирал давно хотел смыть с себя старый позор, доказать, что он способен привести войска к победе, а не к катастрофе. Он сильно изменился — на смену молодой ярости пришла зрелая холодная сдержанность. Он производил впечатление острого клинка в ножнах, и пришло время его обнажить. Аркону поручили большой флот, а вскоре должен был прибыть ещё небольшой флот — и тогда он поведёт армаду в решающее наступление, которое должно было состояться уже десять лет назад. Итоговая победная битва вскоре начнётся: с одной стороны двигался флот, с другой — тоже наши позиции, и они должны были зажать флот землян в клещи и добиться победы, которую ждали столько лет. Так думал адмирал Аркон, но как же он ошибался… Судьба слишком любит шутить. Кому‑то просто не суждено стать победителем, а кому‑то суждено стать Немезидой всех планов вражеского адмирала…

Вскоре датчики запищали, и офицер связи доложил, что недостающие суда приближаются — они могли дозаправиться здесь, в этой системе, и двинуться дальше, в сторону фронта. То есть победное шествие, как мечтал адмирал Аркон последние десять лет, начиналось. Тогда адмирал ещё не знал, что вскоре встретит своего старого врага не на бумаге и не в отчётах, а лицом к лицу, в космосе, среди астероидов и огня. И вся логика, весь расчёт, вся его выстроенная стратегия уйдут на второй план, уступая место древней, слепой ярости, которая живёт в каждом командире, потерявшем слишком много и слишком рано. Эта ярость копилась годами, как магма в жерле вулкана, и теперь искала выхода — и космос был готов его предоставить. На мостике адмирала повисла напряжённая тишина, нарушаемая только сухими докладами офицеров и мерным тиканьем часов, отсчитывающих последние спокойные мгновения перед бурей. Засланый флот следует своему пути. Для кораблей-драконов заговили необходимое количество астероидов. Столкновение должно было вот вот начаться. Сперва всем участникам нужно занять свои места. Часы отсчитывали последние минуты мира для этой системы…

Флот прибывших кораблей следовал траектории разрешенного коридора. Затем события понеслись в скач. Атака началась, как и запланировано — ровно в тот момент, когда сектор накрыла тень от крупного ледяного фрагмента, и сенсоры верфи на три секунды потеряли чёткость из‑за всплеска статического заряда. Астероиды полетели один за другим, как град пулемётных пуль — только вместо свинца здесь были глыбы в десятки метров, каждая с собственной непредсказуемой траекторией, словно у каждой был свой злой разум, жаждущий разрушения.

Сначала ведущий искин верфи не обратил на это внимание: автоматика сочла первые объекты за обломки, выброшенные гравитационным возмущением. Но нельзя недооценивать летящий на тебя град камней. В космосе даже небольшой обломок на высокой скорости — это снаряд, способный пробить броню, а тут летели не осколки, а настоящие каменные монстры, покрытые инеем, будто застывшие слёзы космоса. Любой такой астероид мог устроить на планете землетрясение, а то и конец света; здесь же, против искусственной, хоть и колоссальной конструкции, они становились идеальным тараном — грубым, неумолимым, беспощадным.

На верфи взвыла военная тревога — низкий, вибрирующий звук, который проникал в кости и заставлял пальцы невольно сжиматься на поручнях, будто тело само хотело вцепиться во что‑то твёрдое, чтобы не рассыпаться от напряжения. Первые камни удалось сбить — лазерные батареи срезали их, как раскалённые ножи режут лёд, оставляя за собой шлейфы испаряющейся породы, похожие на призрачные хвосты. Но камней было слишком много: не десятки, не сотни — казалось, их летят тысячи, и каждый следующий шёл чуть быстрее, чуть точнее, будто сам космос помогал им найти брешь, подталкивая их к самым уязвимым точкам. Искин верфи не справлялся с потоком: его алгоритмы были заточены под проектирование, сборку, контроль качества — не под отражение массированной кинетической атаки.

Даже здесь присутствовал человеческий фактор. Никто никогда не думал, что такая защищеная внутрення система подвергнется атаке. За что и поплатились, искин был ограничен. Основновной нагрузкой на его мощности была жизнедеятельность верфи и искин физически не мог делать больше. Люди сами отрезали ему руки. На отражение атаки он мог пустить только остатки интелектуальной мощи. Но даже остатки внушали уважение, если не знать, то и не догадаешься, что искин испытывал трудности в расчетах. Он пытался перераспределять приоритеты, но логика «сначала защитить реактор, потом стыковочные узлы» рушилась под напором простого факта: защищаться нужно было везде одновременно, а ресурсов не хватало даже на половину угроз.

Эта верфь находилась в самом центре империи — в месте, которое считалось неприкасаемым, бастионом, о который разобьётся любая буря. Здесь не ждали войны, не готовились к ней всерьёз. Статус‑кво держался на репутации и расстоянии, а не на броне и огневой мощи. Сегодня этот статус был грубо нарушен, и тишина, которая раньше казалась гарантией безопасности, теперь звучала как насмешка. Я отдал команду, и кораблям. и врагам ничего не оставалось, как пытаться сберечь и защитить верфь, словно это был не кусок металла и энергии, а живое существо, которое нужно спасти любой ценой. Казалось, некоторые камни врезались, но их держали — щиты вспыхивали, гасли, снова вспыхивали, как усталое сердце, которое бьётся из последних сил, отказываясь сдаваться. Лазерное оружие работало на пределе: оно могло резать, плавить, испепелять, но не могло остановить инерцию — безжалостную, холодную, равнодушную к человеческим усилиям. Каждый выстрел сжигал энергию, а каждый промах означал, что следующий камень будет уже у самой обшивки, и тогда остановить его будет нечем.

Верфь была мощной, но именно вера в эту мощь и подвела. Люди сами постепенно ослабил искин и свою бдительность. И сейчас я бил по этим болевым точкам. Драконы хватали камень за камнем и посылали их в цель. Самое интересное в том, что мы рассчитывали броски так, чтобы в какорй-то момент град камней бил общей площадью. То есть, первый камень летел с одной скоростью, его догонял и равнялся с ним второй, третий и так далее. Била не очередь камней — друг за другом, а сразу скопом, словно дождь. С очередью враги бы разобрались, но удар одновременный по площади отразить сложнее, темболее, если поток плыл издалека и казался нескончаемым, словно стадо камет заглянуло в гости…

На верфи царила паника. Не смотря на то, что персонал был военным, верфь то находилось в тылу и ни один человек ине ожидал резко оказаться в бою. Это добавило лишней суеты и страха. не все зависило от искинов, люди также должны были задать приоритет и отдать приказ. Но тыловые крысы привыкли к безопасности. Так что искин тупил, люди тупили, а астероиды продолжали прибывать.

Глава 18

Атака и хитрость

Военная армада внесла свою лепту. На военных кораблях было немало ветеранов — вот уж кто отреагировал практически идеально. Корабли распределились и скоординировались с мощными орудиями верфи и вместе дробили огромные камни. Позволяя разбитым крохам биться об энергетический щит верфи. Но все только начиналось. Прибывший недавно флот, тоже вступил в ряды защитников верфи. Все шло по плану некроманта. Он и правда был военным гением…

Сотрудники верфи делали свою работу — механически, без лишних слов, будто сами стали частью машины, слившись с консолями, экранами, рычагами. Кто‑то кричал в каналы связи, голос срывался на хрип, кто‑то молча перенаправлял потоки энергии, пальцы летали над панелями, как крылья испуганных птиц, кто‑то просто держался за консоль, чтобы не упасть от тряски, которая становилась всё сильнее, превращая пространство в безумный танец металла и страха.

Даже патрульный флот — старые, тяжёлые корабли с экипажами из ветеранов, чьи лица были изрезаны шрамами не только от осколков, но и от времени, — подключился к обороне. Они стреляли по камням всем, чем могли, постепенно отступая в тыл, прикрывая друг друга, догоняя летящие обломки своими залпами. Со стороны это выглядело логично: стянуть силы, выстроить заслон, не дать камням добраться до ядра. Всем казалось, что они делают всё правильно, что ещё немного — и волна отступит, оставив после себя лишь обломки и усталость.