Имперский Хранитель. Тетралогия (СИ), стр. 112

– Новички. Присмотрите за ними.

Лена есть Лена. Не доверяет никому, пока не проверит лично.

Проходим в гостиную, где уже сидят Гром и Ирина. Трое садятся, оглядываются.

Лена догоняет нас, прислоняется к косяку, скрещивает руки на груди. Готова слушать.

– Рассказывай, – говорю.

И он рассказывает. Долго, подробно. Как выживали в городе, избегая травли и поимки, как прятались, как находили постепенно друг друга. Что в городе чуть ли ни целая сеть таких же – нелегальных аномалов, которых Морозовы нет‑нет, да отлавливали. Что им нужна база, защита, координация. Что они тоже умеют кое‑что, и если что, это не только кастрюли мыть.

– Игорь у нас регенератор, – объясняет Леонид. – Наталья – по эмоциям. Я – по части скрытности. Завтра всё покажем.

Гром молча слушает, только иногда хмыкает. Ирина закрывает глаза, слушает эхо эмоций Леонида – потом мне кивает: мол, не врёт.

– Хорошо. – Поворачиваюсь к Леониду. – И что предлагаешь?

– Объединиться. Вы нам кров и защиту. Мы вам – свои способности и информацию. Вместе тому, что грядёт, противостоять сможем.

– А что грядёт‑то?

Леонид смотрит в окно, где снова сгущаются тучи.

– Не знаю точно. Но чувствую. Как и вы.

Ирина вздрагивает.

– Оставайтесь пока, – говорю. – С остальными познакомишь. Решим.

Леонид кивает. Встаёт, руку мне жмёт.

– Спасибо. Не ошибся я в вас.

– Посмотрим, – бросаю я в него недоверчивый взгляд, чтоб не расслаблялся.

Они выходят в коридор, где их уже Петров подхватывает, чтобы отвести в гостевую комнату и заодно, наверное, личные вещи для статистики пересчитать.

Гром подходит ко мне:

– Доверяешь?

– Не особо. Но выбора мало. Союзники нужны. В одиночку сейчас – только в морге тепло.

– Это да. – Он чешет затылок. – Ладно, пойду посты проверю.

Лена задерживается на секунду:

– Я за ними послежу. Если что – сразу скажу.

Киваю. Она уходит.

Утром за столом шумно, но пока, слава Великим Силам, не от разрывов бомб. Клавдия Петровна разносит посуду, приборы, Гром стирает с лица своей тарелки вторую порцию яичницы, Петров с планшетом и ложкой одновременно управляется. Краги в углу что‑то наше из еды осваивают, старательно жуют, морщатся, но едят. Сильверы к столу не садятся – они вообще едят редко, больше водой и светом питаются, но сегодня старший взял кусочек хлеба, отщипывает по чуть‑чуть, пробует.

Новички сидят рядом со мной. Леонид оглядывается, привыкает к столпотворению. Игорь молча ест, зыркает исподлобья. Наталья спокойно пьёт чай, её глаза изучают всё вокруг без удивления – такие глаза бывают у людей, которые многое видели и давно перестали удивляться.

– Ну и как вам наши хоромы? – спрашиваю.

– Шумно, – признаётся Леонид. – Но… хорошо. По‑человечески как‑то.

– Это пока Вера не вернулась. Она вернётся – тут тихо не будет. Она с половником разгоняет всех, кто без дела шастает.

Леонид улыбается, берёт ложку.

Лена сидит напротив, пьёт кофе, но краем глаза наблюдает за новичками. Я знаю – она уже мысленно составила на них досье.

Гром сегодня не торопится с тренировками. Видимо, решил дать всем фору после вчерашнего – первый день блокады, визит парламентёра, движухи всем хватило. Да и новичкам надо дать освоиться, а не с порога гнать в хвост и в гриву.

Однако сразу после завтрака он уже собирается свистнуть всех на построение, но я его останавливаю:

– Погоди. На улице сегодня не будем.

– Почему? – Гром смотрит на меня с недоумением.

– Дроны, – киваю на окно. – Они Леонида с ребятами, возможно, ещё не видели. Нечего их раньше времени светить. Чем меньше знают, кто у нас появился, тем лучше.

Гром чешет затылок, потом кивает:

– Логично. Тогда в зале. Все в спортзал! – рявкает он уже по‑новому. – Новички, покажете, на что способны.

Выходим в коридор, направляемся в спортзал. Теперь из‑за имперских прихвостней мы должны тут взаперти торчать. Когда у этих летунов, интересно, пересменка на подзарядку?

По пути проходим мимо мешков с песком, которые со вчерашнего дня так и лежат у стен – поставили наспех, когда готовились к обороне, а убирать уже и смысла нет, если снова полезут. Стены в нескольких местах выщерблены – следы от осколков. Ирина однажды как‑то пошутила, сказав, что это теперь наш фирменный дизайн – «боевой шик». Я тогда усмехнулся, а сейчас смотрю и думаю – надолго ли нам этого «шика».

В спортзале просторно, света хватает. Гром выгоняет всех в центр, сам встаёт у стены, наблюдает.

– Ну, давай, Игорь, – Леонид кивает.

Игорь нехотя вытаскивает руку из кармана, достаёт нож, полосует по ладони. Кровь брызжет, я вздрагиваю – самое зрелище с утра пораньше… А он просто стоит, смотрит. Через несколько секунд рана затягивается, остаётся только розовый шрам.

– Ничего себе, – Гром присвистывает. – Тебя бы в мясной цех – безотходное производство.

Игорь хмурится.

– Шутка, – поясняю. – Расслабься. Наталья, твоя очередь.

Она смотрит на Грома своими спокойными глазами. Тот стоит руки на груди, ждёт. Секунда, другая… и вдруг Гром дёргается, оглядывается.

– Что за… – бормочет. – Показалось, за спиной кто‑то стоит.

– Испуг, – поясняет Наталья. – Совсем чуть‑чуть, на грани.

– А если наоборот, нужно успокоить кого‑нибудь?

Она переводит взгляд на Петрова, который как раз вышел на крыльцо с планшетом. Тот замирает, лицо разглаживается, он глубоко вздыхает и садится на ступеньку.

– Странно… – говорит он. – Спокойно вдруг стало. Как будто всё хорошо, и цифры сходятся.

– Цифры у тебя никогда не сходятся, – замечает Гром.

– Ну вот, сейчас сошлись.

Наталья улыбается.

– Полезный навык, – киваю. – Особенно на переговорах.

Гром уже строит всех в шеренгу.

– Ладно, хватит любоваться. Кросс по залу десять кругов! Игорь, Наталья, Леонид – с нами! Бегом!

– Я не бегала лет десять, – признаётся Наталья.

– Сейчас побегаешь. Организм вспомнит. Вперёд!

И они побежали. Гром сзади подгоняет, краги рядом топают. Сильверы тоже бегут, но легче, почти не касаясь земли. Анна с Марком замыкают.

Наталья выдыхается на втором круге. Гром разрешает ей перейти на шаг, но сам рядом идёт, следит. Игорь держится молодцом – регенерация, видать, не только раны заживляет, но и выносливость даёт.

После кросса – растяжка. Гром гоняет всех по полной. Игорь тянется, морщится, но терпит. Наталья просто садится на пол и смотрит в потолок.

– Всё, – выдыхает она. – Я труп.

– Ничего, – утешает Гром. – Завтра ещё раз. Послезавтра ещё. Через неделю спасибо скажешь.

– Не скажу.

– Скажешь.

После физкультуры – снова черёд магии. Сажусь в центр круга, зову всех.

– Леонид, Игорь, Наталья, садитесь напротив.

Они садятся. Включаю «Чтение». Итак, что же мы видим. Леонид – нити спокойные, ровные, но с тёмными вкраплениями где‑то глубоко. Возможно, бывший военный, многое видел, многое пережил. Игорь – нити пульсируют, красноватые, парень злой, но не на меня, на весь мир вообще. Наталья – у неё интересно. Нити мягкие, текучие, как вода, и от них как будто веет осязаемым теплом.

– Наталья, – говорю. – Ты когда на Грома испуг наводила, что чувствовала?

– Пустоту, – отвечает она. – Как будто внутри всё замирает, и я эту пустоту наружу выталкиваю.

– А когда успокаивала того человека?

– Тепло. Представляю, что всех обнимаю.

– Хм. У тебя как будто дар… прямой. То есть… Ты не через нити действуешь, ты сразу в эмоции бьёшь.

Она кивает, хотя видно, что не до конца понимает.

– Ладно, теперь эксперимент. Игорь, Наталья, встаньте рядом.

Они встают, переглядываются.

– Попробую создать между вами связь. Чтобы вы в бою чувствовали друг друга.

Концентрируюсь. «Создание договора» – штука сложная, я её фактически только в теории освоил. Надо сформировать нить между ними, но не жёсткую, а гибкую, чтобы помогала, а не мешала. Собираю волю, представляю, как между ними возникает тонкая золотая нить.