Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 59

– Построила маршрут, – сообщает она. – С учетом пробок дорога займет около двадцати минут.

– Петров, ты на связи? – уточняю я по смартфону.

– Всегда на связи!

Выезжаем из гаража. Смотрю в окно на укрепленные ворота «Черного Воронка». Охранники в новой форме отдают приветствие – выглядят теперь куда солиднее. Инвестиции в их внешний вид начинают окупаться.

– Да, по Семенову, – говорю Лене, пока едем. – Какие у него предыдущие места работы?

– Официально – три года в службе безопасности дома Лебедевых. Есть несоответствия в его трудовой книжке, пробелы.

– Лебедевы… Иллюзионисты и манипуляторы. Интересно, что могло привести их агента в наше скромное агентство.

– Именно поэтому я усилила наблюдение за ним. Сейчас он под постоянным контролем. Каждый его шаг фиксируется.

Через двадцать минут мы останавливаемся у внешнего периметра. Гром глушит двигатель. Впереди – колючая проволока, предупреждающие знаки с черепами и заброшенные корпуса «Прометея». Когда‑то здесь был символ мощи дома Морозовых. Теперь – груда мусора, который даже убирать не стали. По крайней мере, пока. Типичный финал для тех, кто переоценивает свои силы. Хотя, если подумать, отличный пример для остальных домов. Бесплатный. Может, стоит водить сюда экскурсии для молодых аристократов – урок наглядный. «Вот что бывает, когда играешь в Бога без лицензии».

– Идем, – командую. – Гром, оставайся у машины на связи. Будь готов в любой момент подойти на подмогу.

– Понял. Буду следить за периметром. Ничего не пропущу.

Лена и я выходим из машины. Ирина следует за нами, держась немного позади. Идем быстрым шагом к проходу в ограждении, внимательно осматриваясь по сторонам. Она сканирует эфир переносным детектором, я слежу за окружающей обстановкой.

– Эфирный фон в норме, – сообщает она через пару минут. – Пока приборы ничего не видят.

Я включаю «Чтение связей». Картина знакомая: обычные серые нити – следы тех, кто тут работал раньше.

Проходим через пролом в стене главного корпуса. Раньше здесь, наверное, было что‑то с претензией на имперское величие. Я сам‑то не особо видел, мы на нижних уровнях гоняли негодяев. Но что мы видим сейчас – это уже лишь последствия: обгорелые стены, вывернутые металлические балки. Будто его пнул разозленный Великий Маг. Возможно, даже Аратель, то есть я. Причем так оно и было.

Ирина замирает на пороге, прижимая руки к вискам.

– Здесь… громко. Как эхо от множества голосов.

Я киваю – все как в прошлый раз.

Внутри пахнет гарью и пылью. Включаю мощный фонарик. Перед нами – ну как есть, завалы из обломков перекрытий и остатков лабораторного оборудования.

Лена переключает режим на портативном спектрометре.

– Показывает, что как бы пространство здесь кривое. Показатели прыгают – то зашкалит, то в ноль.

– Ну, если впереди похожий разлом, типа как вчера, то, возможно, он в данный момент просто икает, – предполагаю я. – Или у него скачет давление. Может, предложить ему таблетку?

Лена смотрит на меня без улыбки.

– Петров, продолжай искать везде, нет ли где данных о подобных пространственных флуктуациях, – говорю в смартфон. – И просчитай, во сколько нам обойдется лечение пространственной икоты. – Может, хотя бы он оценит юмор.

Внезапно воздух в центре зала начинает дрожать. Через секунду громкий хлопок, и вот она, родимая: мерцающая дыра размером с человека. Из нее сразу же без предисловий с грохотом выпадает массивное существо, ударяется о бетонный пол и замирает без движения.

Рука сама дергается к кобуре. Выхватываю ствол, навожу то на портал, то на этого типа. Лена также стоит, вцепившись двумя руками в пистолет, стволом водит по краям аномалии.

– Если оттуда полезет еще что‑то – стреляй без предупреждения! – бросаю я ей, не отводя взгляда от разлома.

Осторожно подхожу к существу. Приземистый тип, кожа – как будто из вулканического камня. Типа как хитиновые пластины, только по ходу реально каменные. Без сознания. Из раны на плече сочится темная, маслянистая жидкость.

– Что это? – Лена держит позицию, ствол все еще смотрит в разлом.

– Определенно не наш, – отвечаю я, наконец переводя ствол в сторону от существа, но не убирая его. На секунду включаю «Чтение связей», бросаю быстрый взгляд на пришельца. Картина сбивает с толку. Нити есть – значит, сознание присутствует. Но они… неправильные. Не цветные, не серые, а будто состоят из гравия, грубые, колючие. И все они, как щупальца, тянутся обратно в пульсирующую дыру. Связь с местом оттуда настолько сильна, что почти физически видна. Интересно.

– Петров, срочно ищи в базах любую информацию о гуманоидах с каменной кожей! И пока не выключай связь – у нас тут дыра в полутора метрах, и она не закрывается.

– Уже ищу! Но… Вот так, с ходу – ничего! Никаких подобных описаний!

В этот момент существо на полу шевелится, его каменные пальцы сжимаются. Оно издает хриплый, гортанный звук, больше похожий на скрежет камней. Потом еще один, четче:

– Кррраггх…

Я перевожу взгляд с него на пульсирующую дыру и обратно. Быстро делаю снимок с телефона, отправляю Петрову.

– Ладно. Знакомься, Петров. Похоже, это Краг. Пока без отчества. Ищи теперь все, что связано с этим словом. В мифах, легендах, детских сказках – где угодно.

– Понял! Краг… Буду копать!

Гром уже на позиции у входа. Лена вызывает подкрепление и медицинскую группу. Тем временем я осматриваю существо – а это некий панцирный гуманоид.

Товарищ этот снова шевелится, что‑то мычит. Наконец, открывает глаза – желтые, с вертикальными зрачками.

Гром, глядя на эти глаза, восклицает:

– О, у него глаза как у кота. Мурчать будет?

Краг издает низкий рык.

– Не, не будет. Ладно, хоть не шипит.

Гуманоид пытается подняться, но падает от слабости.

– Успокойся, – говорю я, показывая открытые ладони. – Мы не причиним тебе вреда.

Он издает серию гортанных звуков. Язык совершенно незнакомый, ни на что земное не похож. Смотрит на меня своими желтыми глазищами. Взгляд тяжелый, как бетонная плита. Я бы даже сказал – фундамент многоэтажки.

– Давай‑ка, друг, без резких движений, – добавляю. – У нас тут казенное имущество. Если разнесешь пол – Петров потом полгода будет удерживать стоимость ремонта из моей зарплаты. А мне еще кофе покупать. Ирина… Можешь уловить что‑нибудь? Хоть отблеск.

Ирина сосредоточенно смотрит на существо, ее лицо напряжено.

– Словами – нет… но есть образы. Вспышки. Взрывы, чужие крики… Чувство ловушки. И в нас сейчас он видит угрозу. Не понимает, где он.

Чувствую, как давление в висках нарастает от попыток читать узоры его нитей.

– Его связи с дырой ослабевают, рвутся. Но те, что остались… Парень этот изрядно осерчавший. Не на нас. На того, кто его сюда отправил или просто сейчас был по ту сторону. Попробуй спроецировать ему обратно что‑нибудь от нас. Словами не поймет, надо как‑то на ощущения. Покажи… безопасность. Покажи намерение помочь.

Ирина закрывает глаза, пальцами сжимает себе виски. Подходит ближе и прикладывает руку к своей груди, потом осторожно указывает на его рану, жестом предлагая помощь.

Существо замирает, его желтые глаза расширяются. Он смотрит на Ирину, потом на меня, на Лену с пистолетом и снова на Ирину. Медленно поднимает свою массивную каменную руку и тоже прикладывает ее к груди. Потом кивает. Один раз.

– Он… принял образ, – выдыхает Ирина, бледнея. – Доверяет. Пока.

Слегка отпускаю «Чтение». Давление в голове спадает. Паутина его нитей, только что натянутых, слегка провисает. Появляется пара новых тонких, дрожащих нитей – осторожное любопытство, направленное на Ирину, и оценивающий интерес ко мне. Хорошо. Значит, может адаптироваться. Значит, с ним можно иметь дело.

В этот момент вбегает медицинская группа. Один из санитаров замирает с аптечкой в руках, уставившись на каменную кожу и желтые глаза.

– Работать будем или?.. – бросаю я, чтобы вывести их из оцепенения.