Удачное Время (СИ), стр. 58

Выходили из порта на вёслах. Прямо на палубе, в нишах по обеим сторонам от центрального прохода, стояли скамейки, на них попарно сидели гребцы. Осталось только затянуть «Моя мать говорила мне», нарядить корабелов в стиле викингов и полный аутентик.

Туманная после Гардериана разливалась широко. Но корабль держался середины, видимо, такой тут фарватер. На берегу же раскинулись фермы. Бродили по холмистой равнине коровы, возле берега плавали утки (правда, больше они походили на куриц). Над водой носились небольшие белые птички. Пастораль. Идиллия.

— В первый раз, Артур? — спросил его Вайлент Морахар.

Закарий Нартахар, оружейник, ещё в порту зацепился языком с Танатрией. Так они и обсуждали что-то. Даже когда на борт загружались, не прервались.

— В Астерию, в первый, — ответил Артур.

— Я имею в виду на корабле, — уточнил ювелир.

— Нет, уже плавал. Только не так… удобно.

— В Гардериан добирался? Видимо, самым дешёвым способом? С работой?

Артур посмотрел на Морахара.

— Да, примерно так, — ответил парень.

Вайлент встал рядом, опёрся на борт.

— А тут корабли грабят? — спросил Артур.

— Раньше бывало, — ответил Морахар. — Но потом отрядовцы сказали, что так делать нехорошо… Тут же в чём причина. Кто-то должен скупать награбленное. Без этого нет смысла. Вот к тем, кто скупал в Дарине, отрядовцы и сходили.

— Я так понимаю, после них уже не осталось желающих?

— И теперь тут относительно тихо, — кивнул Вайлент. — Но мне всё же спокойнее, если меня охраняют.

— Так вы же сами ходили в андоны, — с интересом спросил Артур.

— И я, и Закарий можем изрядно неприятностей доставить, — согласился ювелир, похлопав себя по поясу.

На котором висел меч. Армаерский, кстати. С азуром.

— Но те, кто специализируется на насилии, сделают это куда эффективнее, — с улыбкой продолжил Морахар. — В сочетании же с магом — идея пограбить и вовсе становится изрядной глупостью.

— А та ферсалийка, с которой вы были. Она тоже с нами?

— Скажем так, Эда нужна, чтобы избежать лишнего внимания, — ответил Вайлент. — И я попрошу, Артур, за ней тоже присматривать. Конечно, она и сама вполне способна за себя постоять. Но помочь ей, если что, будет вежливо.

Артур кивнул, показывая, что понял.

— Хотел у вас спросить, — произнёс парень. — Наставница Ханнарен рассказывала, что вы долго учились… Эм, чувствовать душу камня. Если без образности, в чём это выражается?

— Хо, Артур, — хмыкнул Морахар. — Как же это расскажешь в двух словах? Да и вообще, как передать словами… Например, как вы, целители, чувствуете, выживет человек или нет?

— Признаться, я до такого уровня не дошёл, — ответил Артур. — Я выполняю набор действий, одно за другим.

— Я про то, как ты ощущаешь, надо ли вкидывать в человека прану, — пояснил Вайлент.

— А, это, — Артур задумался. — В смысле, надо ли вообще… Хм…

— Я чую, где нужно убрать с камня, скажем так, лишнее, — Морахар показал, будто стряхивает что-то невидимое. — Что мешает камню показать всю его силу. Но если без образов… Это долгий путь набора опыта. То, что ювелир «чувствует» — это, фактически, выражение степени того, как «рука набита». Понимаешь? Невозможно постоянно держать в голове все знания. Опыт прорастает, становится частью тебя и тебе не нужно постоянно помнить все нюансы. Потом ты как бы чувствуешь, где надо убрать, как гранить конкретный камень. Или где ошибся предыдущий огранщик.

— То есть, опыт перерастает в искусство?

— Да, хорошее выражение, — кивнул ювелир. — Именно так. Сначала ты становишься ремесленником. Повторяешь то, что делают другие. Потом становишься подмастерьем, когда достаточно руку набьёшь. И можешь делать уже сложную работу, но не уникальную. Потом становишься мастером. Одним из немногих, кто может сделать, что угодно. А потом…

Вайлент показал в сторону Танатрии и Закария.

— Ты можешь сделать уже нечто гениальное, чего раньше никто не делал, — продолжил мужчина. — И это уже не повторить, даже тебе самому. Можно сделать подобное, похожее. Но повторить никак не выйдет, потому что ты это сделал именно в то время, в том месте и с теми материалами. И в том настроении.

— То есть, ты становишься гением? — уточнил Артур.

— Слово мне не очень нравится, — усмехнулся Морахар. — Но да, именно так. Даже мастеров довольно много, Артур. А вот гениев поистине единицы. И далеко не все мастера могут ими стать, даже при большом желании. Должно ещё, банально, повезти. Если бы вы не принесли мне кристаллы, у меня бы ничего не получилось. И у Закария тоже. И выходит так, что я до этого всю свою жизнь набирал опыта, умений, чтобы реализовать эту возможность.

— М-м. Как-то не очень приятно, что жизнь зависит от случая, — заметил Артур.

— Я вижу это немного иначе, Артур, — ответил ювелир. — Удача приходит к тем, кто упорно работает. День за днём, год за годом готовит себя к тому, чтобы реализовать свой шанс.

— А вот так уже нравится, — произнёс парень. — Тогда появляется смысл работать.

Кстати, что Артур, что Танатрия, были при полном параде. В смысле, с оружием, в доспехах. Как в андон собрались. Только рюкзаки в каюте.

Артур посмотрел на наставницу. Танатрия что-то объясняла Закарию, вытянув руку и поворачивая ладонь.

— Вайлент, — раздался женский голос.

К ним подошла упомянутая ранее ферсалийка.

— Эда, — улыбнулся Морахар.

— Здравствуй, Артур, — с каким-то подтекстом, слегка ехидным, произнесла женщина.

Невысокого роста, лет сорока на вид. В тёмно-сером дорожном костюме. Длиннополый пиджак был расстёгнут сверху, как и белая рубашка. Дама скромностью не страдает. И тоже при оружии — короткий меч. И да, широколицая и узкоглазая, натуральная китаянка.

— Госпожа, — парень склонил голову.

— Эда Саитани, Артур, — представил Морахар. — Торговец «Рудной жилы».

— Очень приятно, госпожа Саитани.

— Действительно, вежливый, — хмыкнула женщина. — И не скажешь, что армаер.

— Моя наставница говорит, — произнёс Артур. — Что даже в момент острой… неприязни, нужно соблюдать приличия. Грубость может очень дорого стоить.

— Вежливость — это результат воспитания, — заметила Эда и со значением добавила. — С детства.

Артур это никак не прокомментировал. Он же, вроде как, память потерял.

— А ты Артур, значит, и маг, и целитель? — спросила ещё женщина.

— И то, и другое на уровне ученика, госпожа Саитани, — ответил Артур.

— И ученик эри, — задумчиво добавила Эда. — Хочешь интересной судьбы?

— Это уже, — спокойно ответил Артур. — Но я вполне доволен. Вот, путешествую.

— Ну, да, — усмехнулась Саитани.

И встала у борта, с явным намерением продолжить беседу. С другой стороны, а что ещё-то делать?

— Мне сказали, ты родился не в долине? — спросила женщина. — А сам как, не хочешь родину предков посетить?

— Мысль имеется, — не стал отнекиваться Артур. — Но хочу сделать это, имея нужные умения. И деньги.

— Зачем так сложно? — спросила с хитрой улыбкой Эда. — Уверяю, ты и так сможешь правильно зайти в любой род.

— Если позволите, — усмехнулся Морахар. — Я пока пойду. Разговоры про родственников на меня нагоняют тоску.

Ювелир ушёл на корму.

— Я не хочу заходить ни в какой род, — ответил Артур. — Можно спросить?

— Конечно.

— Есть долины, которые не имеют, скажем так, большого числа постоянных жителей? Но перспективные?

— М-м, вот ты как думаешь, — хмыкнула Саитани. — Конечно, есть. Опасные. С монстрами.

— То, что нужно, — покивал Артур. — Если соберусь на родину, в такую долину мне надо.

— Я так понимаю, ты не один собираешься? — сощурилась Эда.

— Не знаю. Честно, — пожал плечами Артур. — Я просто намечаю себе будущее.

— Если серьёзно соберёшься, зайди к нам, — заметила Саитани. — Во-первых, поедешь точно не один. Во-вторых, Файнари в долинах не последний человек.

(«В долинах» звучит как «Уксваллис». Именно так, одним словом. То есть, это устойчивое выражение).