Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 78

– Значит, – подвожу черту, – у нас минимум две задачи. Первая – сделка со скитальцами, она запущена, Новиковы в деле, кристаллы у них. Вторая – готовиться к тому, что «мигания» станут чаще, а потом, возможно, перестанут быть просто «миганиями».

Петров, до этого молча водивший пальцем по экрану планшета, поднимает голову. В глазах – прямо концентрат сосредоточенности.

– Артем. Если этот тренд сохранится, через две недели мы получим не десяток кратковременных всплесков в сутки, а полномасштабную эфирную бурю. Я не знаю, как это выглядит на практике, но догадываюсь, что ничего хорошего. Нам нужно больше людей, которые понимают, что это такое и как с этим работать. Не только мы пятеро и Краг.

– Ты про расширение штата?

– Да. С предварительным обучением. У нас уже есть база знаний – наши отчеты, данные по разломам, контакты со скитальцами. Мы можем научить других тому, что умеем сами. Хотя бы базовым вещам: распознавать аномалии, не лезть под руку, правильно оформлять документацию. – Он поправляет очки. – И брать за это деньги.

– У нас действительно сейчас есть время создавать и раскачивать учебный центр? – качает головой Лена.

– Да. Мы могли бы запустить пилотную программу. Небольшая группа, тщательный отбор. Без шума, без прессы. Просто попробовать. Если получится – масштабируем. Если нет – потеряем только время и немного денег.

Я перевариваю. Идея не новая – Петров заикался о чем‑то подобном еще до истории с «Прометеем». Тогда мы отмахнулись: слишком сложно, слишком дорого, непонятно, кому это нужно. Но сейчас…

– Кого будем учить? – спрашиваю я.

– Надо объявлять набор, – Петров оживляется. – За последние недели нам уже приходили подобные письма. Маги из младших ветвей, бывшие военные, инженеры. Спрашивали, можно ли у нас стажироваться, изучать, как работать с аномалиями. Мы отвечали уклончиво – не было ни программы, ни ресурсов. Но контакты я сохранил. Если запустим пилотную группу, человек пять‑шесть из этого списка точно заинтересуются.

– Ирина, – поворачиваюсь к ней. – Если мы наберем группу, ты сможешь провести базовый курс по ментальной гигиене? Просто чтобы люди не паниковали, когда впервые чувствуют эфирный шум. Упражнения на концентрацию, фильтрацию восприятия.

Она смотрит на свои руки, потом на меня.

– Попробую. У меня нет готовой методики, но я могу составить. Как не впадать в ступор, как отличать свои мысли от чужих эхо… Краг тоже может помочь. Чувствовать «швы»… Нет, это вряд ли, этому, наверное, нельзя научить. Но он может показывать, на что обращать внимание. Дрожание воздуха, неестественная тишина, странное поведение пыли. Мы сами этого не замечаем, а он видит. Может, и другие научатся.

Краг, услышав свое имя, поднимает голову. Ирина быстро переводит ему суть жестами и обрывками фраз. Он слушает, потом медленно кивает. Ударяет кулаком в грудь – «сделаю».

– Хорошо, – подвожу черту. – Петров, завтра с утра начинай отбор. Не больше пяти человек. Без шума, без прессы. Просто пригласи их на собеседование, проверь на адекватность и базовые навыки. Лена, подготовь тренировочную зону в западном крыле. Ирина, Краг – набросайте программу первого занятия. Через три дня проведем пробную тренировку на полигоне. В карьере, где принимали скитальцев, неплохое место.

К десяти часам утра приемная «Черного Воронка» напоминала муравейник. Около сорока кандидатов; как Петров и говорил – молодые маги из младших ветвей домов, ученые‑теоретики с горящими глазами и прочая‑прочая.

Первый кандидат – самоуверенный юноша из дома Стрижей, его дорогой костюм кричал о деньгах. Его нити связей пестрили знакомствами в высших кругах, но были при этом тонкими, ненадежными, словно паутинки.

– Почему «Кодекс»?

– Вы – будущее. Тот, кто контролирует аномалии, контролирует все. А я хочу быть на стороне контролирующих.

– Неправда. Тот, кто контролирует аномалии, получает мигрень, бессонные ночи, язву желудка и регулярные, весьма изобретательные попытки его убить. Будущее – за теми, кто может эту головную боль грамотно упаковать, оценить и продать. Следующий.

Следующим заходит мужик с хрустальным шаром под мышкой.

– Я предсказываю разломы по кофейной гуще, – заявляет он. – Вот, смотрите.

Он ставит шар на стол, и тот начинает светиться.

– А это что? – Лена наклоняется ближе.

– Магия! – гордо отвечает кандидат.

Петров вдруг оживает:

– Кофейная гуща? А кофе вы потом выпиваете? Не пропадает же добро?

– Ну… да, обычно я пью кофе после предсказания.

– А экономия? – Петров хватает планшет. – Если вы используете один и тот же кофе для предсказаний и для питья, это же двойная выгода!

Кандидат смотрит на него в замешательстве.

Гром вставляет:

– Алексей, дай человеку договорить. Он же не бухгалтер, он маг.

– Маг, который экономит на кофе! – Петров не унимается. – Это наш человек!

Артем вздыхает:

– Кандидат, вы нам подходите. Но только если научите Петрова гадать на чайных пакетиках. Чай у нас оптовыми партиями.

Следующая – девушка по имени Анна, бывший инженер‑элементалист из дома Новиковых. Ее нити скромные, неброские, но прочные, уходящие вглубь технических архивов и исследовательских лабораторий. Вот прям настоящий инженер.

– В вашем резюме указана причина увольнения – «несовпадение взглядов на безопасность». Что скрывается за этой бюрократической формулировкой?

– Они хотели испытать новый концентратор на пределе мощности без многоуровневой защиты. Я отказалась участвовать. Мой начальник назвал это «излишней осторожностью, тормозящей прогресс». Через неделю тот самый стенд взорвался. К счастью, обошлось без жертв, только материальный ущерб.

– Берем. С понедельника. Испытательный срок – месяц. Вы будете помогать в организации безопасной работы с кристаллами эфириума.

Всего за день мы отобрали пятнадцать человек. Среди них – пара бывших военных с реальным боевым опытом, несколько талантливых магов‑самоучек с нестандартным подходом и даже один экс‑архивариус из дома Зеро, сухопарый мужчина лет пятидесяти, который заявил:

– Я устал от пыли прошлого. Захотелось понюхать пороха будущего, пока нос еще дышит.

Вечером, когда основная команда собирается в столовой на поздний ужин, Петров, к всеобщему удивлению, поднимает тост. Его руки чуть дрожат, но голос тверд.

– За… за новых сотрудников! И за то, чтобы их зарплата и страховка не разорили нас окончательно, а их мозги и руки – помогли нам заработать еще больше!

Смех, пусть и усталый, снимает напряжение последних суток. Даже Гром хрипло хмыкает, разливая по бокалам темный, густой квас. Ирина сидит чуть в стороне, она все еще бледна после вчерашнего контакта со скитальцами, но пытается улыбаться.

Спокойствие не продлилось долго.

Ровно в двадцать один час Ирина, которая должна была подойти к ужину, не появляется. Лена, нахмурившись, проверяет ее комнату – пусто. Связь не отвечает.

Поднимаемся в ее личную лабораторию, в крыле, отведенном под исследования ментальных феноменов. Дверь заперта изнутри на сложный биометрический замок. Лена быстрым движением подносит к панели свой планшет, и через несколько секунд замок отключается с тихим щелчком.

Внутри – полумрак, только экраны мерцают, и слабо светятся кристаллы в защитных контейнерах. Ирина сидит на полу, в углу, прислонившись спиной к стене. Голова запрокинута, глаза закрыты. Ее лицо бледное, из носа течет струйка крови, уже начавшая подсыхать. В дрожащих, бескровных пальцах она сжимает один из образцов – тот самый, что мы получили от скитальцев.

– Ирина? – Лена присаживается рядом, трогает за плечо.

Ирина медленно открывает глаза. Взгляд мутный, отсутствующий.

– Он… не просто кристалл. Он… проводник. Я почувствовала его след… ту тонкую нить… попыталась проследить… – Голос срывается. – Он почуял меня. Понял, что я его вижу. И… он потянулся ко мне. Попытался прорваться… в разум…