Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 134

Павел пытается расслабиться. Получается неестественная улыбка, которая выглядит как гримаса. Фотограф делает шаг назад, смотрит на нас – на Павла, на меня, на Леонида, на Ирину, на Катю.

– А вы вообще все, – говорит он, и в голосе появляется какая‑то странная нотка, – вы все, наверное, не просто так фотографируетесь? Новые документы? Поддельные паспорта? – он усмехается. – Я никому не скажу, что вы преступники и собираетесь делать поддельные паспорта. Не волнуйтесь.

Я замираю. Леонид замирает. Ирина, Катя, Наталья, Игорь – все замирают. В комнате становится так тихо, что слышно, как жужжит принтер, отрыгивая какую‑то ранее запущенную распечатку.

Глава 13

Фотограф смотрит на наши лица, и я вижу, как его собственная физиономия начинает медленно меняться. Усмешка сползает, сменяется растерянностью, потом лёгким испугом.

– Я… – он делает шаг назад, упирается спиной в принтер. – Я пошутил. Это просто шутка. У нас сейчас все такие нервные, я решил…

Он замолкает, глядя на Павла, который стоит с каменным лицом и даже не моргает. Потом переводит взгляд на меня.

– Шутка, – повторяет он. – Понимаете? У нас в районе все так шутят. Клиенты приходят, я говорю: «О, документы новые делать будете?» А они смеются.

Никто не смеётся.

Фотограф трёт лоб, снимает очки, одевает обратно.

– Ладно, – говорит он тихо. – Просто фотографируемся. Просто снимки. Как для портфолио. Или для… – он запинается, – для семейного альбома.

– Для семейного альбома, – повторяю я. – Конечно. Мы просто хотим красивые фотографии. Вся семья собралась.

– Вся семья, – эхом отзывается фотограф, и я вижу, как он выдыхает. – Я сейчас… всё сделаю. Аккуратно.

Он возвращается за фотоаппарат, стараясь не смотреть в нашу сторону.

Леонид наклоняется ко мне:

– Семейный альбом, – шепчет. – Хорошо придумал.

– Молчи, – так же тихо отвечаю. – Ещё не вечер.

– Итак, – говорит фотограф Павлу. – Давайте без улыбки. Просто лицо, как в жизни. Какое оно есть. Вы же не на свадьбу идёте.

Я подхожу ближе, встаю за спиной у менеджера, чтобы Павел меня видел.

– Павел, – говорю тихо. – Представь, что ты сидишь в нашей столовой, Клавдия Петровна ставит перед тобой тарелку супа, а ты считаешь, сколько ложек съел, чтобы потом Петрову отчитаться.

– А зачем мне считать? – Павел смотрит на меня.

– Чтобы он не ворчал, что продукты кончаются. Ты ж видел, как он таблицы ведёт. Ему цифры нужны.

Павел на секунду задумывается, и его лицо чуть расслабляется.

– Так, – фотограф щёлкает. – Уже лучше. Не улыбаться. Спокойно. Ещё один.

Щелчок.

Павел подходит к монитору, замирает. Смотрит на своё лицо, потом переводит взгляд на фотографа.

– А можно другой вариант? – спрашивает.

– Это лучший, – фотограф пожимает плечами. – Остальные хуже.

Павел вздыхает, снова смотрит на экран.

– Ладно, – говорит. – Пусть так.

– Готово. Следующий.

Заходит Наталья, садится, смотрит прямо. Фотограф щёлкает два раза, даже ничего не комментирует. Как и все, она подходит к монитору, пробегает глазами по своим снимкам, кивает.

– Всё хорошо, – говорит. – Распечатывайте.

– Хорошо. Следующий.

Игорь садится, смотрит на камеру. Менеджер щёлкает.

– Ещё один. Всё.

У монитора Игорь хмыкает.

– Как есть, так и есть, – говорит. – Печатайте.

Леонид устраивается, улыбаясь во весь рот.

– Вы на паспорт? – уточняет менеджер.

– А что, нельзя улыбаться?

– Можно, если вы хотите, чтобы каждый патрульный, который проверит ваш паспорт, видел, как вы радуетесь жизни.

– А почему нет? – Леонид улыбается ещё шире. – Жизнь прикольная.

– Ну‑ну, – хозяин несколько раз щёлкает. – Если вас это устраивает. Ещё один. Готово.

Леонид улыбается своим снимкам.

– Хорош, – говорит сам себе. – Прямо кинозвезда.

– Кинозвезда с улыбкой от уха до уха, – замечает фотограф. – Вам точно этот вариант?

– А что, есть лучше? – Леонид листает снимки. – Этот, – показывает. – Тоже ничего.

– Я бы взял третий, – говорю я. – Там хоть глаза видно.

– Глаза – это важно, – серьёзно кивает Леонид. – Ладно, третий так третий.

Последним прохожу я. Смотрю на свои три варианта. На всех одно и то же лицо, только свет чуть разный.

– Первый, – говорю.

Сидим, ждём, пока фотограф отредактирует снимки в программе и распечатает. Принтер жужжит, выплёвывая готовые снимки один за другим.

– Всё, – менеджер протягивает пакет с семью конвертами. – Ваши снимки. С вас три пятьсот.

Я достаю банковскую карту, чтоб оплатить, Леонид останавливает меня:

– А многодетным скидки не делаете? – спрашивает он с самым серьёзным лицом.

– Многодетным? – фотограф переводит взгляд с него на меня, потом на остальных.

– Ну да, – Леонид кивает в нашу сторону. – Семеро детей. Я старший, – он кладёт руку мне на плечо, – это младший. Остальные кто как. Вон та, – он показывает на Ирину, – вообще близняшка, только выросла быстрее.

– Я старше тебя, – говорю, сбрасывая его руку.

– Тише, – шепчет он с укоризной. – Не разрушай образ. Мы тут все братья и сёстры, забыл?

Фотограф смотрит на нас, потом на Наталью, Игоря, Павла, Катю. Катя хихикает, прикрывая рот рукой.

– Многодетным у нас скидка, – медленно говорит он, явно пытаясь понять, шутят с ним или нет. – Только удостоверение надо.

– Удостоверение оставили дома, – вздыхает Леонид. – Ладно, плати, брат. Нас, видимо, развели.

Я протягиваю карту. Фотограф пробивает оплату, протягивает чек.

– В следующий раз документ приносите, – говорит он, и я замечаю, как уголки его губ подрагивают.

– Обязательно, – киваю.

Прежде, чем выйти на улицу, прошу всех членов команды по очереди расписаться на чистых листках бумаги – образцы подписей для Виктора Сергеевича.

Выходим, Катя смеётся уже в голос.

– Вы видели его лицо? – говорит она. – Он реально задумался.

– Он задумался, как бы нас побыстрее выпроводить, – замечает Ирина. – Семь человек, половина с каменными лицами, а один ещё и скидку просит.

– Это я каменный? – возмущается Павел.

– Ты – старательный, – поправляет Наталья. – Просто фотографу показалось.

– Ладно, – достаю телефон, смотрю время. – Снимки готовы. Мы с Леонидом к чиновнику. Ирина, веди всех обратно. Осторожно.

– Да, босс, – кивает она. – Будьте там сами поосторожнее.

– Обязательно, – говорю.

Ирина уводит группу в сторону пустыря. Мы с Леонидом идём к метро. На ходу пересчитываю конверты с фотографиями – все на месте.

– Слушай, – говорит Леонид, когда мы спустились в метро и подходим к турникетам. Дежурные косятся на мою сумку, один подходит и проводит ручным сканером. Сканер, не обнаружив ничего подозрительного, не издаёт никаких звуков, и дежурный удовлетворенно машет рукой, мол, проходи. – А что, если чиновник нас сдаст? Мы ему деньги, а он…

– Не сдаст, – прохожу турникет, жду его.

– Почему ты так уверен?

– Он боится, что его самого вычислят. А если он нас сдаст – вычислят быстрее, чем он успеет паспорта в сейф спрятать.

– А если его прижмут? Заставят?

– Тогда ему придётся объяснять, откуда у него столько налички. А это, – я усмехаюсь, – он вряд ли хорошо умеет объяснять.

Леонид, наконец, тоже проходит турникет.

– Логика есть, – соглашается он, когда мы спускаемся на платформу. – Но я бы на его месте…

– Ты бы на его месте давно уже в Испании сидел, – перебиваю. – Но, видишь, он здесь, в своём кабинете, и поэтому боится каждого шороха. А нам с ним делить нечего.

Выходим на «Войковской». Поднимаемся, идём к «Метрополису». Поднимаемся на третий этаж, находим свободный столик у окна.

– Кофе будешь? – спрашиваю.

– Буду. Чёрный.

Иду к стойке кофейни, заказываю два напитка. Пока жду, оглядываю зал – никого подозрительного ни по виду, ни по нитям.