Вредина для нахала (СИ), стр. 37
У Глеба в очередной раз звонит телефон и он, извинившись жестом, принимает звонок. А ко мне спешит Катрин с огромной корзиной разношерстных цветов и братом Загорского. На входе, кстати, и он сам.
— Алена! Крошка моя ты же знаешь, как я тебя люблю!!! — в своей манере верещит Катрин, практически снося меня с ног.
Чувствую на щеках ее влажный чмок и, кажется, пачкаюсь в красной помаде. Во всяком случае нос тонко улавливает сладкий запах клубничного блеска.
Кожа плеч начинает гореть и обернувшись, я замечаю кривящуюся Настю. Она имитирует рвотные жесты и ещё что-то показывает руками, вызывая у меня улыбку.
Удивительно, но не расслышав ни слова, я понимаю ее: — «Что за лицемерная сука⁈ Она испортила твой мейк и принесла дешевый букет. А ещё делает вид словно ничего не было, и типок с ней какой-то мутный».
— Алена Дмитриевна, позвольте поздравить вас, — раздаётся за спиной голос старшего Зарецкого и на мои руки опускается тяжелый букет алых роз. — Паш, можно тебя?
Катя тоже как-то незаметно ретируется вслед за Владимиром и Павлом и ко мне тут же подбегает Настюшка:
— Боже какой же у неё противный голос. Не сцы мать, фея крёстная на посту. Через меня ни одна сисястая выхухоль не пройдет.
Глава 40
Сквозь сон провожу по соседней подушке рукой и, не нащупав Глеба, резко открываю глаза.
Пусто. Дневной свет слепит глаза и те начинают слезиться…
Первое утро «нового года», зачем ты так жестоко?
Хмель окончательно выветривается, и я вспоминаю, что мой хлебушек укатил к отцу еще в разгар вечеринки.
Мельком смотрю на длинную цепочку уведомлений в поисках его имени. Тишина.
Вот колбаса деловая…
Написал бы хоть, как добрался.
Ну ничего, у нас есть и свои методы шпионажа — лезу в поисковик и, сверившись с онлайн-табло вылета «Шереметьево», успокаиваю внутреннюю тревогу. Рейс хоть и задержали на четыре часа, но он вылетел и уже давно приземлился.
Будет у Глебасика время — напишет. Мне пока есть чем себя занять.
Например, доспать еще пару часов. Вся кровать в моем распоряжении — ищем позитивные моменты.
Во второй раз я просыпаюсь гораздо бодрее. С полностью ясной головой.
Утро начинается не с кофе. Сначала любимая ванная с пеной и коллаген…
Шутки шутками, а в тридцать уже пора начинать следить за целлюлитом и морщинами. Не то чтобы за ночь мой попец резко оброс апельсиновой коркой, но подстраховаться надо.
На всякий проверяю жопку и, конечно же, телефон.
Рутина обязывает натыкать всем написавшим сердечек, а ещё надо бы ответить «спасибо» на поздравления. В прошлом году я обошлась общим статусом: «Спасибо за поздравления, дорогие друзья!» и получила несколько плевков в личку, как, оказывается, «это невежливо и некрасиво!». Люди-то со всей душой одни и те же картинки по пять лет шлют, а я? Неблагодарная свинья!
Ну не сижу я денно и нощно в соцсетях. И не стыдно!
Это в двадцать лет бежишь отвечать на каждое смс, не выпуская телефон из рук. А сейчас, главное не забыть вообще открыть и прочесть.
Делаю селфи в маске из голубой глины, пилю его в сеть врагам на зависть и копи-пастю во всевозможные социальные сети.
Кому-то просто лайкаю поздравления и массово благодарю всех за такие тёплые слова — одинаковым «спасибо» с сердечками (надеюсь переживут).
Любопытство требует узнать, какая зараза уже выставила в статус мою празднующую тушку в неприглядном состоянии ради охватов и, вылив в ванную дополнительную порцию масла для ванны, открываю статусы.
Владос как всегда с новой пассией, Настя с ветками укропа вместо усов. Катя с Глебом.
Катя… с Глебом.
Что???
«Подруга» улыбается и жмётся к нему, кокетливо подняв одну ножку вверх. А иуда мажор стоит и ухмыляется в камеру своей привычной белозубой.
На следующем фото Глебася лежит на диване, а Катя рядом с ним. И он весело и задорно улыбается…
Этот пост набрал двести девяносто лайков и сорок три комментария:
«Какая вы красивая пара!»
«Королева Кейт, где такого принца нашла? Делись локацией!»
«Вау это Карелия⁈ Так круто»
Золотарев здесь будто выглядит моложе и счастливее. Безмятежнее что ли… Сразу видно, что человек решает проблемы отца.
Тщательно так решает…
Суккулент долбанный. Напитался соками даров Карелии и сиськами лживой Кейт Мосс!
Не плакать, Алёнка! Не сметь!
Ну вот… С тридцатилетием, что ли, меня.
Даже черствая глиняная маска этим утром не на моей стороне — капает на сиськи из-за слёз. Ну и что, что первый размер, пачкается также как и третий.
Глава 41
— Милая, ты вообще спала? Выглядишь уставшей и эти черные мешки под глазами — просто катастрофа! — замечает мама, оценивающее оглядывая мой бомжовский вид. — Может в СПА пойдем?
— Серьезно, мам? Я помыла голову, ты должна мной гордиться, — вымучено улыбаюсь.
Мама кривится и молча заключает в свои объятия, где меня и накрывает.
Спины касается еще одна рука — это папа обнимает нас обеих, неосознанно срывая мощный вентиль слезно-дождевых потоков.
— Так, я понял. Жалеть вас смысла нет, всё равно будете затапливать соседей, — ворчит Дмитрий Дзержинский и быстро сваливает на деловые переговоры.
В январские праздники… ну, да.
— Какие соседи, Дима? — мама закатывает глава и цокает в удаляющуюся спину.
Выпив две кружки зеленого чая, мы всё же решаем переместиться вниз к «соседям».
За что мне нравится дом в Хотьково, так это за огромный бассейн, соляную комнату и тренажерку.
Достаточно два дня нытья по мудаку Глебу. Пора приводить себя в порядок.
— Дочь, а ты когда телефон то включишь? — притворно спокойным голосом спрашивает мама, и меня начинает кусать совесть.
Родители ведь волновались… а я включила авиа-режим и ушла в себя.
— Я его и не выключала, — оправдываюсь. — Не хотела ни с кем говорить. И не хотела, чтобы злорадствовали или жалели.
Мама бросает на меня странный взгляд, в котором плещутся негодование и вселенская любовь ко мне.
— Значит ты не знаешь, что сделала эта дрянь Балабанова? Клянусь, я хотела лично ей все патлы повыдергивать! Дима еле удержал.
Я непроизвольно сжимаю челюсть. Неприятно вспоминать об этом человеке.
И больно, чего уж там…
— Конечно же, знаю, мамулечка. Трахнулась с Глебом и выложила это в сеть. Я не потеряла память от горя, — язвлю.
— Это она подставила Настю и Дамира в галерее, слила информацию от его племянника. Когда только успели спеться… — негодует Янина Дзержинская. — Но и это еще не всё! Как ты думаешь, кто изувечил Нери⁈
Я застываю. Дыхание заканчивается и сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.
За что? Почему? Я же человек, в конце концов… Ладно я, но чистые существа, никогда никому не причинившие зла в чем повинны то?
— Не удивлюсь, если твой Глеб узнал о её выходке и прикрыл, — добивает мою веру в людей мама.
— Нет! Хватит, — я морщусь от соленых слез, разъедающих насквозь. — Мам, я понимаю, что ты в попытке меня поддержать готова и в этом его обвинить. Презумпцию невиновности еще никто не отменял.
Просто я не могу… не могу принять еще и этого. Мой фитнес-хлебушек просто не мог так со мной поступить. Не в этом…
Впрочем, Глеб уже и не мой. Балабанова в очередной раз доказала какая она крутая. Счастья им.
— Пойду в зал. Что-то голова разболелась, — улыбаюсь и трогаю погрустневшую маму за руку.
Она понимает без слов, что я просто хочу побыть одна. Уезжать не буду… я и так в одночасье лишилась близких друзей.
Родители — моя опора и надега.
Увлеченная закручиванием тюрбана, я не сразу замечаю идущего навстречу, и влетаю в опешившего Артёма. К счастью, его реакции хватает на то, чтобы меня подхватить.
Он, как всегда, выглядит отлично — классические брюки и свитер. Стильно, модно. И я — халат, съехавшее с головы полотенце и мешки панды под глазами.