Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 27

Нить Семенова я еще не знаю, но ищу любые подозрительные, напряженные нити в районе клуба. Охрана. Водители. Все, однако, спокойно.

— Пора, — говорю я, набирая номер старшего группы прикрытия, которого Волкова выделила для операции. — Запускайте ваш спектакль у главного входа.

— Уже движемся, — следует лаконичный ответ в трубке.

Через пять минут приходит короткое сообщение: «Внимание уже на нас. Ваша зона чиста».

В двадцать три пятнадцать дверь черного выхода открывается. Выходит мужчина. Но не Семенов, по описанию не тот. Кто-то другой. Тем более что он сам садится в свою машину и уезжает.

Проходит еще двадцать минут. Неужели новый провал?

— Может, он не пришел? — шепчет Елена.

Мой желудок предательски урчит. Напоминаю себе, что героические шпионы в фильмах никогда не думают о еде в самый напряженный момент. Видимо, я плохой шпион.

В двадцать три пятьдесят дверь снова открывается. А вот теперь точно он. Григорий Семенов. Одет в дорогой, но безвкусный костюм. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги. Выглядит уставшим и раздраженным. Его нить — нервная, переливающаяся грязно-желтыми и алыми всполохами. Разочарование. Злость. Он проиграл. В таком состоянии он нам и нужен.

Он останавливается, достает пачку сигарет. Закуривает, глубоко затягивается. Его рука слегка дрожит.

— Готовься, — говорю я Елене.

Семенов стоит, курит, смотрит в пустоту. К своей машине пока не спешит.

— Пошли.

Мы выходим из машины. Двигаемся быстрым шагом.

Семенов замечает нас, когда мы в десяти метрах. Его глаза расширяются. Он инстинктивно отступает назад, к двери.

— Григорий Семенов? — говорю я громко и четко. — У нас к вам несколько вопросов.

— Кто вы? — Его голос срывается. Он бросает сигарету. — Охрана!

Но охраны нет. Дверь закрыта. Он оглядывается в сторону парковки, где в ста метрах стоит его бронированный седан.

В этот самый момент из-за угла выходят двое мужчин в гражданском — группа прикрытия Волковой. Один перекрывает Семенову путь к двери, второй, сделав шаг вперед, оказывается точно на линии прямой видимости между Семеновым и его водителем, полностью заслоняя собой происходящее.

— Не сопротивляйтесь, господин Семенов. Просто пройдемте с нами.

Семенов пытается выхватить телефон из кармана. Я делаю шаг вперед и хватаю его за руку. Не сильно, но достаточно, чтобы он понял, что лучше этого не делать.

— Не надо лишнего шума, — говорю я ему прямо в лицо. — Вы же не хотите, чтобы ваши начальники узнали о ваших… финансовых затруднениях?

Его нить вспыхивает ярким алым пятном. Он замирает.

И пока он в замешательстве, к нам выезжает черный микроавтобус. Дверь отходит в сторону. Люди Волковой быстро подхватывают Семенова под руки и заталкивают внутрь. Я заскакиваю следом. Елена — за мной. Дверь закрывается. Микроавтобус трогается.

Все заняло меньше пятнадцати секунд.

Семенов сидит, зажатый между двумя крупными мужчинами. Он тяжело дышит, лицо белое.

— Что… что вам нужно? — выдает он, наконец.

— В идеале — горячий ужин и восемь часов сна, — отвечаю я. — Но поскольку это невозможно, придется обойтись разговором. О вашей работе. О «Переплавке». О вашем начальнике, Зимине.

Я включаю «Чтение связей», готовясь к долгому и сложному допросу. Его нить — клубок жадности и тщеславия, но и побаивается за себя к тому же.

Микроавтобус везет нас в заранее подготовленное безопасное место — заброшенный ангар на окраине города. Семенов сидит, уткнувшись в колени. Охранник Волковой предлагает ему воду. Тот отказывается.

— Не надо, — говорю я охраннику. — Он аристократ. Боится, что его отравят. Хотя, учитывая его положение, это был бы неплохой выход.

Через сорок минут мы на месте. Семенова проводят в пустую, освещенную единственной лампой комнату и усаживают на стул. Он дрожит.

Я подхожу к нему, сажусь напротив.

— Начнем с самого начала, Григорий. Расскажите мне о «Северном мосте». Кто настоящий куратор «Объекта „Полюс“»?

Он смотрит на меня пустым взглядом. Его губы шевелятся, но звука нет. Я углубляю «Чтение», пытаясь найти хоть какую-то зацепку в хаосе его эмоций.

И тут я понимаю. Попадоз. Его нить… она… поврежденная. Точки, отрезки нитей, которые обычно показывают, что у людей присутствуют мысли, воспоминания, связи по текущим вопросам и темам, — их нет. На их месте — зияющие пустоты. Аккуратные, выжженные участки.

Я меняю тактику.

— Ваша последняя встреча с Виктором Зиминым. Когда она была?

Семенов хмурится, пытаясь вспомнить.

— Я… я не помню. На прошлой неделе? Или…

Его нить в месте, соответствующем этому воспоминанию, представляет собой расползшееся серое пятно.

— Операция «Северный мост» от десятого октября, — продолжаю я. — Что отгружали?

Снова пустота. Ничего.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на Елену. Она стоит у двери, ее лицо напряжено.

— Что? — тихо спрашивает она.

— Он чист, — говорю я, глядя на Семенова, который бессмысленно смотрит перед собой. — Его память. Воспоминания о «Переплавке»… их стерли. Менталисты Морозовых поработали на опережение.

Глава 13

Семенова пришлось отпустить. Для нас он в его нынешнем состоянии — оболочка с выжженной памятью. Докладываю Волковой о провале.

— Зашибись, — говорит она без эмоций. — Морозовы работают чисто. Но твоя работа над этим делом не прошла даром для тебя. Мне на самом деле никогда не нужен был просто исполнитель, таких у меня хватает. Ты мне нужен… самостоятельным.

В тот момент я еще не понял, что означали ее слова. Минут десять сидел и обдумывал. «Самостоятельным»… Для таких, как она, таких, кто плетет интриги на уровне без пяти минут уровня двора, это вполне могло звучать как способ переложить ответственность. Но когда на следующее утро пришло сообщение, я понял, что княжна на сей раз отожгла не по-детски.

Я перечитываю сообщение три раза. Вот это поворот! Варвара по ходу просто не стала тянуть кота, а в моменте меняет правила игры. Как я это могу понять, зная ее величество: мой статус исполнителя себя исчерпал. Провал с Семеновым был последней каплей, который, по-видимому, ее убедил, что против Морозовых такие движения, какие мы применяли, не работают. Их дом, вся их система чересчур бюрократизирована, а защищена, пожалуй, еще куда серьезнее. Чтобы перестать топтаться на месте, терять время, а иногда даже и людей, и нанести оппонентам какой-то уже более реальный урон, солдата-исполнителя недостаточно. Ибо хорошо выполнять приказы — это конечно базару ноль, но как самостоятельная единица я смогу стать способным создавать им проблемы поинтереснее, и к тому же на более постоянной основе. Быть вроде как и партизаном, но с собственной базой и ресурсами. Черт возьми, я же в конце концов доказал, что могу выживать, импровизировать и бить точно в болевые точки. Теперь Варвара дает мне для этого плацдарм. Отобранный за долги — значит явно проблемный, но зато свой.

Елена молчит, ждет, пока я прокомментирую происходящее первым.

— Меняем прописку, — отвечаю я. — Волкова подарила нам поместье. «Черный Воронок».

— Подарила? — Елена поднимает бровь. — Наверное, с сюрпризом. И где ключи от этого замка?

— В сообщении код от ворот. Думаю, ключи придется искать на месте. Или ломать двери и менять замки.

— Ну что ж. — Елена пожимает плечами и уже достает ключи от машины. — Поехали смотреть на новое приобретение?

Дорога занимает около часа. Мы молчим, каждый погруженный в свои мысли. Я пытаюсь понять, где же здесь во всем этом подвох.

Останавливаемся у ржавых ворот, достаю телефон, набираю код. Замок щелкает.

— Ну… — Елена выходит из машины, деловая, руки в карманах. — Поздравляю с приобретением. Теперь у тебя есть своя помойка с привидениями.