На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 86

– Иди отдыхать, деточка, – эльф тоже зевнул, стеснительно прикрыв рот ладошкой. – Утро вечера мудренее. Завтра у тебя большой день! Тебе откроются тайны, о которых большинство живущих даже не подозревают.

Карина потащилась в комнату, придерживаясь за стенку. Трюк сработал – Сильмараныч, сам уставший с дороги, поверил в ее измотанность и поленился идти следом, чтобы запереть дверь спальни снаружи. Слух у снага острый, поэтому Карина услышала, как девушки закончили ужин и разбрелись по комнатам. За стенкой раздалось раздраженное: «тюбик, давай открывайся». Карина выскользнула из своей комнаты и зашла к соседке.

– Я – Карина, приехала из Омска. А тебя как зовут?

– Марина… из Воронежа я, – вяло ответила та. – Можешь открыть этот тюбик?

– Легко!

Карина отвернула тугую крышку и протянула крем коллеге.

– Давно ты здесь?

– Давно… Не помню… В начале лета из дома уехала…

– И как, работы много? Что делаете – снимаетесь или язык топчете? График очень плотный?

– График? – Марина, кажется, искренне не поняла, о чем речь. – Какой еще график? Мы не работаем. Мы… готовимся.

– К чему готовитесь? – Карина присела на край кровати. – К показам? Фотосессиям?

– Нет, – Марина покачала головой и вдруг улыбнулась стеклянной, пустой какой‑то улыбкой. – Мы становимся совершенными. Каждый день мы пьём эликсир, делаем процедуры, медитируем. Наши тела очищаются. Наши души раскрываются навстречу великой красоте. А когда приходит время, нас представляют высоким господам. Это честь, Карина. Такая великая честь!

– То есть вы просто сидите здесь, пьёте эту зелёную дрянь и… чего? Ждете, когда за вами придут, как за барахлом?

– Сама ты барахло, – обиделась Марина. – Мы избранные. Лорды сами выбирают, на кого обратить внимание. А мы служим им – своей красотой, своим присутствием. Разве это не круто?

– Так вы… проститутки?

Марина презрительно глянула из‑под длинных ресниц:

– Может, у вас в вашем Усть‑Пердюйске, или как там, в Омске, модели и подрабатывают проституцией. А наша связь с высокими лордами исключительно духовная!

Карина разглядывала Марину при свете ночника и невольно завидовала. Да, девушка была красива той самой диковатой, природной красотой, которую редко встретишь даже среди топ‑моделей. И никакого лишнего веса – даром что уплетала свинину с картошкой. Вот только эти морщинки у глаз, чуть обвисшие щеки…

– Марин, а лет тебе сколько?

– Восемнадцать.

Карине показалось, что комнате вдруг продул ледяной сквозняк, хотя окна были плотно закрыты. Перед ней стояла женщина лет тридцати. Карина посмотрела на уголки ее глаз. Под светом ночной лампы проступили едва заметные морщинки.

– А ты не хочешь домой? – тихо спросила Карина. – Позвонить хотя бы? Друзьям, родителям?

– Зачем? – удивилась Марина. – Здесь мой дом. А родители… они не поймут. Все их интересы – бырло и телек. Им не дано постичь пути избранных.

Карина вздохнула. Спорить было бесполезно. Она поднялась, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор. За спиной Марина что‑то мурлыкала себе под нос, продолжая втирать крем в увядающую кожу.

Карина вернулась в свою комнату, подперла дверь изнутри стулом и долго сидела на кровати, глядя в темное окно, за которым ничего не было видно, только ее собственное отражение. Зеленое, испуганное, с расширенными глазами.

Вот если бы здесь был Вольт… он каким‑то образом все бы порешал… или всех порешил, и этот кошмар закончился. Карина прижалась бы к его широкой груди, он обнял бы ее, и…

Хватит сопли жевать, – прикрикнула на себя Карина. – Нечего ждать рыцаря на белом коне! Свою задницу надо вытаскивать самой. Ох и дура я! Надо же было в такое влезть!

Почти до утра девушка обшаривала помещения, пытаясь найти незапертую дверцу или открыть хотя бы одно окно. Бесполезно, жилой блок был заперт намертво. На рассвете Карина, сжав зубы, накрасилась и собрала волосы в высокий хвост. Она поняла, что в открытом бунте смысла нет, и решила притворяться покорной и согласной на все, чтобы выбрать подходящий момент для побега.

Завтрак подали истинно авалонский: яйца, бекон, гренки с маслом и джемом, консервированную фасоль и крепкий чай. Карина решила, что сегодня можно пренебречь диетой, и уплетала свою порцию с таким же энтузиазмом, как другие девушки. Плотная тетка с немигающим взглядом разнесла стаканчики с зельем, и Карина, улучив момент, снова умудрилась его вылить, хотя остальные послушно выпили его до последней капли. Вялые разговоры за столом затихли, а глаза девушек потухли и остекленели.

После они расстелили на полу холла коврики для йоги и уставились в телевизор, по которому шла запись сеанса медитации. Даже на живого инструктора принимающая сторона тратиться не стала. Карина поглядывала на сидевших вокруг нее девчонок и едва не тряслась от ужаса. Она начала понимать, куда все идет. Вот же ее судьба. Но она изо всех сил повторяла движения остальных, стараясь не выделяться. Не дай бог, заподозрят что‑то, будут насильно этим проклятым зельем поить.

Так прошел день. Медитация, еда и молчание. После ужина явился Сильмараныч – посвежевший, бодрый, в нелепом каком‑то камзоле с кружевным жабо и манжетиками.

– Ну что, юная красавица, – он игриво подмигнул Карине, – готова приобщиться к сокровенным тайнам замка Ильмарин?

Карина в гробу видала этот замок с его сокровенными и не очень тайнами, однако сладенько улыбнулась и послушно закивала. Сильмараныч отвел ее в пустую столовую и торжественно сообщил:

– Тебе выпала величайшая честь. Ты избрана, чтобы получить трискелион!

– А это что такое? – спросила Карина, потому что от нее это явно ожидалось.

– Это древний знак. Символ трёх лучей: тело, разум, дух. Это не больно, не страшно и не опасно. Ты же хочешь быть замеченной, победить в конкуренции, выделиться из толпы? В Париже, Милане, Токио – всюду тысячи девушек с идеальными лицами и безупречными фигурами. И только у единиц есть то, что делает их особенными. Трискель откроет перед тобой любые двери. Ты станешь своей в особняках высоких лордов, будешь блистать на приемах и раутах, сделаешься желанной гостьей в лучших домах Авалона.

– Э‑м‑м… – протянула Карина. – Да, конечно. Это такая честь… Я на все согласна. Я сделаю, все, что скажете, Амантиэль Сильмаронович! Если велите, я даже с крыши прыгну. Но знаете, что‑то я не чувствую себя готовой… Куда мне со снажьим рылом переться на приемы и рауты?

– То, что ты принадлежишь к низш… я хотел сказать, к орочьей расе, – разливался соловьем эльф, – не станет препятствием, девочка. Авалон отбросил предрассудки прошлого, это теперь открытое равноправное общество, построенное на принципах инклюзивности и толерантности. И ты замечательно подходишь для ритуала по уровню духовного и физического развития. У тебя полчаса на сборы, сейчас я открою гардероб…

Карина догадалась, что, отнекиваясь, она ничего особенно не изменит, а выход за пределы жилого блока дает хотя бы шанс попытаться сбежать, потому послушно направилась одеваться на выход. В гардеробе висела одежда приличных брендов, но позапрошлогодних коллекций… надо же, хозяин и здесь умудрился сэкономить. А еще лорд! Карина выбрала широкие брюки, к которым шли кроссовки. В маленьком черном платье она смотрелась бы эффектнее, но зато в такой обуви куда удобней бегать.

Они с Сильмаранычем шли долго, сперва по техническим коридорам, а потом и по парадным. Карина выискивала удобный момент, чтобы рвануть прочь, но всюду вертелись служащие, в основном люди, и внятного выхода не просматривалось.

Пройдя пару пролетов вниз по винтовой лестнице, они оказались в просторном, богато обставленном подвале. Он был полон оборудования, хайтек здесь причудливо переплетался с магическими приборами. Карина не сразу заметила трех хмурых молодых эльфов в белых халатах, а по центру – кресло, в котором восседал крепкий, вполне еще моложавый мужчина из того же народа. И только глаза выдавали его настоящий возраст. Это существо было невероятно старым. От его тела к приборам тянулось несколько мерцающих трубочек, однако взгляд оставался живым и цепким.