Вечные Пески. Том 8 (СИ), стр. 15
В итоге, гостиницы и постоялые дворы выглядели этакими замками аристократии в море маленьких домиков.
Улицы сплошь были забиты людьми. Беженцы сидели и лежали прямо на земле, прижимая к себе узлы с пожитками. Между ними сновали солдаты в доспехах Междуречья, перекрикиваясь и раздавая приказы. Где-то плакал ребёнок, где-то ругались возницы, не поделившие проезд.
И да, с проездом были сложности. Телеги на улицах стояли вплотную, оставляя всего один свободный ряд. Остальное пространство было густо заполнено людьми. И чем дальше к центру города, тем больше людей.
— Весело тут у них… — пробормотал Ситранис, оглядывая толпу.
— Думаю, надо посмотреть место вдоль стен, — ответил я, хотя и сам сомневался, получится ли что-то найти.
Мы двинулись вдоль стены городка, высматривая место для лагеря. Гостиницы, мимо которых пролегал наш путь, были забиты под завязку. Чего уж там, даже в переулках стояли шатры и навесы из тряпок. Я заметил несколько семей, устроившихся прямо на крышах. Они сидели под тканевыми навесами, громко зевали и разговаривали, готовясь ко сну.
Место для нас нашлось на площади у северной стены. И сама площадь, и улица вдоль стены пока ещё оставались свободными. Я приказал разбить лагерь здесь. О шатрах речи не шло — только навесы из парусины, натянутые между телегами. Костров разожгли всего несколько: дров не хватало, да и дым в такой тесноте быстро стал бы проблемой. Люди разместились плотно, плечом к плечу. Зато влезли все, включая очень возмущённую близким соседством скотину.
— Истор, Ситранис, Тадар! Принимайте командование, — известил я, спешиваясь. — Я к Лашнаху.
Здание городского управления стояло в самом центре городка. Как раз там, где по улице даже пройти было сложно. Заметное, выше окружающих домов: целых три этажа. Правда, сложенных из того же сырцового кирпича, пусть и с каменным фундаментом. Стражник у потёртых временем дверей, узнав моё имя, махнул рукой внутрь:
— Второй этаж, кабинет градоначальника. Тысячник там.
Внутри здание выглядело лучше, чем снаружи. Стены оштукатурены, просто без росписей и украшений. Окна с резными наличниками застеклены, но не полностью: стеклянные только низ и середина. Стёкла оказались мутными, разглядеть в них что-то, наверно, и днём было сложно. Но вечерний свет худо-бедно пропускали.
Поднявшись на второй этаж, я нашёл самую вычурную дверь, за которой мог сидеть, по идее, лишь градоначальник. И, толкнув её, уверенно вошёл внутрь.
А там уже бушевал скандал. Друг на друга орали, стоя у стола и опираясь на него руками, двое мужчин. По всей видимости, тот самый градоначальник и знакомый мне Лашнах. Именно орали — не спорили, не обсуждали, а орали, перебивая и брызгая слюной.
— … я сказал: будем ждать! — надрывался градоначальник, тучный мужчина с красным лицом и жидкими чёрными усиками. — Придут подкрепления! Придут указы! Нельзя уходить без приказа!
— Какие подкрепления⁈ — в бешенстве вращал глазами Лашнах, стуча кулаком по столу. — Никто не придёт! Если не уйдём завтра утром, нас сожрут!..
— Тени вам в полдень, — громко произнёс я, перекрывая шум.
Оба замолчали и уставились на меня.
— Воевода Ишер, командир отряда наёмников — представился я местному главе. — Тысячник просил подойти.
Градоначальник оглядел меня с ног до головы. Его взгляд задержался на новом доспехе, на топоре у пояса, а напоследок и на моём лице. И, похоже, увиденное градоначальника не впечатлило.
— А, наёмник, — бросил он пренебрежительно. — Хорошо, что ты здесь. Скажи этому упрямцу, что надо ждать подкреплений! Ты же опытный воин. Сам понимаешь, что нельзя уходить без приказа!
Я молча прошёл к столу и встал так, чтобы видеть обоих.
— Мой путь в твой город начался в Илосе, — наконец, заговорил я, окинув спорщиков взглядом. — Я видел, как погиб Край Железного Кряжа, видел, как пали ханства, был в Эарадане, бил демонов на Сером Угорье, побывал в опустевшем Приозёрье…
Градоначальник открыл было рот, но я не дал меня перебить:
— Я понимаю, ты хочешь дождаться приказов и подкреплений. Это правильно, так всегда и надо поступать.
Градоначальник просиял, как золотой, а Лашнах глянул на меня зверем.
— Однако тут такое дело… Сейчас не всегда. Мёртвым не помогут ни указы, ни подкрепления. Мёртвые не оценят, как ты соблюдал порядок и поступал по правилам, — продолжил я, заставив мрачнеть градоначальника и сиять Лашнаха. — Ночь мы продержимся. У меня есть опыт, шептуны и бойцы, которые знают, как убивать демонов. А вот завтра лучше уходить. Демоны ведут себя странно в последнее время. Стали трусоваты, но всё ещё жаждут жизненной силы. Поэтому будут возвращаться снова и снова. Пока не пробьют стены и не перебьют здесь всех.
— А-а-а-а! Делайте, что хотите! — градоначальник сложил руки на груди и с размаху плюхнулся на стул, вполоборота от меня и Лашнаха.
— Хорошо, — тысячник тоже присел, и, напротив, повернулся ко мне. — Теперь о деле. Сколько у тебя людей?
— Чуть меньше четырёх тысяч, — ответил я. — Из них полторы — лучники. Остальные — копейщики, мечники, топорники. Все верховые.
Лашнах скептически хмыкнул:
— Для защиты стен переханы не нужны… Какую часть стены сможете прикрыть?
— Четверть окружности, — прикинул я. — Но я бы не ставил моих людей на стены. Мои люди — не гарнизонные солдаты. Они привыкли атаковать, а не сидеть за стенами.
— И что предлагаешь? — нахмурился Лашнах.
— Распредели полторы тысячи моих лучников по всей стене. Они будут стрелять сверху, кочевники это умеют. А остальных прибереги для вылазок. Мы выйдем за стены на переханах и будем драться снаружи. Мы так уже делали, и не раз.
Лашнах задумался. Я видел, как он взвешивает мои слова, и как сомневается. Вылазки за стены — это большой риск. Однако и толку на стенах от всадников — чуть.
— Ты уверен? Ночью, под стенами, бить демонов? — переспросил он, давая, видимо, последний шанс одуматься.
— Уверен. Если станет тяжело, всегда можем отойти, — ответил я. — И демоны за нами не пойдут.
— Почему? — удивился сотник.
— Мы умеем ставить защиту, через которую они нас не видят.
— А можете такую поставить на весь мой город? — радостно вскинулся градоначальник.
— Можем, если соберёте чёрный песок, который остаётся после демонов. Очень много чёрного песка, чтобы на периметр стен хватило. Но такую большую защиту осилит лишь один из моих людей, — сказал я, умолчав о том, что я и есть этот шептун. — И вымотается он так, что на следующую ночь не повторит.
Градоначальник сразу скис, а вот Лашнах принял к сведению и запомнил.
— Ладно, — кивнул он. — Твои лучники на стены. Остальные в резерв для вылазок. Где вы встали?
— На площади неподалёку от северных ворот, — ответил я.
— Я пошлю человека. Вам передадут охрану тех самых ворот, — сказал Лашнах.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, стукнув об стену. На пороге стоял военный — высокий, широкоплечий, в помятом доспехе, покрытом пылью, чёрным песком и какими-то подтёками. На плече — нашивка тысячника, такая же, как у Лашнаха.
— Кто здесь командует? — спросил он хрипло, обводя кабинет взглядом.
— Я! — сверкнул глазами градоначальник, подаваясь вперёд.
— Я! — одновременно с ним рявкнул Лашнах.
Вошедший перевёл взгляд с одного на другого. Его губы скривились в горькой усмешке. А затем он повернулся к Лашнаху и произнёс:
— Я Ашрум, тысячник гарнизона Губуна. Мы вырвались оттуда сегодня.
Лашнах поднялся и шагнул к нему.
— Тысячник Лашнах! — представился он. — Что в Губуне? Как обстановка?
— Плохо, — кулаки Ашрума непроизвольно сжались. — Губун практически пал. Держится только дворец наместника и несколько кварталов вокруг. Везде демоны. Нужны подкрепления. Я пробился сюда с четырьмя сотнями, но половина моих людей ранена. Если мы не поможем, те, кто остался во дворце, не доживут до утра.
Лашнах помолчал. Потом покачал головой: