Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 88

Садимся в машину. Гром заводит мотор.

В «Воронке» нас встречает Петров.

– Я тут подготовил предварительный анализ… но, вижу, не до того. Потом.

– Все верно, – соглашаюсь я, и ведь правда не поспоришь.

Проходим в столовую. Краг сидит на полу, смотрит на трещину в углу. Та пульсирует чаще обычного. Высокий писк – низкий гул. Высокий писк – два низких. Ритм сбит окончательно.

– Он чувствует, – говорит Ирина, садясь рядом с Крагом. – То же, что и мы. Изменение.

Краг поворачивает голову, смотрит на меня. Его желтые глаза сужены.

– Спроси его, кто создает это изменение.

Ирина объясняется с ним, гуманоид проводит ребром ладони по шее.

– Он не знает. Но это не сильверы. Не скитальцы. Не его сородичи. Это… кто‑то другой. Кто всегда был там, но прежде помалкивал. А теперь заговорил. И ему не нравится, что мы открыли двери.

– Мы их не открывали, – возражает Гром. – Они сами открылись.

Ирина добавляет тихо:

– «Спящие». Мы уже говорили о них. Те, кто ждал. Те, кто всегда был рядом, просто не просыпался. А теперь проснулись.

Проснулись они, видите ли… И что нам теперь, чечетку перед ними сплясать? Ну уж нет, я лучше приготовлю им хорошее снотворное, чтоб обратно уснули.

Петров, до этого молча строчивший в планшете, поднимает голову:

– Артем, а может, это просто новый вид магических помех? Я тут проанализировал частоту пульсации трещины. Если экстраполировать данные, то через месяц мы сможем предсказывать эти «разговоры» с точностью до семидесяти процентов. Я даже график нарисовал.

Он протягивает планшет. На экране – разноцветные кривые, пересекающиеся под немыслимыми углами.

Гром заглядывает через плечо:

– Петров, это что, карта твоего сна?

– Это математическая модель! – обижается Петров. – Тут все научно обосновано.

– Научно обосновано можно только одно, – усмехаюсь я. – Что мы ни хрена не понимаем, что происходит, но Петров уже пытается на этом заработать.

Краг, наблюдавший за перепалкой, издает низкий урчащий звук. Ирина переводит:

– Он говорит, что люди даже в конце света умудряются считать. Это… восхитительно.

А трещина все пульсирует: высокий писк – два низких.

Утром я снова в столовой – мог бы и не уходить, переночевал бы здесь же с Крагом, какой смысл шляться туда‑сюда. Сижу и сразу понимаю: день будет странный. Петров стоит посреди помещения с таким видом, будто только что нашел философский камень и заодно выиграл в лотерею джекпот.

– Артем! – Он подлетает к моему столу быстрее, чем Гром бежит на звук выстрелов. – Смотрите! График роста прибыли за последние две недели! Кривая поперла вверх так, что я сам не поверил!

Смотрю на экран. Цифры действительно радуют глаз. Даже мой неподготовленный взгляд, привыкший к трем пунктам «приход‑расход‑итого», видит, что зеленый столбик вырос вдвое, а красный почему‑то уменьшился.

– Налоги заплатил? – интересуюсь на всякий случай.

– Конечно! – Петров обиженно поправляет очки. – Я все по закону. Но после налогов остается столько, что мы можем…

– Купить что‑нибудь полезное? – подсказываю я, прихлебывая кофе.

– Например, новые тренажеры для зала! Гром просил силовую раму и дополнительные блины для штанги. И беговые дорожки с нормальной амортизацией, а не те, на которых через час бега колени отваливаются.

– Одобряю. Тем более что Гром последнюю дорожку сломал, когда разозлился на новобранцев.

– И Вера просила расширить бюджет на продукты. Говорит, что с появлением новобранцев старых объемов не хватает…

– Петров. – Я останавливаю его жестом. – Мы ведь с этим справляемся?

– О, да! – Он расплывается в улыбке.

– Отлично. Тогда иди, обрадуй Веру. Скажи ей, чтобы не экономила на мясе. Всем нам нужно много белка. И не вздумай предлагать ей тушенку.

Петров убегает, чуть не спотыкаясь о порог. Лена, сидящая за соседним столом с чашкой зеленого чая, качает головой:

– Еще неделю назад он считал каждую копейку и предлагал перевести всех на гречку, а теперь бегает как именинник. Что с людьми делает финансовая стабильность?

– Такова природа бухгалтеров, – пожимаю плечами. – Им главное – чтобы цифры сходились. А сходятся они сейчас красиво. Даже я понимаю, что зеленый – это хорошо.

Вера сегодня снова на высоте: на столе омлет с ветчиной и сыром, свежие булочки, фрукты, даже несколько видов варенья. Даже кофе теперь не просто черный, а с разными сиропами – Вера притащила целую коробку, ворча, что «люди должны радоваться жизни».

Петров, вернувшийся с кухни, пытается незаметно прихватить булочку, но Вера шлепает его полотенцем по руке с ловкостью профессионального фехтовальщика:

– Успеешь! Сначала отчет по новым поставщикам!

Гром хмыкает:

– Алексей, когда ты научишься воровать еду профессионально? У тебя на лице написано «хочу халявы». Надо делать лицо кирпичом и брать уверенно.

– Это не халява, это оптимизация питания! – возмущается Петров. – И вообще, я считаю, что завтрак должен быть бесплатным для сотрудников, которые…

– Оптимизация у тебя в башке, – заключает Гром и отправляет в рот очередной кусок.

Ирина сидит в углу, ест задумчиво. Замечаю, как ее взгляд то и дело уходит куда‑то в сторону – туда, где в углу столовой висит едва заметная рябь воздуха. Трещина. Сейчас она пульсирует ровно, привычно, но Ирина смотрит на нее чуть дольше, чем обычно.

– Все в порядке? – спрашиваю тихо, наклоняясь к ней.

– Да. – Она вздрагивает и возвращается к реальности. – Просто… показалось. Работаем.

После завтрака едем к Новиковым. Борис Новиков назначил встречу в новом офисе – теперь это не просто цех, а целый технологический комплекс с отдельной охраной, пропускным режимом и даже фонтаном в холле. Аристократы умеют пускать пыль в глаза.

Нас встречает лично Борис – помятый, но сияющий, как начищенный самовар.

– Серпов! – Он жмет руку с такой силой, будто хочет проверить мои кости на прочность. – Вы не представляете, какой фурор произвели ваши кристаллы! Мы уже собрали первую партию усиленных аккумуляторов – КПД вырос на сорок процентов! Заказы валятся со всей империи!

– Рад слышать, – отвечаю, аккуратно высвобождая руку. – Показывайте.

Борис ведет нас в демонстрационный зал. Там стоят несколько устройств – от небольших генераторов до массивных установок, похожих на помесь алхимического реактора и современного сервера.

– Вот, смотрите. – Он включает один из них. – Обычный эфирный накопитель с кристаллической вставкой. Раньше держал заряд три часа. Теперь – восемь. А вот это, – он подводит к другому стенду, – гибридный двигатель для малых летательных аппаратов. Дом Стрижей уже выкупил первую партию.

– Стрижи? – переспрашиваю.

– Они самые. – Борис довольно потирает руки. – Их курьеры теперь доставляют грузы в два раза быстрее. И расход кристаллов минимальный.

Лена осматривает оборудование с профессиональным интересом:

– А отдача? Нагрев? Эфирный фон?

– Все в норме. – Борис протягивает ей отчет. – Мы провели сто двадцать тестов. Ни одного сбоя.

– Хорошо, – киваю. – А что с поставками? Скитальцы не подводят?

– Последняя партия пришла точно в срок. Даже на день раньше. – Борис понижает голос. – Но есть одна проблема. Дом Воронцовых вышел на меня с предложением. Хотят перекупить все наши контракты на сбыт. Предлагают цену на пятнадцать процентов выше текущей за каждую единицу продукции. Хотят стать нашими эксклюзивными покупателями.

Я смотрю на него. Борис ерзает.

– И что вы ответили?

– Сказал, что подумаю. – Он разводит руками. – Понимаете, предложение действительно заманчивое. Если Воронцовы смогут обеспечить такие объемы закупок…

– Не смогут, – перебиваю я. – Вернее, смогут, но ненадолго. И вот тут начинаются проблемы.