Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 42

Я также делаю небольшую паузу.

— Более того, ваш вопрос лишь подчеркивает суть проблемы. Вы, представитель великого дома, в открытом суде пытаетесь оспорить право частного лица — уже зарегистрированного предпринимателя — нанимать охрану для защиты от нападений. Это звучит как поиск любой формальной зацепки, чтобы оправдать тот факт, что ваш дом организовал вооруженное нападение на легальное коммерческое предприятие. Вопрос стоит не о нашем статусе. Вопрос стоит о ваших методах.

Я кладу на стол один самый простой самый стандартный документ — копию свидетельства о регистрации «Кодекса».

— Я легализовался. «Агентство „Кодекс“» зарегистрировано, платит налоги и действует в рамках имперского законодательства. Мои сотрудники оформлены по трудовому кодексу. Легальный субъект рынка. И именно как легальный субъект я и задаю вопрос суду: почему дом, чья власть зиждется на соблюдении традиций и законов, систематически пытается уничтожить легальное предприятие внеправовыми методами? Если моя деятельность незаконна — докажите это. Если законна — гарантируйте мне защиту от бандитизма, даже если бандиты носят вашу фамилию.

Лорд Вадим не моргает. Его кулак разжимается, и он кладет руки перед собой ладонями вниз.

— Легальный субъект, — повторяет он с презрением. — Регистрация не делает методы легальными. Ваше «агентство» с первого дня специализируется на шантаже, угрозах и провокациях. Вы вмешиваетесь в дела, которые вас не касаются, используя сомнительные «аналитические» методы, чтобы вымогать уступки. История с чиновником Пономаревым — яркий пример. Вы не оказывали ему услуг. Вы пригрозили ему разоблачением, чтобы заставить замолчать.

Он поворачивается к судьям, и его голос приобретает вес.

— Это не бизнес. Это — инструмент целевого саботажа и вымогательства, прикрытый бумажкой о регистрации. И вопрос даже не в том, кто первый напал. Вопрос в том, имеет ли право такая… структура на существование в принципе. Или ее деятельность сама по себе является провокацией, ведущей к насилию.

Он мастерски сменил тактику. Теперь он пытается представить мою деятельность как изначально преступную, что оправдывает любые меры «противодействия» со стороны дома.

— Уважаемые судьи, — начинаю я. — Лорд Вадим снова подменяет понятия. Предоставление клиенту информации о возможных юридических рисках и последствиях его действий — это не шантаж. Это консалтинг. Мы не угрожали господину Пономареву. Мы проинформировали его о том, что его действия имеют признаки коррупционной схемы и могут стать достоянием суда. Суд сделал выводы сам. Что касается «провокации»… — я делаю паузу, смотрю прямо на Вадима, — то единственной провокацией здесь было вооруженное нападение на мой офис. Именно оно, а не наши юридические консультации, перевело этот конфликт в плоскость насилия. И именно этот факт требует объяснения.

Лорд Вадим медленно поднимается.

— Объяснения? Вы требуете объяснений за действия, которые были лишь ответом на ваше же вмешательство? За людей, которые пострадали, защищая интересы дома от вашего наглого скандализма?

— За людей, которые с оружием в руках ломали ворота частного владения, — парирую я, тоже вставая. — Их страдания меня интересуют ровно в той же степени, в какой мои интересуют вас. То есть никак.

Вот же, блин. Я нарушил неписаное правило — не отвечать на эмоции эмоцией в такой инстанции. Но иногда правила надо ломать.

Тогда я перехожу в заключительную контратаку, обращаясь уже к судьям.

— Уважаемые судьи! Я здесь не только для того, чтобы защищаться от подмены понятий. Я здесь, чтобы потребовать прекращения этого цикла. Есть запись с камер наблюдения, которая фиксирует лица и действия группы, атаковавшей нас. Наши скромные возможности не позволили отследить заказчиков до конца. Но первый и главный вопрос, который мы задаем через этот суд: каким законным интересом дом Морозовых руководствовался, организуя вооруженное нападение на зарегистрированное предприятие? Я требую не наказания — я требую гарантий, что это больше не повторится. А ответ на этот вопрос и станет такой гарантией.

Звучит солидно, правда? Петров заставил меня выучить эту фразу наизусть. Говорит, эта публика обожает, когда с ними говорят их же словами.

И тишина… Только шорох, когда леди Агния перелистывает страницы документов. Кое-где я, конечно, все еще подблефовываю. Но та же регистрация, камеры, финансовая связка с «Логистик-Центром» — это факты. Но наших действий как минимум достаточно, чтобы заставить суд занять позицию и оставить открытыми целый ряд вопросов. Хоть, конечно же, и недостаточно, чтобы сделать дому Морозовых нокаут. Так что больше играю на человеческом восприятии, чем на фактах, которых реально маловато. Вот кому спасибо, так это Елене, которая собрала эти разрозненные куски в убедительную мозаику.

Судьи, обменявшись красноречивыми взглядами, удаляются на совещание. Я остаюсь сидеть в зале. Слегка начинает побаливать голова, как от какого-нибудь ментального воздействия. Надо будет попросить Петрова найти учебник по энергоменеджменту для начинающих магов. Или хотя бы таблетки от головной боли. Второе надежнее.

Через час, который кажется вечностью, судьи возвращаются на свои места. Их лица ничего не выражают. Леди Агния снова берет молоток, но не ударяет им.

— Выслушав стороны и изучив представленные материалы, Суд родов постановляет. — И по ее тону сразу ясно: это вердикт, спорить с которым бесполезно. — Артем Серпов не подсуден Суду родов, так как не является магом крови и не находится на официальной службе у какого-либо из великих домов. Его предпринимательская деятельность, при условии ее дальнейшего соответствия имперскому законодательству, является его личным делом и не представляет непосредственного интереса для суда. Однако, — она делает паузу, — на него устанавливается официальное наблюдение со стороны нейтральных магов суда на срок один год, для подтверждения законности его методов. Дом Морозовых получает официальный выговор за превышение полномочий, использование неподобающих методов конкуренции и незаконные действия против частного лица. Все текущие обвинения с обеих сторон считаются исчерпанными в рамках данного заседания.

То есть «победила дружба»? Как мило. Только дружба у нас какая-то односторонняя: они меня убить хотят, а я просто защищаюсь.

Я медленно встаю, кланяюсь судьям и поворачиваюсь к выходу, но взгляды их буквально чувствую спиной. Не успеваю сделать и трех шагов, как с галереи для зрителей поднимается старейшина Морозовых.

— Серпов! — говорит тихо, но очень четко. — Ты отбрехался сегодня. — Он делает шаг вперед, и его трость глухо стучит по каменному полу. — Поздравляю с временной победой. Цени ее. Но запомни мои слова. Законы — не единственное, что управляет этим миром. У дома Морозовых есть традиция — восстанавливать баланс. Рано или поздно.

Разворачивается и уходит с галереи. Ну вот, началось. Суд только что вынес решение в мою пользу, а он уже вспомнил про древние традиции. Отлично! Значит, мы их действительно достали. Если бы наша победа была пустяком, он бы не нервничал. Работаем дальше.

Я выхожу из здания суда. Дело мы выиграли, и это главное. Пусть теперь Морозовы скрипят зубами — зато их вассалы наконец-то запомнили мое лицо. Бесплатная реклама, ничего не скажешь. Теперь главное — чтобы они запомнили не только лицо, но и то, что кусаться я тоже умею. Причем больно.

Сажусь в машину. Водитель трогается с места, и мы выезжаем с территории суда. Я достаю телефон, набираю номер Елены.

— Ну что? — Голос ее довольно напряжен. — Все кончено?

— Нет, — отвечаю я, глядя в окно на проносящиеся улицы. — Все только начинается. Суд-то мы выиграли, но теперь Морозовы официально объявили нас врагами. Со всеми вытекающими.

На другом конце — долгая пауза.

— … Черт, — наконец выдыхает она. — Что будем делать?

— Что мы и делали всегда, — говорю я. — Будем работать. Укреплять базу. Наращивать связи. И готовиться к очередным атакам. И кстати, не забудьте заказать пиццу. После такого хочется чего-то простого и вкусного. Без магии и скрытых угроз.