Детектив с сеновала, стр. 3
А в руке у него самый настоящий… ПИСТОЛЕТ!
Глава 3.
- Ма-моч-ки… - шепчу в ужасе, пытаясь скромно отползти к выходу. Три шага, и я на воле!
Но, как бросить несчастную старушку?
Однако, на лице Степановны ни один мускул не дрогнул,
- Ваня! Сколько можно говорить, что печка – не место для хранения оружия?
Нормальненько… Они заодно что ли?
- Лучшее место, - заявляет Ванька, запихивая пистоль себе сзади за ремень штанов, - заговорённое!
- Васильков, ты – бандит? - режу правду – матку!
Вот вам и первая зацепка, Марат Ренатович! Сразу с козырей! Где оружие, там и преступление!
- Господь с тобой, милая! – хохочет бабка. – Он их ловит! Местный участковый, - кажется, прилетела розовая птичка Обломинго… А счастье было близко! - Так что, куй железо, пока горячо! Внедряйся!
- На хрена мне такой помощник? – через губу фыркает представитель власти. – Под ногами путаться?
- Ва-ань… - буквально переступаю через себя, и в голове ни одной умной мысли, кроме того, что мне совершенно необходимо получить свою колонку в «Горячей неделе!»
А тут все средства хороши, и не важно, что хочется этому высокомерному шовинисту на башку надеть тот самый таз!
- Без паники, Алиска! – утешает Степановна. – Пока не внедришься, я его из дому не выпущу!
- Я сказал: нет! Значит, нет! – вот гад!
И не удостоив больше ни секундой внимания, уходит в дальнюю комнату, не забыв громко хлопнуть дверью.
Стою в полной растерянности. Это провал, Алисонька! Надо было сразу глазки строить дуболому, а не лаптем обзываться.
Кажется, задрожала губа! Сейчас ещё нос покраснеет! Надо сматываться, пока не зашмыгал!
- Я пойду, баб Кать. Нам с бабуЛетой ещё залу отмывать, - разворачиваюсь на выход.
Она ко мне и шепчет прямо в ухо,
- Не горюй, рыжик-пыжик, внедрим тебя этому невоспитанному поросёнку за милую душу.
- Я вам не поросёнок! – из-за дверей.
Фига себе слух!
Таращусь из-под очков на Степановну. Может, он ещё и мысли читает на расстоянии?
- А-то! – та гордо воздевает перст к потолку, - сыСЧик!
Ну тогда терять нечего,
- А, ты, значит, сидишь там и уши греешь? – нарочно стараюсь громче. - И почему это мои гороскопы тупые?!
- Потому, что фигня! – фыркает. – Стрельцы не плачут!
Чёрт! Кажется, в позапрошлом номере было.
- Посмотрим! – ухожу, и дверью ба-бамс!
Не ему одному! Я тоже умею хлопать! Да простит меня баба Катя.
И только на террасе, даю волю чувствам. Ещё немного, и задождит из глаз. У меня это быстро! По любому поводу. Хоть с горя, хоть с радости, хоть от умиления.
И почему никто не придумал, как конвертировать лишнюю влагу, например, в электрический разряд? Да я бы сейчас этого зазнайку шаровыми молниями закидала!
Откуда он знает про гороскопы?
Там ведь не написано, что составитель сей чуши Алиса Ромашкина! А самый что ни на есть потомственный астролог Алисия Кассиопейская. Бред, конечно, но зато как звучит!
Тем временем у Васильковых начинается разборка!
- Ты чего это на Алису взъелся? – отчитывает Степановна. – В кои-то веки девчонка к бабушке приехала! Вдруг подольше останется, ежели чего путёвого напишет в свою газету?
- Ой, ба! Не смеши!
- А ты меня не зли! Решил показать крутого мужика? Так разве ж в грубости мужская сила? Ты, Ваня, как этот таз! Грохота целая изба, а толку чуть, да маленько!
- Ну чё ты, ба? – интонации меняются. – Сама-то бригадиршу не включай! Двадцать лет на пенсии, а всё туда же!
- А как не включать? Весь в батьку пошёл! Такой же хамло! Девочку обидел! Э-эх! Не в дедову породу! Хоть и тёзка! У моего-то Ванюши характер – золото был!
- Опять старая песня, - досадливо. Видимо, Степановна часто дедом попрекает.
Слышу, приближается!
Сбегаю скорее за наш забор.
С каждым шагом крепнет решимость, что обойдусь безо всяких грубиянов при погонах!
Вот найду какой-нибудь преступный след и уликами не поделюсь! Сама раскрою! И ты ещё пожалеешь, сукин сын! Припомню улитку на колёсиках!..
Пока отмываю шкафчики, полёту мысли ничто не мешает, и вскоре я уже воплощаю в жизнь свой супер-план.
В пять часов вечера на площади перед сельпо, как и раньше, полно народу. На стихийном рынке идёт бурная торговля.
Среди лотков с огурцами и помидорами, располагаются рыбные прилавки. И тут по богатому!
Огромные сомы, остроносые судаки, серебристыми кучками густёра, широкие, как лопаты, лещи, краснопёрка и… никакого криминала.
- А, как насчёт стерляди? – вкрадчиво интересуюсь у одного из продавцов.
- Да, что ты, милая! Стерлядка?! Нынче и слово-то такое забыто!
- Ну, хоть белорыбицу можно купить? – спрашиваю у другого.
- Возьми толстолобика, - подвешивает на крюк безмена увесистую тушку, - не пожалеешь.
Ещё пара рыбаков пожимают плечами и уходят в полную несознанку, предлагая кто щуку, кто сазана.
И все совершенно честно хлопают глазами.
В общем, опять мимо.
Зайдём с другого конца.
Ни у одной рыбины не видать повреждений, что это значит?
Сети! И вот тут, господа рыболовы-любители, не отвертитесь!
Ещё с босоногого детства помню, где на заливе самые клёвые места!
Дело к вечеру. Скоро сумерки.
Переодевшись в неброскую одёжку, вооружившись спреем от комаров и камерой со вспышкой, шагаю на свою репортёрскую рыбалку.
БабуЛета была против, чтобы я шла в такое время на залив, но я ж только погулять по местам былой славы.
Пошатавшись по берегу, поностальгировав о прошлом, заглубляюсь в густой ивняк. Верное щучье место! А, может, не только щучье.
Вон какая тропа вытоптана, сучья подрублены и выложены наподобие лаг, а в воду дорожка из камней. Значит, я здесь не первая.
И почти сразу находка!
С камушка на камушек, туда, где торчит почерневший куст! Явно он там не растёт. Метка.
Потянув за него, получаю награду: крепкая капроновая сеть!
Тяжёлая! С уловом!
Кажется, порадую Вас красивыми фото, господин шеф-редактор!
Едва не свалившись со скользкого камня, отщёлкиваю несколько кадров окрестностей и главную улику! Перебросив ремень через голову, закидываю за спину камеру и примеряюсь, как поудобней встать, чтобы вытянуть сеть целиком и не свалиться в неё самой.
- Ты кто? – рык в спину!
От неожиданности чуть не падаю! Сердце ниже пяток!
Оборачиваюсь, цепенея от ужаса.
Два здоровяка в пятнистых робах и болотных сапогах, а в руках у них по большому металлическому садку.
За уловом явились голубчики!
- Ту-тури-ист, - заикаюсь, пытаясь изобразить безмятежность, - при-природ-ду снима-маю…
- Это не природа! Это сети! – один амбал наступает в лоб.
Второй с тыла обходит,
- А ну-ка, гони камеру, юннатка!
- Ай! Мамочки! – отскакиваю. Только не камера! Это почти мой годовой доход! – Нет! Я на неё три года копила! – пытаюсь пустить слезу. Но, как на грех, в глазах сухо!
- А потеряешь за минуту! – гогочут.
Отступать некуда, на последнем камушке скольжу! Скольжу и… соскальзываю в воду!
- Ты куда, рыжая!
Весело им! А мне пояс! И водичка не очень! Камеру успела вверх поднять! Торопливо отщёлкиваю противные лыбящиеся рожи, слепя вспышками. Но они всё ближе, а я всё глубже!
- Сейчас мы тебя сами сфотографируем!
- В разных позах!
Это конец!
Глава 4.
Враги наступают, а я отступаю и отступаю, но вода уже до пояса. Ещё пара шагов, будет до груди, а там и по шею.
Да и фиг бы с ним. Плавать я умею и подолгу не дышать тоже. Здесь же на заливе научилась, когда с ребятами с вышки прыгали, и на спор, кто дольше, сидели под водой.
Но камера! Это можно сразу самой утопиться вместе с ней! Зарплата начинающего журналиста в СМИ районного масштаба – копьё. Ещё раз насобирать на новую… Проще почку продать. Тянуть с родителей? Я – взрослый самостоятельный человек.