Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 57

Но его нет.

На его месте висит… дыра, прям в воздухе. Края у этой дыры трясутся, дергаются. А сквозь нее видно какое‑то другое место – лиловое небо, кристаллы из земли торчат. Перед самой дырой воздух дрожит, как над асфальтом в жару, хотя жары никакой нет.

Портал, не иначе. Точнее, в здешнем варианте скорее пространственный разлом. Из прошлой жизни помню похожие, но там у нас были порталы как порталы, все четко, даже края ровные, как по линейке. Контролируемые, короче. А это… Края рваные, клочьями. Дрожат, как пленка на ветру. Типа, так, ломом стену прорубили. Грубо. Криво.

Отступаю на шаг.

– Петрову, – говорю Лене, – скажешь: «Нашли дыру в реальности. Следы кустарного вмешательства». И в смету для дома Зеро отдельной строкой: «Ликвидация последствий неквалифицированного магического ремонта». За такие косяки клиент должен платить двойной тариф.

– Что… что это? – тихо, почти шепотом спрашивает Лена.

– Не знаю. Но, может, сюда и ушел их исследователь. Записку бы хоть оставил, куда пошел. Ирина, попробуй «послушать» это место.

Ирина закрывает глаза, ее лицо напрягается.

– Эхо. Кто‑то там точно есть… Он паникует. И ему больно. Стоп! Еще… что‑то другое. Холодное. Голодное. Знает, что мы сейчас здесь.

Внезапно разлом вздрагивает, из его пульсирующей поверхности вырывается длинная, бледная, почти прозрачная рука с слишком большим количеством суставов. Она с хрустом впивается когтями в бетон в метре от нас, будто пытаясь вытащить наружу остальное тело.

У этой руки столько суставов, что, наверное, даже собственный локоть для нее самой же – загадка. Где заканчивается предплечье и начинается что‑то следующее – хрен поймешь.

Ладно, потом разберемся. Сейчас – работаем.

– Черт! Назад! – отталкиваю Ирину за себя.

В тот же миг из разлома выпадает, словно выплевывается, молодой человек в разорванной одежде. На ней – собственно персоной герб дома Зеро. Ну надо же, свезло так свезло! Он падает на бетон, не двигаясь. А та бледная рука тут же тянется к нему.

По нитям этого парня вижу – все плохо: они все тугие как струны и вытянуты в сторону разлома так, будто их вот‑вот порвет. Действую без раздумий. Сгущаю волю и бросаю «Разрыв», прямо в эту руку и в это короткое пространство между парнем и дырой.

– Гром!

Силовик делает резкий выпад вперед, хватает пацана за куртку. С силой тянет на себя, упираясь ногами.

Жесткое давление в голове. Что‑то из той дыры давит на меня через мой же щит, совсем охреневшие!

Рядом Ирина:

– Оно… голодное… Оно не хочет отпускать…

Из разлома вырывается луч неяркого света, вонзается в мой щит. Мир перед глазами начинает плыть, земля уходит из‑под ног. Вижу, как Лена целится из пистолета, но не стреляет, не особо понимая, куда вообще стрелять.

Нужно будет поручить Петрову изучить эту хрень подробнее. Сто процентов в наших типовых контрактах не хватает пункта о компенсации за моральный ущерб от контакта с неизвестным. Это же перспективная рыночная ниша в нашем деле.

Ладно, сами напросились. «Чтение связей» – на максимум. И что мы видим. Арсений, если это он, – его нити, бледно‑серые, тонкие, потрепанные, тянутся от него куда‑то в сторону города. Уже неплохо: значит, он – свой, здешний. Но три нити – толстые, темные – уходят прямиком в ту дыру. Их источник явно по ту сторону. Что‑то вроде канатов, за которые его тянут.

Усиливаю «Разрыв». Концентрируюсь на точке, где эти три чужие нити впиваются в сознание Арсения. Импульсом воли бью в этот узел – в саму связь, что его связывает с кем‑то по ту сторону.

Разлом вздрагивает. Рука из дыры, уже схватившая Арсения, на мгновение разжимается. Этой доли секунды хватает Грому. Он с рыком вырывает парня и отбрасывает его за свою спину, к Лене. Парень падает, кашляя и хватая ртом воздух.

Гром ворчит, тяжело дыша:

– Вечно эти ученые лезут куда не надо. Вот бы они так в очередях в банк лезли, мы бы быстрее кредиты оформляли.

Ирина смотрит на парня:

– Он без сознания.

– И то хорошо, меньше вопросов задавать будет.

Свет в разломе вспыхивает ярче. А у меня, опять двадцать пять, кровища под носом. Отступаю, все еще поддерживая щит.

– Отходим! Немедленно! Все!

Разлом пульсирует, сжимается и расширяется, и неприятно скрежещет, типа как стеклом по металлу. Рука неведомой зверушки исчезает в дыре, как не было. Постепенно дыра становится меньше, стягивается. Похоже, шоу заканчивается.

В итоге разлом сжимается до размера теннисного мяча и исчезает с тихим щелчком. Воздух на его месте еще несколько секунд дрожит, как над горячим асфальтом.

Лена осторожно приближается к месту, где была дыра, и проводит рукой в воздухе.

– Ничего.

Оборачиваюсь к спасенному – лицо бледное, невменяемое. Он сжимает в руках странный, мерцающий изнутри фиолетовым светом камень. Похоже, сувенир привез. Хорошо хоть не ценой своей жизни.

Гром быстро осматривает спасенного:

– Дышит. Пульс частый, но стабильный. Внешних повреждений нет, кроме ссадин. Но глаза… не фокусируются. Шок, и не только физический.

– Хватит диагнозов, – обрываю я. – Пошли отсюда. Гром, неси его.

И тут же на крыше соседнего, полуразрушенного цеха замечаю движение. И короткий, яркий блик – точно от солнца на стекле объектива. Как если бы кто‑то только что снимал нас. И этот кто‑то теперь быстро отползает от края крыши, скрываясь из виду. Похоже, сегодня мы устраиваем представление для широкой публики.

– Гром, следи за ним! – кидаю через плечо, указывая на спасенного. – Лена, за мной! Надо поймать оператора, пока он не начал монтировать клип.

Бежим к пожарной лестнице на стене цеха, начинаем подниматься. Отличная кардиотренировка. Лестница скрипит, шатается, но вот, наконец, выскакиваем на крышу. Никого. Ну само собой, кто нас там будет ждать. В остальном же – невежливо это, снимать без разрешения и не ждать автографов.

Осматриваемся. Я подхожу к краю. Отсюда действительно годный вид на то место, где висел разлом. Теперь там только дрожащий воздух и пустота. А так – идеальная позиция для наблюдения.

Спускаемся вниз. Гром уже поставил парня на ноги. Тот все еще не может говорить, только смотрит в пустоту широко раскрытыми глазами. Похоже, ему понравилось наше шоу.

– Увозим его, – командую. – И, надеюсь, у дома Зеро есть страховка для своих сотрудников. А то, если нет, мы можем предложить и эту услугу. Комплексный подход – наше все. Спасение клиента, устранение угрозы, страховой полис.

Группа возвращается к машине быстрым шагом. Парень не сопротивляется, кое‑как идет, но постоянно виснет мешком. Укладываем его на заднее сиденье. Как вцепился, так и сжимает фиолетовый камень, сейчас раздавит, хотя вид по‑прежнему максимально отлетевший.

Интересно, у дома Зеро в страховке прописано «изъятие сувенирной продукции из другого мира без декларации»?

Хотя какой с него сейчас спрос. Парень, похоже, до сих пор не понял, где выход, а где вход. И в каком из миров он вообще планирует завтракать.

– Не трогай, – предупреждаю Лену, которая тянется к артефакту. – Пусть специалисты дома Зеро разбираются. Наша задача – доставить живым и по возможности вменяемым.

Гром садится за руль, его лицо выражает легкое разочарование.

– А я думал, хоть постреляем немного. – Затем смотрит в зеркало заднего вида на парня. – Интересно, он хоть понял, что мы его спасли?

– Неважно, – отвечаю я. – Главное, что дом Зеро поймет, когда получит счет.

Звоню Петрову:

– Готовь медблок. И усиль охрану периметра. У нас есть свидетель. Могут быть также и нежеланные гости.

– Понял. – Голос Петрова звучит напряженно. – Уже делаю.

Значит, кто‑то, весьма вероятно, снял нас на видео. Пока неясно, кто и зачем. Возможно, агент двора, который проверяет нашу работу. Возможно, шпион другого дома. А может, просто случайный свидетель. Но теперь кто‑то знает, что мы первыми столкнулись с разломом и смогли спасти человека. Эта информация дорогого стоит.