Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 51

Елена выходит из дома с планшетом в руках. Ее взгляд на мгновение останавливается на Ирине, затем она смотрит на меня.

— Пришло новое предложение о сотрудничестве. Дом Соколовых. Официальное, через их юриста, — докладывает Елена. — Предлагают выступить арбитром в их территориальном споре с Лебедевыми. Конфликту уже не один год, сейчас снова разгорелся.

— Условия? — сразу уточняю я.

Елена пролистывает текст.

— Слишком хорошие, чтобы быть просто арбитражем. Гонорар — пятнадцать процентов. Там спор о контроле над неким медиа-холдингом. Конфликт публичный и вредит репутации обоих домов. Гонорар — фиксированная сумма плюс процент от оценки активов. Но есть подвох: на время ведения переговоров и год после их завершения «Кодекс» обязуется не работать с Лебедевыми и их прямыми аффилиатами.

— Эксклюзивность, — заключаю я. — Парни хотят за эти деньги нашу лояльность одним им.

— Именно, — кивает Елена. — Петров уже подсчитал: отказ от потенциальных контрактов с Лебедевыми и их союзниками за этот период — минус примерно сорок процентов нашего потенциального дохода. Но согласие — гарантированные миллионы сейчас.

Я смотрю на Елену, потом на распечатку в ее руках.

— Подготовь стандартный ответ. Вежливый отказ. Сошлись на загруженность другими проектами и принцип нейтралитета. Если они действительно хотят арбитража — пусть предлагают контракт без эксклюзивности. Тогда рассмотрим.

Елена кивает, начинает печатать.

— Петров будет недоволен упущенной прибылью.

— Скажи Петрову, что наша сила — в возможности выбирать, с кем работать. Как только мы упремся в какой-то один дома, мы потеряем эту силу. А потеряв ее, потеряем и все будущие гонорары. Пусть посчитает долгосрочные риски зависимости. Думаю, цифры его успокоят.

— Да есть у него уже предварительные расчеты, — сухо замечает Елена, не отрываясь от экрана. — По его данным, потенциальные потери в случае нашего альянса с Соколовыми превысят сиюминутную выгоду примерно в три раза. Он просто… любит большие цифры в столбце «доход».

— Значит, начинает мыслить стратегически. Похвали его от моего имени.

Разворачиваюсь и ухожу в сторону стройки. Ирина молча следует за мной.

Останавливаемся в относительно тихом углу, подальше от посторонних глаз и ушей.

— Твои способности восстанавливаются? — спрашиваю я прямо.

Она пожимает плечами.

— Восстанавливается то, что было. Но теперь там… пустота. И эхо. Я слышу обрывки мыслей, чувств. Но не могу отличить свои от чужих. Зачем ты меня забрал? — внезапно спрашивает она. Ее взгляд становится острее. — Я для тебя эксперимент? Образец для изучения?

— Ты можешь стать частью нашей команды, — отвечаю я честно. — Ты пережила то, что не должен был пережить никто. В этом есть ценность. А еще ты видишь и чувствуешь то, что недоступно другим. В этом есть польза.

— Прямо как ты.

— Нет. Я вижу связи. Ты же слышишь мысли. Это разные вещи.

— Не совсем, — она качает головой. — Мысли… они тоже связи. Просто очень короткие и запутанные.

Интересное наблюдение. Возможно, ее дар — это какая-то выгнутая наоборот версия моего. Она читает не социальные связи между людьми, а ментальные связи. И теперь после «Переплавки» эти связи порваны, отсюда у нее сейчас вместо ее Дара хаос.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоим шпионом? — уточняет она. — Чтобы я подслушивала чужие мысли для тебя?

— Я хочу, чтобы ты была живой и здоровой и, конечно, стала полезной здесь. Хоть и не заставляю, конечно же. А как именно полезной — посмотрим. Пока начни с малого: учись заново отличать свои мысли от чужих. И молчать о том, что слышишь. Потому что не всем это понравится.

Она кивает, ее взгляд снова становится отстраненным.

— Хорошо. Я попробую.

За последний месяц «Кодекс» снова набрал обороты. Владельцы бизнесов, мелкие магические гильдии, даже некоторые отколовшиеся члены младших ветвей великих домов — все идут к нам. Для одних я — герой, бросивший вызов системе. Для других — опасный выскочка, которого нужно убрать.

— Сегодня у нас встреча с представителем гильдии иллюзионистов, — говорит Елена, проверяя расписание. — Их вытесняют с рынка Сухаревы.

— Интересно. Направь их к Петрову. Пусть составит финансовую модель их бизнеса. А потом запросим встречу с Сухаревыми. Предложим им схему: они снимают давление, а гильдия становится их эксклюзивным подрядчиком по оформлению мероприятий. Все в плюсе. И скажи Петрову, чтобы не пугал их своими таблицами, — добавляю я. — В прошлый раз владелец пекарни чуть не упал в обморок, увидев график окупаемости булочек с маком.

— Сухаревы известны жесткостью. Сомневаюсь, что пойдут на переговоры.

— Тогда найдем их слабое место. Или поможем гильдии объединиться с кем-то из конкурентов Сухаревых. Мы работаем на клиента, но не в ущерб себе. Наша задача — сделать сотрудничество выгоднее вражды.

Я отхожу к строящейся стене. Старые обгорелые балки, установленные еще при прежнем владельце, продолжаем менять на стальные. Петров по моему приказу также закупил современные системы наблюдения и глушители связи.

Ловлю снова Михаила.

— Как продвигается установка сенсоров?

— Расставили по периметру. Тестируем. Одна ложная тревога из-за бродячей кошки. Настраиваем чувствительность.

— Хорошо. К концу недели давай уже чтоб система работала как надо. И скажи своим людям, чтобы не стреляли в кошек. У нас и так репутация людей, которые воюют с целыми домами, — не нужно добавлять к этому славу истребителей бездомных животных.

— Понял, — кивает Михаил. — Кстати, насчет новых сотрудников. Пришли еще три заявки от бывших охранников Морозовых. Брать?

— Проверь их как следует. Возможно, это честные люди, оставшиеся без работы. Дай им простые задания и посмотри, как себя поведут.

Вечером спускаюсь в подвал. Это единственное место, которое не тронула перестройка поместья. Здесь по крайней мере тихо. Я сажусь за стол, кладу перед собой пустой блокнот.

Закрываю глаза на минуту. В тишине подвала особенно ясно чувствуются собственные границы. Не те, что из камня и штукатурки. Другие. Та самая постоянная, фоновая защита, которую я когда-то назвал «щитом». «Нерушимость воли». Мой щит теперь со мной на постоянке. Он работает без моих команд, и я еще больше начинаю понимать его природу. Это не просто защита. Это проявление воли. Того самого стержня, что когда-то сделал Арателя Хранителем.

Думаю, самое время структурировать систему и принципы своего дара. Выписать даже для себя основные моменты и опорные столбы. Это поможет упорядочить объемы информации в голове, чтоб поменьше метаться от одной импровизации к другой, как фокусник-любитель.

Открываю блокнот, беру ручку. Записываю:

В дверь стучат, все как мы любим.

Ирина. Она появляется в дверном проеме и замирает, глядя на меня, чуть склонив голову. Как если бы прислушивается к чему-то внутри комнаты. Я откладываю ручку, даю ей время.

Через несколько секунд она делает шаг вперед и говорит — тихо, словно продолжая внутренний диалог:

— Тот, кого ты зовешь Петровым, думает о цифрах. Постоянно. Это… утомительно.

— Не обращай внимания. У него это профессиональная деформация, — отвечаю я, следя за ее движениями.

Она подходит к столу и наклоняется над моим блокнотом. Слишком близко, нарушая личное пространство. От нее пахнет мылом и чем-то чуть горьковатым, лекарственным. От ее кожи тянет теплом. Сижу как ни в чем не бывало, делая скидку на ее странности: человек все-таки почти пережил «Переплавку».

— Ты пишешь правила для своей магии? — Она смотрит на блокнот, ее волосы скрывают выражение лица.

— Ну, почти так. Без правил все разваливается.