Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 200

И вот опять – она не спрашивает, приеду ли. Она просто называет время и место. Как это по… Волковски.

– Буду, – отвечаю.

Короткие гудки. Княжна уже отключилась.

Спросонья в голове проясняется не сразу, но одно понятно: если она звонит сама, с левого номера, в такую рань – значит, дело серьёзное.

Собираюсь. В горле першит, хочется кофе. Не сразу понимаю, что это не моё собственное желание, а просто запах с кухни добрался до второго этажа. Клавдия Петровна так наколдовала там, на кухне, что аромат этот просочился сквозь стены, поднялся по лестнице и теперь дразнит рецепторы. Тело Артёма отзывается, хотя мозг ещё ничего не заказывал.

Внезапно из‑за стены доносится короткий резкий хлопок, как от лопнувшей стеклянной колбы. Я в чём есть подскакиваю и лечу по коридору, уже догадавшись, откуда был звук. Вбегаю в спальню Мещерской. Краг стоит, вытянув руки, а перед ним – ровный круг диаметром в полметра, внутри которого – серая мгла и… чей‑то силуэт?

– Получилось! – рычит краг.

Силуэт движется, приближается. Я различаю руку, плечо, голову.

В этот момент свет в доме гаснет. Выбивает пробки или кто‑то специально отключает электричество. Утро не утро, а поздняя осень – без ламп темно, почти как ночью.

Портал в темноте слепит глаза, выглядит намного ярче, чем он есть на самом деле. Я делаю шаг вперёд, серость по ту сторону пульсирует, переливается. Воздух вокруг тёплый, волосы на руках шевелятся. Ещё шаг, и я войду.

Протягиваю руку, краг в ту же секунду перехватывает моё запястье каменной ладонью.

– Нельзя, – отрезает он. – Ещё не готово. Если ты войдёшь, вы оба застрянете.

– Кто это? Павел?

– Не знаю. – Глаза крага светятся во тьме.

Портал вздрагивает, быстро сжимается сразу наполовину. Силуэт больше не виден.

– Завтра, – выдыхает краг. – Завтра повторим.

Я стою в темноте особняка, слышу, как Клавдия Петровна ругается на кухне, и смотрю на точку света, которая медленно гаснет.

Глава 18

Я спускаюсь на кухню. Там уже Гром, сидит за столом в куртке, под ней угадывается бронежилет – такое ощущение, что он не снимал его даже ночью. Перед ним пустая чашка и раскрошенный бутерброд.

Клавдия Петровна наливает кофе – чёрный, густой, такой, что поставь ложку, и будет стоять. После приносит тарелку – яичница с беконом, всё как мы любим. Жир шипит, края белка чуть хрустят, бекон, когда я поддеваю его вилкой, тянется упругой полоской и только потом отрывается.

Кусок обжигает нёбо, я жую не торопясь.

Вваливается Леонид, садится напротив, хватает кружку и делает глоток, не глядя. Обжигается, зло чертыхается и отодвигает горячую посудину подальше.

– Горячо, – сообщает он с видом первооткрывателя.

– Я же говорю – умные все стали, а элементарное не понимают, – бурчит Клавдия Петровна, но приносит ему кувшин с водой, чтобы разбавить.

– Куда‑то намылился? – спрашивает Гром, догадавшись, наверное, по моему собранному виду.

– К Волковой, – отвечаю. – Помнишь такую?

– А то! Я бы тоже сгонял! – потирает н руками и тут же добавляет: – Да я тихо, только тебя прикрыть.

– Нет. – Я доедаю бутерброд. – Ты здесь за старшего. Сегодня я сам.

– А если кто из «Чистых» или беловских на хвост сядет?

– Да пофиг! – отмахиваюсь я. – Где сядут, там и лягут.

Гром не спорит, но я вижу, как его желваки играют. Он трогает свой бок, там обычно висит автомат, но сейчас его нет.

Клавдия Петровна вздыхает, пододвигает ближе тарелку с тостами. Беру один, масло уже впиталось, на зубах мягко хрустит корочка.

– Ешь, – командует. – Дорога не близкая.

Такси высаживает меня у здания, которое хочется называть просто гигантским «кубом». Этакая гранитная громадина с матовыми бежевыми панелями, почти вросший в землю, с явным аристократическим размахом. Широкие тонированные окна, за которыми угадывается просторный холл, над входом – массивная бронзовая табличка с гравировкой: «Graviton. Private Racing Track». Место не прячется, но и не лезет в глаза. Тот, кто не знает – пройдёт мимо, решив, что это очередной частный клуб для заскучавших богачей. Но я‑то уже знаю, что внутри меня ждёт скорость и адреналин, а также знаю, что ждёт меня и разговор, от которого может зависеть больше, чем все такие «Гравитоны» вместе взятые.

Иду к дверям. Под ногами хрустит ледяная корка – снег вчерашний подтаял, потом ударил морозец. Дворник в оранжевом жилете методично разгоняет эту корку, гоняет осколки по тротуару.

Нажимаю кнопку звонка.

– «Гравитон», – раздаётся из динамика приятный женский голос. – Назовитесь, пожалуйста.

– Дмитрий Связев.

Тишина. Видимо, сверяют со списком. Затем раздаётся щелчок.

– Проходите. Вас ожидают.

Дверь бесшумно отъезжает в сторону. Смотрю на часы – половина девятого. Нормально.

Внутри – холл с мраморным полом, чёрно‑белая гамма, свежие орхидеи в напольных вазах. За стойкой рецепшен девушка в строгом костюме, на груди эмблема – парящая стрела. Она просит мой паспорт, ещё раз сверяется со списком, наконец, протягивает бейдж с моей фамилией.

– Ваш персональный инструктор проводит вас в боксы. Княжна Волкова уже на треке.

– Благодарю, – киваю, беру бейдж.

Из двери в дальней стене холла выходит парень в белом комбинезоне, волосы зализаны гелем, лицо невозмутимое. Подходит и жестом приглашает следовать за ним, даже не представившись. Идём от рецепшен к той же двери. Слева сплошное остекление, опять же тонированное, справа – глухая стена со светильниками в виде парящих шаров. Вроде парящих, но приглядываюсь – да хрен там, прикручены на тонких кронштейнах. Не удивляюсь, если дизайнером здесь бывал кто‑нибудь из Лебедевых, любителей иллюзий.

– Давно гоняете? – спрашиваю у инструктора, чтобы как‑то завязать разговор.

– Достаточно, – отвечает он, не оборачиваясь.

Молчаливый. Ну и ладно.

Коридор упирается в дверь из матового стекла. Инструктор прикладывает карточку к сенсору, раздаётся короткий писк, дверь открывается.

За ней просторное помещение, с бетонным полом, отполированным до зеркального блеска. Вдоль стен – открытые боксы, по три штуки. В каждом – тачка, или по‑рейсерски, болид. и на этот раз, все они на самом деле висят в воздухе. Примерно в полуметре от пола, слегка покачиваясь, как поплавок на лёгкой волне. С виду – нечто среднее между привычным гоночным болидом и кабиной истребителя. Корпуса из матового карбона, обтекаемые, без единого угла. Вместо колёс – гладкое днище, по периметру которого пульсирует синеватое свечение. Кокпит, то есть кабина, закрыт прозрачным колпаком из чего‑то, что напоминает бронированное стекло.

Подхожу к первому из них. Карбон на ощупь холодный, гладкий, как лёд. Под колпаком вижу спортивное кресло, руль‑баранку, педали.

Инструктор достаёт из кармана брелок, нажимает кнопку. Колпак с тихим шипением поднимается вверх.

– Управление как в обычном автомобиле, – впервые, наконец, заговорил он. – Педаль газа, тормоз, руль. Но в поворотах кренится, как мотоцикл. Тормозить нужно раньше, чем вы привыкли. Резких движений рулём не делать – система выровняет, но вас вывернет.

– «Вывернет» – это в переносном смысле? – уточняю.

– В прямом. – Он почти улыбается. – Рекомендую сначала три круга на низкой скорости.

– Допустим, я не привыкну. И что дальше?

– Тогда вам сюда не стоило приезжать. – Он отходит, указывая на кокпит. – Садитесь. Я подгоню вашу машину к старту. Княжна Волкова уже на треке.

Забираюсь. Кресло облегает спину и бёдра. Надеваю шлем – лёгкий, с прозрачным забралом, внутри наушники плотно прилегают к ушам. На затылке какое‑то устройство, наверное, гарнитура. Застёгиваю ремни – два замка на поясе, плечевые лямки. Руль – обычная трёхспицевая баранка, обтянутая чёрной кожей с аккуратной прострочкой. Педали – всё как на коробке «автомат».