Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 68

Гром методично уничтожает порцию омлета. Ирина аккуратно ест фрукты. Краг уже наелся и теперь сидит рядом, наблюдая за нами с каменным спокойствием.

Ирина неожиданно поднимает голову:

– Артем… А что с теми людьми? Ну… которые сбежали от Морозовых? Люди‑аномалии. Как я, как ты. Ты ничего о них не слышал?

Я откладываю вилку. Честно говоря, в нынешней кутерьме с разломами и новыми заказами я как‑то упустил эту тему. А ведь сам и правда из таких же.

– Петров, – поворачиваюсь к экономисту. – Пробей по своим каналам, нет ли в городе слухов о «непереплавленных»? Давно о них ничего не слышно.

Петров кивает, уже строча что‑то в планшете:

– Понял. Узнаю, что смогу. Если кто‑то из них засветится – зафиксируем.

Гром хмыкает, отправляя в рот очередной кусок омлета:

– Может, они уже давно затаились и ждут своего часа. Или наоборот, творят беспредел где‑нибудь на окраинах. С их‑то способностями…

– Посмотрим, – отвечаю я. – Ладно, работаем дальше.

Лена, глядя в свой планшет, неожиданно хмурится.

– Экстренное сообщение от Бориса Новикова. Ночное нападение на их экспериментальный цех, – говорит она, ставя планшет на стол.

Делаю глоток кофе. Лена включает запись, явно переданную Новиковыми с их камер. На экране – две серебристые фигуры. Плавные, точные движения. Вспышки, какие‑то разряды, что‑то взрывается. Та‑ак, интересно. Парни – те же, что в «Прометее». Сильверы. Двое. Которых мы так долго ждали и не дождались. Здесь на записи они методично выводят из строя оборудование, потом разворачиваются и исчезают в вспышке света.

В столовой тишина. Гром перестает есть, откладывает вилку. Ирина замирает с куском хлеба в руке. Краг медленно поворачивает голову, его желтые глаза следят за каждым движением на экране.

– Как? – спрашивает Лена.

– Вопрос в другом, – поправляю я. – Почему не явились за Крагом? Зачем им Новиковы? Что в этом цехе?

Гром наклоняется к экрану:

– А чего это они такие гладкие? Как новогодние игрушки. Им бы еще мишуры на шею.

– Ну какие игрушки, какая мишура, – отмахивается Лена. – Это, в конце концов, разумная раса, как и мы.

– Разумная? – Гром хмыкает. – А ведут себя как вандалы на концерте. Пришли, все разнесли и ушли. Ни тебе «здрасьте», ни тебе «до свидания».

Краг издает гортанный звук. Ирина переводит:

– Он говорит, что у них в мире такие называются «специалисты по быстрому реагированию». Только реагируют часто одним способом – разрушением.

– У нас такие тоже есть, – замечает Гром. – Только они в ЖЭКе работают. Приходят – и все ломают.

Ирина смотрит на экран, щурится. Будто пытается уловить что‑то за кадром.

Лена листает данные на планшете.

– Экспериментальный комплекс «Резонанс–7». Новиковы тестировали усилитель для своей магии воды. Вчера вечером – первый полномасштабный запуск. В 23:14 – нештатная ситуация, мощный эфирный выброс.

– Их установка выдала что‑то, что привлекло внимание аж за пределами нашего мира.

Гром хрипло откашливается, отодвигает тарелку.

– Значит, теперь любая крупная магическая авария будет маяком для всяких этих?

– Возможно, не любая, – пожимаю плечами. – Может быть, конкретный тип сигнала. Они пришли по нему, как по координатам. Убрали источник. Значит, могут приходить снова.

Лена смотрит в планшет, затем на меня.

– Почему сейчас? Раньше магические аварии случались. Никто из… оттуда не приходил. А теперь разлом за разломом, эти гости… Что изменилось?

Пауза. Все смотрят. Вопрос правильный.

– Петров, – говорю я. – Что мы знаем по поводу эфирного фона за последний, скажем, год?

Петров оживляется, листает планшет.

– Я не углублялся, но могу сказать, что фоновый уровень эфирных колебаний медленно, но растет последние шесть месяцев. Не на порядки, но стабильно. Как будто… – он ищет слова, – как будто наша реальность… «провисает» в некоторых точках. Это могло бы объяснить и спонтанные разломы, и то, что сигналы теперь легче проходят в обе стороны.

Ирина тихо добавляет, глядя в стол:

– Я… иногда слышу не только эхо людей. Слышу… фон. Как далекий гул. Раньше его не было. Он становится громче.

– Значит, проблема не в Новиковых, – заключаю я. – Они просто попали в волну. Проблема в самой ткани мира. Она меняется. И мы оказались на передовой этих изменений. Что делает нашу работу еще ценнее. Краг, – обращаюсь к нему, – в твоем мире было так всегда? Или что‑то тоже менялось перед тем, как появились эти дыры?

Краг смотрит на меня, его каменное лицо невыразительно. Он медленно качает головой. Нет. Потом указывает пальцем в пол, сжимает кулак и резко разжимает пальцы, изображая взрыв. Потом показывает на нас, на окно.

– Я могу понять это так, что там, у них, все было стабильно, – тихо комментирует Ирина, вглядываясь в его жесты.

– Отличная теория, – говорю я, вставая. – И отличный повод начать брать плату не только за тушение пожаров, но и за мониторинг «провисаний реальности». Но сначала – локализация текущего пожара. Собираемся. Гром, Лена, Ирина – со мной.

Краг издает низкий, скрежещущий звук. Он встает, его массивная фигура затеняет свет от окна. Он указывает толстым пальцем на экран, потом прижимает кулак к своей каменной груди. Потом резко бьет кулаком в открытую ладонь.

– Твои враги, – подтверждаю я, глядя на него. – Вернулись. И теперь у них могут возникать поводы появляться здесь регулярно.

Петров резюмирует:

– Артем. Новиковы в панике. Согласны на все условия. Я уже составил предварительную калькуляцию. Коэффициент три. Статьи: экстренный выезд, анализ межмирного инцидента, компенсация за срыв наших планов. А если мы добавим статью «срочная межвидовая дипломатия», то сможем покрыть расходы на новое оборудование для…

– Петров, – мягко прерываю я. – Сначала разберемся со светящимися гостями, потом будем считать прибыль. И да, на этот раз никаких идей про тушенку для всего персонала.

Петров обиженно вздыхает:

– Но я же уже нашел поставщика с двадцатипроцентной скидкой! И рассчитал, что если добавить в рацион витаминные добавки собственного производства…

– Петров, – прерываю я, – если ты сейчас произнесешь слово «собственного производства», я закажу тебе костюм из той самой мешковины, что ты хотел использовать для униформы. И заставлю носить его на всех переговорах.

Экономист мгновенно замолкает, с ужасом представляя эту картину. Затем обиженно хмурится, начинает что‑то быстро вычислять на планшете, бормоча себе под нос что‑то о «неоцененных экономических возможностях».

– Полный боекомплект, – говорю Грому. – Все, что может хоть как‑то повлиять на них. Шоковое, светошумовое, сети. Лена – все анализаторы, все датчики. Нам нужно понять, как они появляются и куда уходят. Ирина – с нами. Твой слух может очень пригодиться.

Смотрю на Крага. Он стоит неподвижно, его кулаки сжаты.

– Ты остаешься. Я уже говорил, ты парень классный боец, но у нас далеко не всегда принято решать вопросы дракой, боем. Сейчас нам нужна информация, поэтом изволь подождать.

Краг медленно кивает. Выдыхает, и воздух свистит сквозь каменные ноздри. Он понимает.

– А если они откроют разлом прямо при нас? – спрашивает Лена, уже собирая оборудование в кейсы.

– Тогда проверим, можно ли с ними говорить, хотя бы под прикрытием моего барьера, – отвечаю я, проверяя кобуру.

Доедаю яичницу. Холодная. Запиваю остатками кофе.

Выхожу из столовой. За спиной слышу, как двигаются стулья, звенят приборы. В голове вопрос: это сейчас там только два сильвера, а что, если в следующий раз они придут не вдвоем?

Через десять минут мы в гараже.

– Значит, план простой, – говорю, садясь в машину. – Приезжаем, оцениваем, изолируем угрозу, выставляем счет. И выясняем, чем таким особенным нашумели Новиковы, что привлекли гостей из другого мира.

Час спустя подъезжаем к технокомплексу Новиковых. У въезда нас встречает мужчина лет сорока – костюм дорогой, но помятый, волосы всклокочены. За ним стоят двое в рабочих комбинезонах с гербом дома Новиковых – три синие волны. Все трое выглядят так, будто не спали сутки.