Клан Триединства, стр. 11

Мой взгляд гипнотизирует благоухающие ночами синие розы Диандры, когда я начинаю различать шаги за своей спиной. Повернувшись полубоком к неслучайным прохожим, я вижу на гравийной дорожке Джодока и Аурелию… Сложно привыкнуть к тому, что давно павшие друзья вернулись к жизни, но ещё сложнее воспринимать Рагнхильд в облике Теллур.

Первой начинает говорить Рагнхильд:

– Казнь Джодока казалась неизбежной… – она осеклась.

Они оба не знают, что сказать. Ещё бы… Столько лет попыток сгрызть меня и вдруг на тебе: не только не сгрызлась, так и не ответила той же монетой.

Подходящие слова находятся у меня:

– Может быть, отец и не любил вас, но смерти он вам точно не желал. Вы были одиноки в отцовской нелюбви, я же была одинока в его любви. Разница между нами в том, что у вас всегда были вы, у меня же всегда была только я одна: рядом ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры – никого. Быть может, я и есть всё наследие, которое вам осталось от Роула: никаких Дворцов изначально и не подразумевалось. И это наследие – я – последний рубеж, все эти годы сдерживающий Багтасара от рубления с плеч ваших безбашенных голов. Вот и всё наследство общего родителя: я вам – в защиту; вы мне – в урок. Думайте что хотите, беспочвенно ненавидьте за грехи общего отца, но умереть я вам, идиоты, очевидно, не дам, раз уж спасаю вас даже ценой собственной шкуры… – я раздражённо взмахиваю рукой, той самой, отмеченной Меткой Череполома, и уже собираюсь уйти, чтобы просить прощение у Адэйра, уже ищущего меня в своём порыве извиниться первым – Эспен напомнил ему о том, что значит семья, – однако… Рагнхильд-Аурелия вдруг сорвалась с места и, на металлической скорости сократив расстояние между нами, вдруг с металлической силой обняла меня. Недолго думая, Джодок присоединился…

Никогда не любила тактильные контакты и особенно затягивающиеся объятия, а с учётом того, что эти двое всегда были почти на две головы выше меня, первые секунды я чувствовала себя крайне дискомфортно, но Джодок, давящий меня с левого бока, вдруг заговорил прямо мне на ухо:

– Прости, сестра… – его голос прозвучал сокрушённо. Я слегка приобняла его в ответ…

– Мы одна семья, – голос Рагнхильд выдаёт её слёзы, которых я не вижу. – Одна кровь… Если бы не ты… – она срывается.

– Всё в порядке… – в попытке утешить тех, кто все годы моей жизни видел во мне кого угодно и даже врага, но не сестру, я замечаю, что мой голос слегка дрожит… – Всё в порядке… Все живы…

– Я в долгу перед тобой, – Джодок тяжело дышит.

Рагнхильд вторит:

– Мы в долгу.

– Ничего… Разберёмся, как тебя реабилитировать, – я слегка сильнее сжимаю Джодока, после чего обращаюсь к Рагнхильд. – И придумаем, как вернуть тебе твой облик. У нас ведь целая Вечность впереди…

Расчувствовавшиеся родственники, наконец поняв, что я не особенно в восторге от объятий и столь резких выражений эмоций, слегка отстраняются… Рагнхильд клыкасто-хищно улыбается:

– Мне необходимо вернуться в свою внешность до того, как Аурелия прикончит меня. Так что речи о Вечности не идёт: у нас есть только трещащие по швам часы терпения Аурелии.

Увы, достаточно скоро выяснится, что Рагнхильд не преувеличила. Этим же утром я поговорю с Аурелией и убежусь в том, что лишь взаимная радость от нашей негаданной встречи сдерживает её от страстного порыва открутить башку моей старшей сестрицы… Что ж… Во Дворце сейчас находится больше темпераментных личностей, чем когда бы то ни было за всю историю его существования… Если стены этого дома в конце концов не треснут, значит, скучно, то есть безопасно, здесь никому точно не будет…

Глава 10

Диандра Рокс

После Перерождения Розалии её искусственный остров – тот самый, с которого девять месяцев назад Вампирески забрали европейских Металлов, – всплыл. Если говорить точнее: он не столько утонул, сколько “переместился”. Как сказала Йорун относительно данного события: “это сложная материя”.

Когда я очнулась в своей комнате, рядом со мной были Йорун и Тофа, и не было Багтасара. С учётом того, как страстно он желал вернуть меня себе любой ценой, факт его отсутствия в первые секунды моего прихода в сознание не мог не показаться мне странным. Выяснилось, что он был занят островом Розалии. Казалось бы: чем там заниматься? Груда камней посреди солёной воды, но… Оказалось, остров “поймал” сокровища: четырёх чужеземных Металлов! Сначала я испугалась, сразу же подумав о Теоне – я так сильно стремилась помочь ей на Металлической Охоте! – однако Йорун быстро развеяла мой страх, сообщив, что личности этих четырёх нам неизвестны: они наверняка были в составе колонны европейских Металлов, однако в Металлической Охоте не участвовали. Рагнхильд, бывшая в числе сопроводителей европейцев, утверждала, будто перед отплытием они просканировали остров и сердцебиений на нём не зафиксировали – Стронций уверена в том, что они вывезли с острова всех Металлов, однако… Что-то, очевидно, пошло не так. Возможно, дело в том, что двое из четырёх – девушка и парень – имеют серьёзные ранения в области сердец: раз всё ещё не умерли, значит, сердца напрямую не задеты, однако оба не приходят в себя, что может указывать на летаргический сон или же на обыкновенную отсрочку смертельного исхода. Ещё один парень и ещё одна девушка были “затонувшими” в склепе рядом с ранеными – получается, они находились на острове в момент его затопления. Эти двое пришли в сознание спустя час после того, как остров всплыл – отплевались водой, отдышались, поняли, что пленены…

Металлическая суть трёх из четырёх Металлов выяснена: находящийся в сознании парень – Золото; находящийся без сознания парень – Платина; пребывающая в сознании девушка – Франций. Ещё одна, пребывающая без сознания девушка – нечто странное в своей неопределённости: точный металл никак не устанавливается, однако Багтасар предполагает наличие в её крови частиц сразу двух металлов – серебра и платины, – что, как я до сих пор считала – но не Багтасар, – не может быть возможным.

***

Как только церемониальная часть суда завершилась и все были распущены, Багтасар, я, Проктор и Йорун направились в подземелье, чтобы “разобраться” с пленниками. Пришлось спускаться очень глубоко под землю – путь лишь частично был освещён редкими факелами с живым огнём, так что в основном приходилось ориентироваться по металлическому зрению и слуху. В конце концов мы зашли в тупик, увенчанный огромной, толстой дверью, выполненной из чистого вольфрама – одного из самых прочных металлов. Взять такую преграду может, разве что, Вольфрам, ну или же некто со сверхдаром, вроде Дикой и Багтасара, однако наши гости не подходят ни под один из пунктов. Девушка, вроде как, управляет тенями, а парень – светом: оба пытались применять свои дары против Багтасара, пока не поняли, что тем самым лишь усиливают противника. Что же касается беспробудных – по ним пока ещё неизвестность…

Тяжёлую дверь открыл Багтасар. За ним в темницу первой зашла я, за мной последовали остальные… Темница оказалась просторной, больше напоминающей глубокую пещеру, выдолбленную прямо в скале, без единого окна – только пара факелов и освещает беспроглядную темень… Койки выдолблены также прямо в скале, покрыты тонкими матрасами с пледами… Я думала, что здесь будет сыро и прохладно, но нет – сухо и температура не ниже пятнадцати градусов.

Посреди комнаты расположен большой каменный стол, на котором лежат двое. Ещё двое со скрещёнными на груди руками и с воинственными взглядами стоят в изголовье: по-металлически красивые оба, только парень высокий, массивный, златовласый с янтарными глазами, а девушка не из высоких, худая, с серыми глазами и коротко стриженными чёрными волосами.

– Не вижу выполненной нормы, – жёстким тоном первым произносит Багтасар, обращаясь к Золоту.