Особняк с привидениями для попаданки (СИ), стр. 29

— Господин Фламберг, — произносит Реджина, — как вы относитесь к травяному чаю?

— В вашем обществе я готов выпить даже заваренное сено.

— У меня никаких шампиньонов не хватит, — лукаво усмехается девушка-сюрприз, — чтобы отблагодарить вас за такое самопожертвование. Пойдёмте на террасу.

Мы направляемся к выходу. Перед многострадальной дверью Реджина останавливается и произносит в пространство:

— Госпожа Шнайдер, попросите Фро принести чаю на террасу.

Мы выходим на крыльцо, спускаемся, проходим немного и приближаемся к террасе. Я много раз гулял по территории заброшенного особняка и думал, что все тут знаю. Но я не догадывался, что тут есть такой уютный уголок с резными опорами для навеса. По ним ажурным покрывалом вьется плющ.

Воздух по-апрельски свежий. Пахнет молодой зеленью, сырой землёй и мокрым деревом.

На террасе уже стоит старинный круглый столик и два стула. Мебель, плетеная из материала, похожего на ротанг. Темно-коричневая древесина благородно бликует в закатном свете.

— Реджина, позвольте спросить, — включаю режим иронии. — Вы ведьма? Откуда здесь эта терраса?

— Она всегда здесь была, — слышу в ответ. — Просто заросла. А вы не знали?

— Я живу тут всего пару лет и не застал времен, когда этот особняк был центром светской жизни.

— Ничего страшного, — притворно утешает меня Реджина. — Зато вы успели разведать, где можно набрать грибов.

Мы садимся за столик. Тут очень Вскоре появляется кухарка с выцветшим подносом. На нем заварник, блюдца, чашки, пиала с домашним джемом и тарелка с простенькой лепёшкой, рваной на перистые кусочки. Вся посуда из разных наборов. И это очень по-домашнему.

Над горячим заварником вьется аромат душистых трав. Умом я понимаю, что все это: и взвар, и разные чашки, и старая мебель — от нищеты. Но великая женская сила переплавила бедность в уют, в котором есть определенный шарм.

Кухарка расставляет все на столике и уходит. Я любуюсь этой террасой, розовеющим небом, зубастыми скалами, окружающими старый особняк. Но дела никто не отменял.

— Итак, Реджина, вы расскажете мне наконец, во что ввязались и почему я стабильно раз в день, а то и два спасаю вас или ваших подопечных? — вскидываю бровь и беру за изогнутую ручку заварник. — Если так продолжится, вам придется поставлять мне шампиньоны в промышленных масштабах.

— С чего бы начать? — усмехается Реджина.

— Может, сначала? — подыгрываю я.

И Реджина решается. Она рассказывает о том, как ее год держали взаперти, вынуждая выйти замуж. Как она отвоевала свободу и крохи грандиозного наследства. Как ее обманул человек, которого она считала другом.

— Кстати, господин Фламберг, — вдруг спрашивает она посреди разговора, — а когда будет готова экспертиза документа. Уже почти неделя прошла…

— Ещё неделю придется подождать, — отвечаю я с напускным сожалением. — И что дальше?

А дальше я узнаю про первую ночь в особняке, про утро, когда Реджину разбудили приставы. Вспоминаю о том, как она практически взяла меня на слабо. Хотя я и без дурацких споров был бы рад ей помочь. Но спор протянул между нами невидимую нить, которая за считаные дни превратилась в корабельный канат.

За маской спокойной насмешливости я скрываю восхищение ее нестандартному подходу к решению проблем. Она нашла ключик к каждому призраку. Да еще извлекла из их присутствия выгоду.

— Но зачем вам понадобилось отправлять Тони в пасть к дракону? Что случилось-то? Учился бы себе. У вас еще пара недель в запасе, — спрашиваю я и делаю глоток душистого чая.

Девушка грустно улыбается.

— Подождите тут, — отвечает и покидает террасу.

Я смотрю на освободившийся стул, который хранит ее тепло и запах. Мне совсем не хочется уходить. Через несколько минут улавливаю драконьим слухом мягкие легкие шаги по молодой траве.

Реджина несет в руках газету, столичный сборник сплетен. Молча подает мне, открыв на нужном развороте. Пока я читаю, сидит, задумчиво глядя на скалы.

Статья отвратительная. Явно заказная. Написана с целью нанести удар по реноме Реджины. Это подлый ход — рушить репутацию, которая еще толком и не сформировалась.

Что ж. Завтра главного редактора и горе-журналиста, наваявшего сей шедевр, ждет долгая разъяснительная беседа… Они приползут к Реджине и будут молить ее о прощении.

А ведь я могу решить ее проблему в два счета! Но вот согласится ли она? Я уже понял, что она ни за что не будет просить. И что подачки ей тоже не нужны. Но все же, может, предложить?

— Профессор Лекс накидал несколько вариантов выхода из ситуации, — говорит Реджина, когда я складываю газетенку. — Из всех мне подходит лишь вариант судебной борьбы.

Вот и ответ.

Ничего не говорю. Оценивающе смотрю на Реджину. Обычная, почти заурядная внешность. Смазливая мордашка. Но драконы-праотцы! Какой внутри нее стержень! Даже не стержень, а несущая колонна. Не женщина, а партизан в юбке…

И все же есть выход помочь ей и не унизить при этом подачкой.

— Реджина, — проникновенно произношу я, — напоминаю вам об одном выигранном вами желании. Вы уже придумали, чего попросить?

Она молчит. Размышляет. Ну же! Позволь мне позаботиться о тебе. Подарить тебе спокойствие и безопасность!

Реджина кивает сама себе.

— Да, господин губернатор. Я знаю, что у вас попрошу.

41

Фламберг смотрит этим особым взглядом, когда в черных глазах озорничают золотые искры. И меня на долю секунды одолевает сомнение: того ли я собираюсь попросить?

Я ведь могу всё предельно упростить: достаточно пожелать, чтобы Ричард подписал документ-поручительство за мою адекватность и сознательность. Шестым чувством я понимаю: он не откажет.

У такого пути есть бонус: подпись губернатора положит конец любым поползновениям со стороны Ив.

Но нет. Я так не поступлю.

Во-первых, этим я лишу Тони возможности заявить о себе. А это нужно не только ему. Это нужно и Профессору.

Во-вторых, если я выберу простой путь, меня будет преследовать ощущение, что я кому-то должна.

Фламберг выжидающе смотрит. Я наконец решаюсь.

— Тони должен получить разрешение выступить в качестве моего представителя в суде.

Озорные искры в черной глубине вспыхивают жаркими кострами. Ричард смотрит на меня долго, словно видит впервые. Потом, все так же не сводя с меня глаз, кивает:

— Считайте, разрешение уже получено, — говорит хрипло и делает глоток душистого травяного чая.

Мы еще сидим какое-то время в полном молчании. В звонком вечернем воздухе витает аромат трав. Наконец, когда небо загорается пожаром заката, губернатор мягко отодвигает стул и поднимается.

— Если что, Реджина, ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью, — бархатисто произносит он и кланяется.

Внезапный переход на ты словно инъекция сладкого предвкушения в кровь. Пульс разгоняется. Я по привычке протягиваю руку для прощания.

— И ты, если что, залетай на чаёк, — вырывается раньше, чем я успеваю обмозговать, насколько такое предложение приемлемо.

Ричард галантно берет мою ладонь и касается ее губами. От места поцелуя волной расходится жар. Дыхание становится поверхностным. Коленки мелко дрожат.

Ричард разворачивается и уходит. Я провожаю его глазами и в последний момент спохватываюсь.

— Ричард! — кричу ему в спину.

Он останавливается и разворачивается так резко, словно ждал моего голоса. Я подбегаю к нему.

— Пароль “черничный пирог”! — шепчу заговорщицки.

Ричард наклоняет голову, а потом с улыбкой, уже не насмешливой, а теплой, отвечает:

— Весьма умно, Реджина… — сверкает глазами и, снова глубоко поклонившись, разворачивается и быстро направляется к тропинке у подножия скал.

Я возвращаюсь на террасу в легкой рассеянности. Составляю на поднос посуду и при этом напеваю под нос какой-то романтичный мотив. Я скольжу с подносом по траве, будто у меня за спиной выросли крылья.