Вечные Пески. Том 8 (СИ), стр. 7

Надо было спешить. Надо было добить проклятого вождя прежде, чем две орды доберутся до нас.

Мы с Ситранисом насели на последнего противника. Песчаные воины, поднимаемые мной снова и снова, лезли на него, заставляя отвлекаться. Я наконец-то вылучил момент, рубанул по второй ноге, и демон начал заваливаться. Ситранис, тоже улучив возможность, вогнал меч ему в бедро. Вождь рухнул на колени, взревев так, что я сразу как-то хуже слышать стал.

Не обращая внимания на пустоту внутри, я создал ещё два десятка воинов — сейчас восполню! — и приказал им навалиться сверху, придавить врага к земле.

Двадцать «нашёптышей» облепили цель и буквально укрыли вождя телами, как одеялом. А Ситранис и я уже неслись к его голове. Красные наросты пульсировали, и я, не теряя ни мгновения, ударил по первому. Топор отсёк этот отросток с одного замаха. Вождь забился, сбрасывая песчаных воинов, но на их место тут же вставали новые. Второй нарост — Ситранис рубанул мечом. Третий — я. Четвёртый — снова Ситранис. Пятый — мой топор. Шестой — меч регоя.

Вождь взорвался.

Меня швырнуло на землю, протащило по грязи. Я вскочил, чувствуя, как жизненная сила снова вливается в меня через шёпот, и огляделся. На землю падали последние капли дождя.

Каменные шипы были проломлены в нескольких местах. Высшие и низшие демоны рвались внутрь, и бой теперь шёл по всему кругу. Кочевники рубились в образовавшихся проходах. Копейщики не могли им помочь, потому что были заняты высшими. А тех внутри круга оставалось ещё полтора десятка. И как их быстро убрать?

Я стоял, тяжело дыша, и понимал: мы убили вождей. Однако бой ещё не выигран. И выжить шансов очень мало. Надо было очистить нашу импровизированную крепость от врагов. И тогда будет шанс до рассвета продержаться.

Глава 175

Кто-то скажет, я наивный дурак, что не хочет терять людей, к которым привык. Наверно, так и есть. Я знаю, что ни одна война не обходится без жертв. Мы уже сделали огромное дело, когда убили двух вождей. В общем-то на этом можно было закончить труды. То есть, лечь на землю, сложить руки и помереть…

Но я обещал Тадару спасти как можно больше людей. А раз обещал, то надо было, значит, выполнять обещание. Это ведь не так уж сложно, когда тебе не страшна смерть. Да, я понимал, что, возможно, Вечное Дитя обратно меня больше не вернёт…

Ну да и ладно, не так уж и хотелось. Сомнительное это удовольствие — жить в погибающем мире. Хотя нет, вру. Что-то здесь меня не отпускало, что-то по-прежнему держало крепко. Да и, в любом случае, я уже решил немного перенапрячься.

Чтобы спасти как можно больше людей, надо было выставить кого-то вместо них. И этим кем-то были песчаные воины. А вокруг меня плескалось столько жизненной силы, сколько в воды в Озере Тысячи Ключей. Бери и сливай. А главное, я знал, как и на что сливать.

Поэтому не кинулся в бой, даже топор вернул на пояс. Я зашептал. И энергия бурной рекой хлынула в меня, заполняя, переполняя, выхлёстывая наружу… Я изменил свой шёпот, и вот уже первая сотня «нашёптышей» зашагала в бой.

Я снова заполнил себя жизненной силой. И ещё одна сотня воинов с чёрными топорами поспешила к врагу. И снова… И снова… И ещё… Я повторял два шёпота по очереди, впитывая энергию и отправляя «нашёптышей» в бой. Не знаю, сколько я их в те мгновения создал. Может, тысячу, может, две, а может, и все три.

Они ведь быстро погибали. Тем более, их главной целью стали высшие, которые были в круге из каменных шипов. А высшие — это серьёзный враг. Такого убить очень непросто. Надо поднапрячься, чтобы ему вообще навредить. Ну а в круге высших было десятка полтора. Конечно, мои песчаные воины ложились пачками.

Они ложились, а я создавал всё новых, не давая себе передышки. И каждый из них спешил в бой, чтобы умереть, но ослабить врага. И чем меньше оставалось высших под ударами чёрных топоров, стали и бронзы, тем больше моих людей могло переключиться на защиту от врага внешнего.

А я и не думал останавливаться! Зачем? Жизненной силы вокруг много, врагов тоже, куда ни кинь взгляд, хватает. И я снова создавал бойцов, и снова отправлял их на смерть. Сотню за сотней, тысячу за тысячей.

Песчаные воины, поднятые мной из грязи и крови, шли в бой, и я уже не считал их. Не было времени считать. Я стоял в центре круга и, как заведённый, повторял два шёпота. Жизненная сила, разлитая вокруг после гибели вождей, вливалась в меня бурным потоком, и я, не задерживая, превращал её в новых бойцов. Чёрные фигуры с топорами возникали из ничего и устремлялись туда, где враг давил на людей сильнее всего.

Каменные шипы, созданные Ашкуром, трещали по всему периметру. В трёх местах высшие уже проломили себе путь, а в возникшие бреши пытались продраться низшие демоны. Они лезли сплошным потоком, и мои копейщики, встав царским строем напротив проломов, сдерживали их из последних сил. Но я видел, как люди умирают. Как одного бойца выдёргивают из строя и разрывают на части. Как другой оседает, зажимая разрубленное плечо. Как третий, совсем молодой, отступает, потеряв копьё, и его тут же прикрывает сосед.Я послал туда, к проломам, песчаных воинов. Они врезались в толпу низших, и чёрные топоры заработали, кроша врага. На время напор демонов ослаб. Ненадолго, конечно.

Там, где пролом был шире всего, на строй налетел высший. Здоровенный, с костяными клинками вместо рук, он прорвался сквозь песчаных воинов, смяв троих, и обрушился на щиты илосцев. Крайний боец не удержал удар — его смяло вместе со щитом. Высший рванул дальше, и я понял: если он пробьёт строй, слишком многие из моих погибнут.

— Ферт! — крикнул я.

Старый шептун услышал. Он стоял у самой стены из шипов, его лицо посерело от усталости, но спина держалась прямо. Закрыв глаза, Ферт зашевелил губами и выпустил ещё одну Волну Холодного Света. Она прошла по пролому, и высший, уже занёсший было клинок над новым бойцом, замер. Его конечности опустились, а движения замедлились. Копейщики, пользуясь моментом, вогнали копья ему в грудь и добили этого жуткого монстра.

Но Волна была последней. Ферт, пошатнувшись, опёрся на подвернувшегося кочевника. Я видел, как его губы беззвучно шевелятся — он ещё пытался шептать, но не мог. Мирим выдохся раньше. Алана тоже с трудом находила силы лечить раненых. Из шептунов на ногах оставался только Ашкур, но он и так едва восстанавливал шипы там, где их сломали.

А демоны всё лезли. С неба то и дело пикировали ахалги. Один из них спикировал на строй копейщиков, вцепился в плечо бойца. Тот закричал, попытался сбросить тварь, но ахалг уже рвал бедняге шею. Стрела кочевника пронзила демона, но было поздно — боец упал, поливая красным и без того удобренную кровью землю.

Я всё создавал и создавал новых песчаных воинов. Создавал и рассылал их по самым опасным местам. Они быстро гибли, врубаясь в строй врагов. Гибли, заваленные телами низших, гибли от ударов высших, но помогали держать орду. Я не успевал даже смотреть, куда они идут. Просто создавал и отправлял. Создавал и отправлял. Где-то сумеют помочь, и ладно.

На левом фланге, у самого большого пролома, песчаные воины смешались с илосцами. Я видел, как один из моих бойцов, прикрывая раненого товарища, отбивается сразу от троих гухулов. Как песчаный воин заслоняет его собой, принимая удар Кровавого Перста. Как оба падают, но тут же на их место встают новые — один из плоти, другой из песка.

Справа, у шипов, кочевники расстреливали последние стрелы. Они били по высшим, пытаясь замедлить их, но наконечники отскакивали от чёрной брони. Один из высших, покрытый костяными наростами, как панцирем, прорвался к ним и убил двоих, прежде чем на него навалились мои песчаные воины и утащили обратно в свалку.

Я продолжал шептать, хотя грудь уже горела от напряжения. Силы вокруг было много, но даже её не хватало, чтобы заткнуть все возможные дыры. Демоны давили. Мы держались. Но как долго это могло продолжаться? Я не знал. И продолжал создавать новых воинов. Сотню за сотней. Тысячу за тысячей. Пока есть силы.