На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 54

– Ну а если у тебя будут ингредиенты и подробная рецептура, где расписан технологический процесс, ты бы взялся?

– Да, – кивнул я, – при наличии оборудования. И если рецептура достаточно детально расписана. С температурами, временем экспозиции и подробными характеристиками промежуточных этапов.

– Ты все это получишь, – кивнула эльфийка. – Зелье нужно мне завтра не позднее обеда. Тебе придется сегодня не спать ночью, но я готова компенсировать эти неудобства. Вот аванс.

И она выписала чек на тысячу, отчего я подумал, что небольшая бессонница мне не повредит. Я молод, силен и не слишком богат. После оборудования аптеки под ключ и закупки дорогостоящих книг от моих капиталов остались только воспоминания. Кстати, ровно в то же самое время полностью пропала вся заинтересованность во мне противоположного пола. Интересно, это совпадение или нет? Когда деньги лежали на счету, меня рвали на куски, а когда они ушли в бизнес, да еще и занять пришлось, сервитутские дамы ко мне резко охладели. Может быть, женщины отрастили какие‑то неизвестные науке органы чувств, которые могут определять состоятельность потенциального жениха?

– Готов взяться, – сказал я, и она положила на стойку несколько листов, густо исписанных с обеих сторон. Эльфийка щелкнула пальцами, отчего в направлении улицы протянулась едва видимая в магическом диапазоне зеленая нить. Водитель машины, что был из человеков, вышел на улицу, открыл багажник, достал оттуда какой‑то ящик, зашел в аптеку и поставил передо мной. И все это было проделано без единого слова.

– Завтра в обед приходите, – сказал я. – Судя по тому, что здесь написано, нужное оборудование у меня есть. Зелье довольно трудоемкое, но ничего критического я не вижу.

– Хорошо, – эльфийка кивнула, разметав по плечам густую гриву волос, и вышла, умопомрачительно покачивая бедрами. Водитель уже ждал ее на улице, предупредительно открыв дверь.

– Уф‑ф! – когда ее машина уехала, я присел, вытерев пот, обильно выступивший на лбу. – Вот как она это делает? А?

Надо сказать, бывшие работодатели, обидевшись не на шутку, решили задушить меня демпингом. Так что я на одних только зельях собственного производства и выезжал. «Неваляшка» – мой бессменный хит, а мудреные рецепты, которые мне тащат от врачей со всего города, лишь довершают общую картину. Все остальное приносит что‑то около ничего, составляя лишь некоторый минимальный ассортимент, без которого аптека – не аптека, а сущее недоразумение. Добро пожаловать в мир реального бизнеса, бессмысленный и беспощадный. Учитывая, что у меня есть какая‑никакая аренда, зарплата тетки Вали, которая ушла вслед за мной, и отстежки в Зоотерику за крышу, то я отнюдь не жирую, с треском вылетев из рядов самых завидных женихов нашего сервитута. Я до сих пор в той же квартире живу, только мебель в ней поменял. В общем, деньги мне нужны, и даже очень. И если придется ночку не поспать, то опять же, добро пожаловать в мир бизнеса, особенно малого. Он именно так и функционирует, двадцать четыре на семь. Но я не жалуюсь. Ответ на извечный вопрос про жопу слона и голову муравья мной давно найден.

Я вышел на улицу, окинув ее орлиным взглядом. Два знакомых лица мелькнули невдалеке. Точнее, не два лица, а две шкодливые зеленые мордашки. Это соседские дети, Крыс и Джессика прицеливаются, как бы половчей вскрыть машину и подрезать из нее магнитолу. Хорошие детишки, далеко пойдут.

– Сюда идите, мелочь пузатая! – крикнул я, и они через секунду стояли рядом, поедая меня обиженными глазенками. Они до сих пор не могут простить мне того, что я не подох на арене и зажал наследство в виде завещанного им ноутбука.

– Десятку по легкому хотите срубить? – спросил я. – Не каждому по десятке, а одну на двоих.

– Ага, – с самым серьезным видом ответил Крыс. – Чего сделать надо, дядя Вольт? Если опять хочешь соседей на мокруху подписать нах, то десятки маловато будет. Давай хотя бы пятьдесят, и мясо мы забираем. Мы терпилу опять на тушняк переработаем.

– Не, – сказал я. – В этот раз никого перерабатывать не нужно. Сбегайте в кафешку, принесите мне обед.

– Деньги давай нах, – протянула ладошку Джессика.

– Во тебе! – я показал детям могучий шиш. – Скажете дяде Вахтангу, что это для меня, и что я завтра сам расплачусь. Знаю я вас.

– Фу, ну ты все‑таки и жмот нах, – скривила зеленое личико Джессика. – И откуда у щедрого народа снага‑хай взялся такой в рот недостойный сын?

– И тарелки я тоже проверю, – погрозил я им пальцем. – Сожрать по дороге не получится. Вахтанг пломбы на свои контейнеры ставит. Имейте в виду.

– Он тоже жмот нах, – вздохнули дети. – Ненавидим кхазадов. Десятку давай.

– Сначала обед, – сказал я им. – И он не кхазад. Просто маленький и бородатый.

– А нам пох! – легкомысленно отмахнулись от меня дети и, поняв, что срубить больше ничего не смогут, устремились в указанном направлении.

Я начал разбирать ингредиенты, которые кто‑то разложил по баночкам и коробочкам, подписанным со скрупулезной аккуратностью. Мало того, они были даже отмерены в необходимом количестве, что сильно облегчало работу.

– Хм! – задумался я. – Составляющие паковали не здесь. А почему? Это зелье такое нежное, что его нужно употребить в первые часы после изготовления? Или оно не выносит транспортировки, и поэтому его нужно варить на месте? Наверное, я этого никогда не узнаю. А это нас что? Лиофилизированная селезенка паннонской совы‑ядокрыла. Не приведи бог такое увидеть. Ну и страсть в этой Паннонии водится! Хотя, что теперь заведется в нашей Хтони, даже представить себе страшно. Там же сейчас не только Хозяин есть, но и Хозяйка. А в магии один плюс один – это точно не два. Скорее пять. Будем ждать новых мутаций. Хтонолось нам теперь котенком покажется. В поглощенном Хтонью Первомайском лесу заповедник цапель когда‑то работал. Как будто и без заповедника этой дряни мало было.

Я крошил, толок, перемешивал и перегонял, постоянно отвлекаясь на страждущих потребителей антипохмелина, «Неваляшки» и разрыв‑травы до пятидесяти грамм в тротиловом эквиваленте. Здесь нагрузка куда меньше, чем на старом месте, ведь что ни говори, а мы поделили клиентскую базу пополам.

Дзынь!

– Дядя Вольт! – донеслось до меня. – Твой хавчик подъехал‑на. Гони лавэ.

Крыс и Джессика протягивали мне пакет из кафе Вахтанга, и он весь был перетянут сигнальной лентой. Судя по расстроенным физиономиям соседских детишек, поживиться им не удалось, хотя они очень старались. Тем не менее я пакет вскрыл, тщательно осмотрел контейнеры с едой и только после этого отдал каждому по пять денег. Дети повернулись и ушли по‑английски, не прощаясь. Их зеленые спинки выражали полнейшее негодование. Они были возмущены подобным недоверием.

– Что там у нас сегодня? – обрадовался я. – Суп харчо! Баранина! Ммм…

В воздухе уже витал густой, пряный дух харчо, тот самый, от которого перехватывает дыхание и сладко сосет под ложечкой. Запах начинался с терпкой кислинки тклапи, но сразу же взрывался жаром чеснока, растертого с кинзой, и горьковатым дымком сухой аджики. Глубокий наваристый дух говядины смешивался с острыми клубами хмели‑сунели, пряными нотами шафрана и укропа, заставляя желудок сжаться в предвкушении. А следом, как тяжелая артиллерия, шла жареная баранина: с хрустящей, обугленной местами корочкой, истекающая прозрачным жиром и соком, который капал на рассыпчатый, парящий рис. Мясо пахло зирой, подпаленным луком и бараньим салом, превращая простое блюдо в колдовское наваждение. Мне захотелось откусить сразу целый кусок, обжигая губы, а потом запихнуть в рот горячий, промасленный рис, который впитал в себя всё самое вкусное. А потом жрать это, жрать и жрать! Жадно чавкать, пока никто не слышит, и некультурно вытирать ладонью масляный подбородок. Это волшебство. Это лучше любой магии! И уж точно сложнее. Сделать такое чудо может только настоящий волшебник.

Дзынь!

– Твою мать! – выругался я, едва поднеся ложку ко рту. – Пожрать спокойно не дадут. Кого там еще принесла нелегкая?