Клан Триединства, стр. 5
Нет, это лишь дурной, тяжёлый сон… Я даже не буду открывать глаза, чтобы не видеть этого кошмара… Только поверну уставшую голову вправо… Поворот даётся подозрительно тяжело: голова и шея словно налились металлической тяжестью.
Я слышу голос… Неужели я действительно слышу голос Тофы? Не может этого быть, ведь она не пошла с нами… Почему она не пошла с нами?..
– Кажется, Диа начинает приходить в себя.
– Ты уверена? – голос Йорун звучит настолько отчётливо, что заниматься самообманом больше не получается.
Резко распахнув глаза, ещё более резко поднимаю своё туловище – сажусь!..
Я в своей комнате, в башне, во Дворце! Сижу на кровати! Тофа с испуганным лицом – должно быть, испугалась моего внезапного подъёма, – сидит на стуле у стены напротив! Йорун стоит чуть правее… В попытке окончательно осознать себя в реальности, начинаю блуждать по своему телу руками: моя кожа холоднее, чем обычно, даже несмотря на то, что до сих пор я лежала под тяжёлым одеялом; на мне надет хорошо знакомый мне шёлковый пеньюар сапфирового цвета; я дрожу, но не понимаю отчего – от холода ли или от шока?! Камин буйно пылает огнём, получается, в комнате не прохладно… Окно открыто – за окном тёплая летняя ночь… Летняя?! Но ведь сейчас конец ноября!
Кожу лица справа странно тянет, но я не сосредотачиваюсь на этом: я ощущаю жажду! Сначала, то есть по привычке, я предполагаю, будто эта жажда касается животной крови, но вдруг меня озаряет иного рода правда: я хочу пить!
Прежде чем я успеваю заявить о своём желании, Йорун предвосхищает его – подходит ко мне с наполовину пустым хрустальным графином и заранее наполненным стаканом. Я выхватываю из её рук стакан и залпом выпиваю его до дна… Она сразу же хочет налить мне ещё, но я вырываю из её рук графин и с жадностью пью прямо из него, пока не осушаю до дна…
С материнской заботой забрав из моих рук и опустошённый графин, и бесполезный стакан, поставив их на тумбочку, Йорун, остановившись рядом с колонной кровати, поддерживающей балдахин, начинает говорить:
– В ближайшие сутки тебе будет хотеться употреблять много жидкости – не отказывай себе в утолении этой жажды.
Пока я ошарашенно моргаю, Тофа пытается говорить подбадривающим тоном:
– Хорошая новость: пройдя Перерождение, ты освободилась от Вампрагмы – жажда крови тебя больше не будет терзать, – она улыбнулась. – Ты свободна!
Я машинально веду языком по своим клыкам – они остры…
– Да, клыки, как часть тела, никуда не уйдут…
– Что за Перерождение? – мой голос звучит успокаивающе для меня, будто, произнося свои первые слова, я убеждаюсь в том, что я это я… Однако, и Йорун, и Тофа не спешат отвечать. Поэтому я продолжаю говорить: – Я свободна… От Вампрагмы. Но это не главное. Главное, что я свободна от этого места. Я смогла опустить купол, а значит, ушла. Я ведь помню… – на самом деле, я не помню, как уходила – помню лишь, как пал купол, но раз он пал, значит, я ушла! – Это сон?..
– Это не сновидение, Диандра, – наконец начинает отвечать Йорун. – На Металлической Охоте состоялась великая битва с Металлами Рудника. Многие Вампирески погибли… – это я помню! – Погибших пришлось вернуть.
– Что? – не понимаю.
– Помнишь, я говорила о Древе, о сложности своего дара, который я не стремилась объяснять?
Помню… Она что-то упоминала… Когда вернула к жизни птицу, подаренную мне Багтасаром и не пережившую одну из Ночей Розалии…
– За последнее десятилетие я научилась возвращать к жизни не только птиц и животных. Впрочем, вы – первые, с кем у меня получилось… Понадобилось девять месяцев, чтобы вы смогли вернуться. То есть… Переродиться.
Я пытаюсь понять, но панические мысли роятся и жалят, словно освирепевшие пчёлы… Йорун может возвращать к жизни… Мы – кто мы? – первые люди… Нет, не люди… Первые Металлы, которых она смогла вернуть… Следующая мысль озаряет моё сознание яркой молнией: вот почему Багтасар не злился из-за смертей Сольвейг и Розалии – он знал, что сможет вернуть их?!
Я растерянно моргаю:
– Не понимаю… Я что же, тоже погибла?.. Почему я не помню этого?.. – и снова в ответ тягостное молчание… И снова мне хочется знать больше, чем они успевают ответить, поэтому я продолжаю наседать вопросами: – Всех ли удалось переродить?
На сей раз отзывается Тофа:
– Початок Банджи погиб в первый же месяц зарождения. Увы, шанс на попытку был всего один, так что этого не исправить – Банджи больше не с нами. Ещё Жарноваль Скорч в последний момент не смог выбраться из кокона – пошёл вперёд ногами и в итоге задохнулся…
Скорч?.. Причём здесь Скорч?! Он погиб десятилетие тому назад! Маршал давным-давно разорвал его в клочья! Никакого Скорча не было на Металлической Охоте! Что за бред?!
– Что было… Что было после того, как купол пал?
Йорун откликается смиренным тоном:
– Я и Тофа собрали останки павших.
– Ты и Тофа… А остальные выжившие Вампирески?
Тофа не смотрит мне в глаза:
– Рат, Кейара, а также Борей, Кайя… – она словно не договаривает какое-то имя. – Они ушли с Металлами Рудника.
Что?!.. Что они такое говорят?!
– Борей и Кайя ни за что бы не ушли без меня! Где они?! Что вы с ними сделали?! Что вы недоговариваете?! Что случилось с Бореем и Кайей?! Почему они не здесь?! – я начинаю так буйно вопрошать и даже размахивать руками, что Йорун поднимает свои руки в жесте, призывающем меня к успокоению…
– Я сейчас всё тебе объясню, только не переживай… Хорошо?
– Ну же!
– Помнишь ли ты о том, что перед началом каждой Металлической Охоты все Вампирески традиционно сдают свою кровь – на хранение мне.
– Конечно же я помню это!
– Так вот ты, Кайя, Борей, а также Рат смухлевали… – от этих слов я замираю, потому что знаю, что она говорит правду, то есть, разоблачает мою хитрость. – Не зная, для каких целей берётся ваша кровь, и при этом, очевидно, планируя побег, вы решили обойти систему. Рат сдал поддельную кровь – кровь своего клона. Ты же, Борей и Кайя испортили свои образцы: смешали свою кровь с кровью животной. Однако Багтасар, предвидя сопротивление с вашей стороны, перестраховался и раздобыл твою кровь заранее… – заранее?! Именно мою?! Что это значит?! Почему я не помню, как он “раздобыл” мою кровь?! – У меня всё же есть чистая кровь и Борея, и Кайи – добыла её за полгода до Металлической Охоты – но я пока её не применяла…
– Не применяла для чего?
– Для ритуала Перерождения.
– Не понимаю…
– Чтобы вернуть существо к жизни, мне необходимы его останки. Восстав, существо помнит ровно то, что с ним происходило до смерти…
– Я не умерла! – меня озаряет. – Я ушла!
– Да, Диандра, ты ушла, – Тофа нервно поджимает губы. – Вместе с Бореем, Кайей и остальными.
– Так я всё-таки… Ушла?.. У меня получилось?.. Я сейчас… Свободна?..
– Да.
– Выходит, всё происходящее здесь и сейчас всё же сон?!
– Нет.
Я запуталась…
Йорун даёт мне отдышаться, после чего продолжает наседать ещё большим напором информации:
– Я неспроста все эти годы была хранительницей останков Металлов – все они были ключами возвращения жизни…
– Я поняла! Поняла! – моё нетерпение взрывает меня изнутри. – Ты можешь вернуть к жизни умерших, если обладаешь их останками! Это рискованно – могут вернуться не все, но кто-то… Однако при чём здесь я?!
– Обычно живых нельзя – или же правильным будет сказать “невозможно” – пропустить через Древо. Но с тобой получилось. Ты, Диандра, единственная, сумевшая Переродиться при жизни. Я пока ещё не разобралась, в чём здесь дело… Ты… Аномалия.
– Ты же сама только что сказала, что для воскрешения, то есть Перерождения, необходимы останки! А ты, – я бросила пылающий взгляд на Тофу, – сказала, что я ушла вместе с Бореем и Кайей! Моих останков у вас нет… Не было! Я жива! Я ушла!..
– Диандра, ты шокирована, твоё внимание рассеяно… – Йорун пытается уйти от ответа, но я не могу ей позволить эту роскошь.
– Нет, отвечай здесь и сейчас!