Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 202
Читаю, не торопясь. Волкова молча смотрит на трек и на пролетающие мимо чужие болиды.
– Империя будет в восторге, – замечаю я, откладывая первый лист.
– Это только фасад. – Волкова протягивает руку, тычет пальцем в середину документа. – Читай дальше.
Я дохожу до раздела «Сопутствующие мероприятия». Перечитываю один абзац, потом второй.
– Они собираются… – произношу медленно. – На площади для отвода глаз устроят шоу, откроют обычный разлом, выпустят оттуда тварей и ликвидируют их героически сразу же на месте. В другом месте параллельно будет открыт стабильный портал, если верить тексту. Через него будут переброшены из Эфириума сюда к нам все основные силы четвёртой расы.
– Я так это понимаю, – Волкова наклоняется вперёд. – Что по аналогии с тем, как заменили императора, они заменят всех людей на самых значимых постах по всей империи. А тех, кто не подлежит замене, объявят пособниками иномирцев и уничтожат. Вместе с настоящими, в кавычках, чужаками – крагами, сильверами.
– Значит, война с иномирцами, в том виде, в каком она происходит сейчас – это отвлекающий манёвр, – говорю я. – Людей заставляют смотреть на внешнего врага, и не замечать, что происходит у них под носом. Пока они заняты охотой на чужаков‑иномирцев, их собственное окружение тихо заменяют. А если кто и заподозрит неладное – всегда можно объявить его пособником иномирцев. Двойной удар.
Волкова слушает, барабанит пальцами по столу. Я продолжаю:
– Как именно они заменяют? Физически убирают оригиналов и ставят своих? Или вселяются в тела? Судя по императору – зрачки, нет теплоследа – скорее первое. А заменённые? Уничтожены? В плену? В любом случае, такой метод потянет только верхушку. На всех простых людей это ж сколько ресурсов надо. Но тогда зачем этот спектакль на всю страну? Не проще ли открыть портал втихую, в глухом месте?
Волкова перелистывает страницу в папке, проводит пальцем по абзацу.
– Затем, что для стабильного портала нужны десятки, если не сотни магов, работающих синхронно. Собрать их тайком невозможно. А на празднике – пожалуйста. Их соберут как участников шоу. Они будут показывать народу спецэффекты, даже не подозревая, что их сила уходит ещё и на поддержание портала.
Она откидывается на спинку кресла.
– Это моя версия. Хотела бы я ошибаться, но, перебирала много разных вариантов. Как‑то всё оно складывается именно так вокруг этой распечатки. И «Великий праздник» – он для того, чтобы народ увидел: император заботится о них. Вот какой широкий праздник устроил, ой, незадача – разлом, монстры, но император защитит. Пиф‑паф – и чудовища повержены, разлом закрыт. В прямом эфире. Лояльность и восторг.
– Мы должны сорвать ритуал, – говорю. – И раскрыть правду, и вот бы ещё это сделать прямо в момент этого торжества, в прямом эфире. Но одного этого документа может быть недостаточно, – я перебираю листы. – Хотя это хорошая основа. Если в эфире показать эти пункты сценария, у зрителей появятся вопросы.
– А когда появятся вопросы, – подхватывает Волкова, – можно добавить ещё кое‑что.
Глава 19
Она достаёт ещё один свёрнутый лист, разворачивает его на столике.
– Помнишь экспертизу крови нового императора? Которая якобы доказала, что он человек?
– Помню, – киваю, не отрывая взгляда от листа.
– Подделка. – Она придавливает лист пальцем. – Это показания одного из лаборантов. Не спрашивай, откуда это у меня. – княжна усмехается краешком губ. – Иначе бы меня не звали Варвара Волкова, и я не заменяла отца как глава самого Великого Рода. Так вот, лаборант докладывает, что видел, как пробирки с образцами заменяли. Доказательств больше нет, но этот лист – хотя бы намёк.
– То есть, опять нет ни печатей, ни подписей? – смотрю на неё. – Такая же обычная распечатка. Без печатей, без подписей. В эпоху нейросетей любой школьник такое за час нарисует.
– Нарисует, – соглашается Волкова. – Но не с такими деталями. Здесь сроки, фамилии, конкретные артефакты, схемы взаимодействия. Это не выдумать на коленке.
– Ну, допустим, при желании…
– Главное не это. – Она перебивает. – Мы не в суде. Мы в информационном поле. Если сценарий утечёт за день до шоу, журналисты устроят скандал. Даже если потом признают подделкой, осадок останется. А когда во время эфира начнутся нестыковки – зрители вспомнят. Нам нужно много‑много сомнения.
Я думаю, пытаюсь взвесить, насколько это вообще реально может сработать, или же мы тратим время на нежизнеспособный вариант.
– Хорошо. Допустим, сработает. И что дальше?
– Дальше ты перехватываешь эфир.
– И вы верите, что этого хватит? – всё же уточняю.
– Хватит, чтобы посеять сомнения. – Повторяет Волкова и делает глоток воды. – А дальше правда разойдётся сама.
Она замолкает, долго о чём‑то думает, глядя куда‑то в сторону, потом добавляет:
– А вот как это попало ко мне на самом деле… Есть одна… версия. Помнишь про Белова? Я рассказывала тебе у себя в особняке. Когда он только начинал, он… подкатывал ко мне… Я его отвергла. У нас с ним тогда… Ну, не важно. В общем, у меня есть основания думать, что этой бумагой я обязана ему. Что он… не забыл. Ну а может решил поиграть со мной, или может свои счёты с кем‑то сводит таким способом… Неважно. Но я почти уверена, что это его рук дело.
Помню‑помню, Варвара упоминала о некотором их совместном прошлом. И, зная, что зачастую двигает мужиками, даже в политике, и даже независимо от их статуса, я вполне мог бы согласиться с её версией.
– То есть сам Белов, правая рука императора, который творит по всей империи всю эту дичь, помог врагам, помог тебе, а значит и мне через тебя, и всем другим нелояльным? – спрашиваю я, но скорее риторически, ответа не ожидаю.
– Этого я не говорила, – Волкова отводит взгляд. – Есть предположение. Не больше. Оставим это. Так вот, о чём я говорила? Если показать народу сценарий праздника и ритуала и сделать дополнительный акцент на том, что официальная экспертиза – фальшивка, и подкрепить это показаниями лаборанта… – она пожимает плечами. – Журналисты ухватятся.
– Значит – перехватим трансляцию в момент, когда император будет открывать разлом, – говорю я.
– Если сделать это раньше, – княжна ставит бутылку и прижимает ладонь к столу, – они просто отменят шоу, сошлются на неполадки, и у нас не будет второго шанса. У меня, может, и подавно. А раскрыть правду в момент прямого эфира, когда на них смотрят миллионы, им будет сложно отмазаться. Мы запустим процесс – дальше правда разойдётся сама.
– Значит, ждём праздника, ждём шоу, – заключаю я.
– Именно. – Волкова поправляет воротник комбинезона. – И если мы ничего не сделаем, через месяц будем жить в империи в качестве рабов для нелюдей. Если ещё будем живы.
Варвара поднимается, натягивает шлем, опускает забрало. Не прощаясь, идёт к своему болиду, садится. Машина взлетает, и она уходит на трек, даже не оглянувшись.
Арестовать Волкову? Это что ж это получается, если в расход пошли такие, как она… Да эти черти совсем уже охренели. Но пора уже охренеть и нам. Через шесть дней помогу им в организации праздника. И покончим со всем этим.
Захожу во двор особняка Мещерской. Скорбенко моет автобус, как обычно, – ведро с мыльной водой, тряпка, он трёт бока своего верного зверя, насвистывает что‑то. Увидев меня, машет рукой с тряпкой, разбрасывая брызги.
В доме тепло. Стол накрыт, пахнет щами и свежим хлебом. Гром сидит в гостиной с планшетом, поднимает голову. Молча достаю папку, кладу на стол. Гром берёт, открывает, листает. Читает быстро, его лицо меняется – сначала спокойное, потом сосредоточенное, потом он откладывает листы и смотрит на меня.
– Это серьёзно.
– Серьёзнее некуда.
– Как добыли?
– Да, по‑разному.