Особняк с привидениями для попаданки (СИ), стр. 44

Когда мы подходим к столу, Реджина открывает ящик и демонстрирует мне отвратительное содержимое.

— Я думал, девушки в столах хранят дневники с воздыханиями, письма с признаниями… Печенюшки на худой конец… — приподнимаю бровь и перевожу взгляд с дохлой мыши на хозяйку комнаты.

И Реджина рассказывает — о привычке грызть письменные принадлежности, о подарке Виллемса и о том, как обнаружила неприятный сюрприз в столе.

Меня затапливает злость на коварного выродка. Я вспоминаю, как вытолкнул Реджину из-под падающего камня, как вырвал из рук метаморфеля в темном переулке. И всё это время опасность была рядом с ней.

Достаю белый носовой платок, заворачиваю в него мышь и осторожно кладу в карман. Противно, конечно, но надо отнести улику алхимику. Я жажду закопать Виллемса в зале суда, вытащить на свет его пороки и показать истинный облик уважаемого нотариуса.

Кладу руки на плечи Реджине, поглаживаю тонкие косточки, ласкаю шею.

— Не переживай, — произношу тихо, — мы его уничтожим. Через пять дней суд. Передай Тони, что он должен быть готов к этому времени.

Реджина дергается и смотрит на меня испуганными глазами.

— Уже через пять дней?

Киваю.

— Ой нет-нет-нет… — растерянно произносит девушка. — Это очень плохо!

61. Тони

Зажмуриваю глаза и запихиваю в рот лимонную слойку. Взрыв вкуса. Рот наполняется сначала кислотой, которую после гасит сладость. Это невероятно вкусно! Любой дракон обзавидуется.

Приоткрываю левый глаз и подглядываю за Бобом, Рафулем и Агнешкой. Они сидят со счастливыми улыбками и перекатывают во рту лакомства. Тётя Агнешка даже постанывает. О да! Моя мама шикарно готовит.

Здорово, что госпожа Реджина дала ей полную свободу в выборе угощений на открытие салона. Пока хозяйка общается с господином Фламбергом, мы сидим вокруг стола и дегустируем варианты.

Стол уставлен вкусностями. Тут и печенье, и пирожные, и бисквиты, и фруктовые десерты, и даже творожно-сырные батончики с сухофруктами и орехами. У нас мало времени, чтобы определиться с меню. Открытие уже на носу. Через пять дней.

За спиной на одной из тумб лежит газета с ярким заголовком “В эту пятницу открытие салона Реджины Фьорд”. Это только одна из многих газет, которые сделали анонс события. Читатели уже в курсе, что будут конные экскурсии, аукционы, угощения и выставка мастера Рафуля.

И вдруг дверь в кухню, которую мама превратила в собственное королевство вкуса и ароматов, с шумом распахивается. В проеме возникает фигура со здоровенными крыльями. Я испуганно распахиваю глаза, роняю изо рта кусок пирожного и черчу в воздухе защитные руны от гаргулий.

Гаргулья стремительно влетает в помещение и оказывается нашей госпожой Реджиной. Она бледная от волнения, ее взгляд мечется по кухне, пока не утыкается в меня.

— Тони, в класс, — отрывисто бросает она и убегает так же неожиданно, как пришла.

У меня не очень хорошее предчувствие, поэтому я поднимаюсь и бреду, словно зомби. На выходе матушка вручает мне блюдо с пирожными.

В классе меня ждут госпожа Реджина и губернатор.

— А вот и Тони, — обозначает свое присутствие профессор Лекс.

— А вот и я… — растерянно бормочу, застыв на полпути к парте. — Что случилось?

Госпожа Реджина кладет мне руки на плечи и смотрит в глаза так, как моряк на мачте вглядывается в горизонт в поисках суши.

— Тони… — проникновенно начинает она. — Через пять дней у тебя суд.

Я икаю и едва не роняю блюдо. Я рассчитывал, что у меня будет чуть больше времени.

— Н-но через пять дней у нас от-т-крытие с-с-салона… — заикаюсь от волнения.

— Значит, тебе надо говорить быстро, чтобы успеть к открытию, — господин Фламберг выхватывает из моих трясущихся рук блюдо и осторожно ставит на столешницу.

— Поэтому сейчас мы сядем и перечислим всё, что у нас есть, — бодро командует Профессор.

— Мы? — смотрю на Фламберга, который, щурясь от удовольствия, закидывает в рот пирожные моей мамы. Одно за одним.

— Мы, — кивает губернатор.

Госпожа Реджина убегает принимать посылку со светлячками, а я, Профессор и губернатор устраиваемся в классе и обсуждаем стратегию защиты.

Мы сидим до тех пор, пока в окна не начинает светить розовеющее небо. Реджина, уже без крыльев, периодически заглядывает и ругается, что Профессор и Фламберг не дают спать ребенку, то есть мне. И обязательно приносит тарелку угощений и бидон энергетического чая по секретному рецепту моей матушки.

Сна ни в одном глазу. Не только благодаря маминому зелью, но в большей степени из-за того, что я не перестаю восхищаться, как говорят настоящие законники. Фламберг хорош. Они с Профессором спорят и обязательно находят решение. Я вставляю робкие замечания, пытаясь быть полезным. Ученые мужи с покровительственным снисхождением выслушивают мои потуги сказать умное.

Утром я снова стою у бока черного дракона и с содроганием пялюсь на его спину. Моя пятая точка начинает ныть, она отлично помнит прошлый полет. Но мне, как адвокату госпожи Реджины, сегодня надо многое сделать, и извозчик в лице губернатора — отличное подспорье.

Уже через полчаса я в Драконарисе. Весь день уходит на то, чтобы правильно оформить показания жертв недобросовестных горе-экспертов. Я возвращаюсь ночью и от усталости валюсь на постель прямо в черной мантии. Я даже не помню, как касаюсь щекой подушки, засыпаю в падении.

Остальные дни проходят в таком же авральном режиме. Ни у Фламберга, ни у Реджины, ни тем более у Профессора нет возможности быть рядом и вести меня. Всё делаю сам: представляюсь, выслушиваю, объясняю последствия, записываю, оформляю, уговариваю прийти на заседание... Сначала медленно, неуверенно, но к вечеру третьего дня всё начинает получаться само собой.

На четвертый день Фламберг выбивает мне пропуск в библиотеку Академии права. Я выслушиваю инструкцию о правилах поведения от библиотекаря и с трудом давлю зевки. Но попав внутрь, моментально просыпаюсь. К концу дня я знаю твёрдо: я должен выиграть суд, иначе мне больше никогда не видать этой библиотеки.

Рано утром в день заседания мы с госпожой Реджиной прощаемся с домочадцами. Профессор сварливо наставляет меня. Карло раздраженно требует выложиться на все сто. И только мама просто и сердечно обнимает меня.

— Ты так спокойна, — шепчу ей на ухо.

— Это потому, что я в тебе уверена, — объясняет она.

“Это потому, что ты не представляешь, кто такие законники и что меня ждет”, — мысленно спорю я, но на лице стараюсь изобразить улыбку.

Фламберг относит меня и госпожу Реджину к зданию суда. Рафуль, которого я вызвал как свидетеля с нашей стороны, уже поджидает нас в Драконарисе.

Здание суда окружает людское море. Тут и свидетели, и партнеры госпожи. Но всё же больше любопытных и журналистов.

Адвокатов запускают первыми. Меня ждет традиционный утренний кофе с судьей. Только я, он и юрист с другой стороны. Захожу в кабинет судьи, где всё уже готово для дружеской беседы.

За столом сидит невысокий старичок с седыми усищами и в судейской мантии. По левую руку от него Генрих Виллемс манерно лакает кофе из крохотной чашки. Увидев меня, он морщит лицо в презрительной гримасе:

— А-а-а-а… Ты теперь не курьер, а адвокат? Не высоко ли запрыгнул, щенок?

62. Тони

Первым делом кланяюсь судье, потом сопернику. С прямой спиной, которую вечерами тренировали, привязав к ней швабру, медленно опускаюсь в кресло. Оно глубокое, поэтому я сразу устраиваюсь на краю, чтобы потом комично не выбираться из его глубин.

Молча беру кофейную чашку и наливаю в нее густой черный напиток с ароматом бодрости. Спасибо матушке, что научила делать это аккуратно. Ставлю кофейник на стол и, держа чашку на весу, обращаюсь к Виллемсу:

— Господин Виллемс, могу ли я уточнить, с чего вы взяли, что я курьер?

Краем глаза слежу за судьей. Он улыбается в пышные усы и с интересом смотрит за нашей словесной дуэлью.