Некромант. Космос. Книга 7 (СИ), стр. 26
И в этой тишине — Дракон-корабль медленно, без шума, очнулся — его одушевленный искин принял команду на себя. На его борту — не пираты. Только нежить.
И в центре отсека лежал некромант — режисер всего происходящего.
Тем временем в зале заседаний сидели офицеры с удовлетворенными лицами и слушали доклад. Хотя задача и супер сложная — всего-то растрелять кучку пиратских недотехников. Всегда приятно, когда все идет по твоему плану. А неожиданно обмануть союзника, которого никогда не считал равным — особое наслаждение.
Глава 14
За станцию
Мне нужна была эта верфь. Не просто «хотел», а жаждал этого как воздуха, потому что речь шла о выживании моей семьи и всего моего народа. Без этих инженерных доков мы были обречены на медленное угасание в космосе. Но проблема была в том, что захватить военный объект A-класса голыми руками — это даже не самоубийство, это плохая комедия.
У нас, честно говоря, не хватало сил для прямого столкновения. Мой арсенал? Нежить. Да, они верные, они не жалуются на зарплату и не боятся темноты, но их главное преимущество — массовость. Это работает, когда мы наводняем поле боя тысячами тел. Но здесь мы были на территории высоквалифицированного противника. Здесь правят технологии: дроны, турели, экзоскелеты. А мой запас вооружения ограничивался тем, что мы нашли на пиратском складе «средней паршивости». То есть, много ржавчины и надежды на авось.
Поэтому мы выбрали тактику «партизан» в её самом чистом, извращенном виде. Никто вообще не должен знать, что мы существуем, пока не станет слишком поздно. Нам нужно было не просто захватить верфь, а сделать это тихо, как кошка, крадущаяся со стейком.
Тут в дело вступили глушилки. Оказывается, пираты, как профессиональные разбойники, держат при себе нужный «жучковый» набор. У нас аж три комплекта военного класса! Идеально. Мы используем их, чтобы отрезать верфь от остальной Империи. Итого у нас есть три предполагаемые точки сражения, которые мы подготовили заранее. Красота плана в том, что уничтожение даже двух из трех не меняет результат — связь все равно рухнет.
Единственное, в чем мы жестко ограничены — это во времени. Нельзя просто отрезать верфь от сети и сидеть, ждать, пока попкорн не закончится. Верфь должна быстро вернуться в сеть, но уже под нашим командованием, и продолжить свою обычную деятельность, или хотя бы очень убедительно её имитировать, чтобы снаружи никто ничего не заподозрил.
Далее, чтобы сражения за глушилки были за нами, нам нужно помешать военным прислать подкрепление. Верфь хоть и в тылу, но имеет достаточно сил самообороны, чтобы размазать нас по стенам, если дать им время. Поэтому мы должны ударить на опережение и заблокировать корабли в доках. Если их корабли не могут взлететь, их преимущество в космосе исчезает. У нас-то, пиратские «лоханки», даже с учетом экипажа из нежити, остаются барахлом. Пусть мертвые и не пьют, но управлять корявым кораблем — это скил, которого у них нет. Потому что для мусора нет иснтрукции, а там все сбоит. Это что касается сражения за глушилки и превосходства в космосе.
Но самое главное сражение будет на самой военной верфи. Здесь у нас две проблемы: Искин станции и люди. С людьми справиться проще всего. Они действуют по инструкции: увидел врага — нажал курок, получил приказ — отступил. Но тут мы можем ломать их картину мира. Если факты не сходятся с инструкцией, их мозг начинает выдавать ошибки.
С Искином всё сложнее. Он способен в одно мгновение самоуничтожить всю верфь, продувая реакторы, если сочтет это оптимальным решением для устранения угрозы.
Итого, мы идем по двум путям: бьем людей и играем в шахматы с Искином. Людям нужно постоянно забивать информационный поток. Парализовать их разум: шумом, ложными тревогами и хаосом, не давая времени подумать. К Искину же нужно подойти с нескольких сторон. Во-первых, через захват начальника станции и использование его биометрии для отдачи нужных приказов. Во-вторых, дублировать эти действия, захватив реактор и остальные важные узлы. Энергия — это кровь для машины. Если отнять у Искина достаточно энергии и перерезать магистрали, он станет туповатым калькулятором, а не богом войны. Таков был мой общий план.
По итогу я даю военным на станции несколько секунд успокоиться и начать отбивать команды «Отбой». Это создаст необходимую замешательство и даст нам время для атаки. Как и крысы, что разбрелись по станции, они будут создавать хаос и одновременно хлынут из всех щелей. Одновременная атака всех целей. Множество хаотичных целей — это парализует и Искина, и людей, которые отдают приказы. Ведь им сперва нужна информация, полная картина. А что если информации не будет? Или, наоборот, будет слишком много? Это будет сенсорная атака чистой воды…
Враг получил то, что хотел, и расслабился. Я лежу на полу среди «трупов» своих бойцов, командуя сотнями крыс через нейросвязь…
Внезапно тишина ломается. Не звуком. Не взрывом. А ощущением.
Как будто кто-то включил свет в комнате, где все уже привыкли к темноте. На мониторах в командном центре — красные точки мигают, словно рождественские гирлянды в аду. Сенсоры, которые только что с пафосом доложили: «Все пираты уничтожены, угроза нейтрализована», теперь показывают нечто иное:
«Корабль-Дракон — активен. Системы — включены. Экипаж — 100% присутствия…»
— Что⁈ — кричит один из офицеров, роняя кружку с кофе.
— Он не должен был работать! Мы же отключили его системы! Как он включился и откуда появился экипаж⁈
Внезапно — всё светится. Не от ламп. От вспышек энергии.
Снаружи — Дракон — медленно, величественно поднимается из доков.
Его хвост — как гигантский меч, разрубает балки и конструкции, словно картон.
Его крылья — как тени, поглощают свет звезд.
Его корпус — это гигантский скелет, обёрнутый в высокотехнологичные доспехи, пульсирующие темной энергией.
И из его уст — не звук двигателя.
А волновой импульс.
Он разносится по всей верфи. По всем системам. По всем мониторам. По всем сердцам живых.
И на каждом экране появляется одно и то же пугающее сообщение:
«ВСЕ СИСТЕМЫ ВЕРФИ — ПЕРЕВЕДЕНЫ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ РЕЖИМ»
«ВСЕ КОМАНДЫ — ОТМЕНЕНЫ».
«ВСЕ СЛУЖАЩИЕ — ПОДКЛЮЧЕНЫ К ИСКИНУ-БЕЗОПАСНИКУ».
На борту Дракона — корабля, чья оболочка ещё дышала остатками тепла сварочных дуг и, боюсь, крови инженеров — нейролич-кольцо начало своё последнее творение. Один из нейроличей, командир отряда, поднялся и стал выпускать из кольца нежить. Она потоком хлынула по трапам наружу.
В инженерном отсеке царила идиллия, если можно так назвать место массового убийства. Солдаты были уверены, что их ждёт обычная «зачистка» — пара десятков безоружных пиратов, которых можно расстрелять, даже не прерывая перекур. Но реальность, как обычно, оказалась куда более креативной.
Грохот берцов по металлическому полу звучал не как бег людей, а как землетрясение в металлоломе. Треск лазерных лучей смешался с визгом горящих цепей и воплями боли, которые тут же оборвались. Отсек наполнился видами сражений, от которых психиатр заработал бы годовой отпуск. Солдаты, которые секунду назад стреляли в живых, теперь с ужасом видели, что их пули лишь раздражают мертвецов.
Нежить не сражалась как люди. В ней не было страха, сомнений или инстинкта самосохранения. Это были идеальные биомашины. Вы могли отстрелить зомби ногу — он продолжит ползти. Отстрелить руку? Он будет кусаться зубами. Против этих парней была эффективна только тактика: уничтожить мозг или физически уничтожить возможность двигаться. Пока целехонен череп и осталась хотя бы одна рука — нежить готова воевать. Я видел, как один из моих «бойцов» с оторванным плечом, удерживая винтовку одной оставшейся кистью, методично расстреливал окопавшихся врагов, а его собственные кишки болтались, как праздничный серпантин. Романтика, не иначе!
Немертвые не просто бешено атаковали; они действовали слаженно, словно единый организм. Они разбивались на компактные отряды и, игнорируя потери, спешили за своим командиром к указанной цели. Никакой паники, никакой суматохи — только холодная, мертвая эффективность.