Особняк с привидениями для попаданки (СИ), стр. 19

— Мастер Карло! Вы тут?

— Кхе-кхе… Да, госпожа Реджина, — тихо отзывается призрак.

— Мне надо посоветоваться с вами по поводу конюшни и каретного двора.

— Постараюсь помочь, — шелестит Карло. — Но вам придется подробно всё описать, так как я не могу покинуть дом и вижу ваши владения лишь на расстоянии.

Я обрисовываю ему увиденное и раскрываю, в чем вижу возможность заработать. Призрак молчит какое-то время. Пока он думает, в беседу без спроса влезает Лонгноуз.

— Милочка! — в ее капризном голосе сквозит неодобрение. — Вы же как-никак графиня! Пристало ли вам влезать в это дело?

Слова “это дело” пропитаны презрением и снобизмом.

— Какая же вы отсталая! — резюмирует Шнайдер. — У вас, герцогиня, доисторические взгляды. Неудивительно, что вы не смогли найти общий язык с собственным сыном!

— Прошу оставить меня и моего сына в покое! — бросает герцогиня.

Шнайдер меж тем не унимается:

— А вот я одобряю вашу затею, леди Реджина! В наши дни девушки должны уметь позаботиться о себе!

— Чушь! — отрезает Лонгноуз. — Госпоже Реджине не к лицу работать!

— Простите, леди Лонгноуз, — вставляю в их перепалку. — А что же мне, по-вашему, к лицу?

— Ну тут же всё очевидно! — восклицает герцогиня. — Достаточно увидеть, как на вас смотрит этот дракон… Губернатор. Хватайте его, пока не поздно.

— Спасибо за совет, госпожа Лонгноуз, — с улыбкой отвечаю я. — Боюсь, вы неверно трактовали его взгляд. Я не самый выгодный вариант для женитьбы.

Герцогиня смеется, а затем с интонацией, с которой взрослый объясняет ребенку, что нельзя забирать бабушкину вставную челюсть, говорит:

— Разве я говорила о женитьбе? Есть иные варианты добиться от мужчины поддержки…

— Говорю же, отсталая! — хихикает Шнайдер. — Леди Реджина не такая!

— Не такая, — подтверждаю со вздохом.

Внезапно к беседе присоединяется профессор:

— Только не забывайте, что вам необходимо заплатить пошлину и получить разрешение. А еще заключить и зарегистрировать договоры.

Я снова вздыхаю. Мир другой, а бюрократия всё та же.

Лекс неверно трактует мой вздох.

— Не переживайте, леди Реджина! — успокаивает он. — Я объясню Тони, как это оформить…

— Спасибо,профессор! Мастер Карло! Вы что-нибудь надумали?

— Да, — раздается спокойный голос привидения. — Ваша идея предоставить конюшню и каретный двор для аренды извозчикам вполне жизнеспособна. Судя по вашим словам, работы на этих объектах требуются, но не то чтобы масштабные. Стойла, шкафчики, топчаны — это всё дело пары дней. Но есть одна очень существенная проблема, которую самостоятельно вы решить не сможете.

27

Навостряю уши и замираю, чтобы услышать, что я упустила. Остальные призраки, судя по тишине, тоже. А Карло тянет, видимо, наслаждаясь моментом.

Первая не выдерживает Шнайдер:

— Фирменные попоны?

— Богатые клиенты? — присоединяется Лонгноуз.

— Юридические вопросы? — предполагает Лекс.

Но Карло прерывает их:

— Всё не то! Вы напрочь забыли о том, для чего нужны извозчики.

— Чтобы возить пассажиров… — отвечаю я.

— По чему возить? — допытывается у меня Карло, словно учитель у первоклашки.

— По дорогам… — упавшим голосом говорю я.

Ну конечно! А слона-то я и не приметила. В особняк ведет узкая тропинка, и та заросла бурьяном. Вспоминаю, что мачеха с Виллемсом пришли сюда пешком. Что я ни разу не видела тут ни экипажей, ни лошадей.

А такая была идея! Готовая конюшня — лишь обнови немного… И такой облом. Но…

— А зачем тогда здесь построили конюшню? — интересуюсь вслух.

Отвечает, к моему удивлению, Лонгноуз:

— Пф-ф-ф! — снисходительно фыркает она. — А еще графиня! Чтобы лошадей не угнали, конечно же! Здесь же идеальные условия: свежий горный воздух, сочная трава, чистый ручей… Просторы… Выросший в таком месте жеребец будет стоить целое состояние!

— А как же их сюда затаскивали? — не могу представить себе эту картину.

— Милочка, — тоном “ну как можно быть такой глупой” объясняет герцогиня, — у тех, кто имеет дело с такими породами, есть возможность нанять драконов-носильщиков. А если хозяева сами драконы, они не посчитают зазорным перетащить скакуна в гнездо в собственных лапах.

Наступает тишина. Я перевариваю услышанное.

— Жаль… — печально тянет Лекс. — Идея была хорошая…

— Не расстраивайтесь, госпожа, — пытается приободрить меня Карло. — Вы обязательно придумаете что-нибудь другое.

Казалось бы, мой план с треском провалился. Но я считаю, что если закрывается одна дверь — это не значит, что ситуация безвыходная и ты заперт. Нет, надо поискать другую дверь. На крайний случай — окно.

— Уже придумала, — зеваю, сладенько потягиваюсь и поворачиваюсь на бок.

— И что это? Что? — с нетерпением вопрошает Шнайдер.

— Всё завтра, ребята… Не забудьте о дежурстве… Разбудите меня на рассвете…

На этих словах я проваливаюсь в сон.

Утром меня будит Шнайдер:

— Леди Реджина! Просыпайтесь! Пора работать!

— Она графиня! — откуда ни возьмись вклинивается Лонгноуз. — Ей вообще не надо работать…

— Ну тогда понятно… — хмыкает портниха.

— Что понятно? — сварливо спрашивает герцогиня.

— Почему вы разорились и умерли в нищите… — замечает Шнайдер.

— Ах ты! Да я… Да ты… — герцогиня вот-вот взорвется.

— Девочки, не ссорьтесь! — миролюбиво говорит Карло.

Лежу, натянув до подбородка импровизированное одеяло.

— Спасибо, госпожа Шнайдер! — произношу немного хриплым спросонья голосом. — Леди Лонгноуз, мне позже надо будет с вами посоветоваться. Мастер Карло, не могли бы вы выйти, мне надо встать и одеться.

Это, наверное, глупо — просить призрака отвернуться или выйти. Но мне так будет спокойнее.

— Чур я на дверях! — вдруг вскрикивает Лонгноуз.

— А я на дымоходе! — тараторит Шнайдер.

— А я… снова на окнах… — упавшим голосом произносит Карло.

Наступает тишина.

Я подскакиваю и, кутаясь в материю, бегу по холодному полу на кухню. Печь еще горячая с вечера. На ней стоит таз с теплой водой для умывания. Платье высохло.

Я быстро одеваюсь, привожу себя в порядок и выхожу на пробежку.

Студеный воздух бодрит, разгоняет кровь. Легко пробегаю вокруг дома. Делаю еще пару кругов. Тут благодать! Птицы заливаются и соревнуются, кто кого перепоет. Туман клубится над ручьем. Трава мокрая от росы. Мозг проясняется. Свежий ветер разгоняет туман и с потока воды, и из моей головы.

Возвращаюсь. Фро уже поднялась и хлопочет на кухне. Я пью стакан воды, беру инвентарь и отправляюсь очищать санузел.

Хлам мы вынесли еще вчера. Я подметаю, снимаю паутину, оттираю плитку, протираю окно с матовыми стеклами. Затем мою пол. Принимаюсь чистить ванну, краны, трубы и рукомойник. Несколько часов усердной работы, песок и ладус — и вот сантехника сияет.

Я любуюсь плодом своих трудов. Бока медной ванны горят, словно огонь. Рукомойник тоже светится, как солнце. Медные трубы на фоне белоснежной плитки на стенах золотыми линиями прочерчивают пространство, отбрасывая отблески.

Швы между плитками теперь белые. Черноту из углов я изгнала. Помещение выглядит свежо и богато. Осталось разобраться с водопроводом и устройством клозета.

Когда я, уставшая и на негнущихся ногах, выползаю из санузла, в нос сразу ударяет запах чего-то аппетитного. Во рту скапливается слюна. Желудок скручивается, намекая, что неплохо бы его наполнить.

Я захожу на кухню, и цветущая Фро ставит на стол тарелку с докторской яичницей. Так моя тетя-врач, дежурившая в травматологии, называла залитую яйцом и поджаренную смесь всего, что принесли на ночь коллеги.

Я обмакиваю в желток ломоть ржаного хлеба, но, когда подношу его ко рту, над ухом раздается вопль Лонгноуз:

— Чужак! У дверей чужак!

От неожиданности едва не роняю хлеб. Вздыхаю. Кладу его на тарелку и иду проверить, кого нелегкая принесла. Почему-то хочется, чтобы это был Ричард…