На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 142

Я встал, отработал копеечный рецепт и вышел на улицу. Свежий воздух и летящий тополиный пух, упрямо лезущий в нос, породили еще одну идею. Я достал телефон и набрал Флэшу.

– Ну? – спросил он, явно пережевывая что‑то.

– Убытки несем из‑за поста, – сказал я. – Военное положение – это, конечно, хорошо, но торговля страдает. Твои в начале месяца за баблом зайдут, как всегда, а с чего платить?

– Знаю, – отрезал мэр. – Ты не первый по этой теме звонишь. Сейчас не ко времени. Потерпи немного, закроем вопрос. Отвечаю.

– А, ну раз так, то я спокоен, – сказал я исходящей короткими сигналами трубке телефона. – Кошачья башка в пустом базаре пока не замечена. Не ветрогон какой‑нибудь, серьезный мужик.

За последние недели наш сервитут превратился в неслабый укрепрайон. Стратегические места перекрывали ДОТы из бетонных колец, которых ввиду отсутствия танков у противника будет более чем достаточно. Со стороны реки раскинулись непроходимые заросли осоки, делавшие высадку с воды совершенно невозможным делом. Единственное уязвимое место – это наш мост, но его прикрывает аллея Убивай‑деревьев, а концентрация пулеметных точек там наивысшая.

Я взглянул на небо, где невозбранно летали стаи цапель. Среди них была Карина. Она сегодня дежурит. Пулеметы на правом берегу молчат, маги заклинаниями не бросаются. У Хтони сейчас с людьми мир. Зазвонил телефон.

– Вольтик! – слышу я испуганный голос жены. – Маги идут сюда. Я колонны техники видела.

– Понял, – сказал я, сбрасывая звонок.

Карина могла бы и не сообщать мне столь радостную новость. Над сервитутом разнесся заунывный рев сирены. На улицу уже выкатили цистерны с зельем отречения, и к ним выстроились длинные очереди. Началось…

Глава 19

Христофор Аркадьевич по праву гордился тем, как организовал сбор дружин аристократов. Бойцы ехали поездами и автобусами, оружие везли в фурах под видом гражданского груза, а три десятка броневиков доставили к месту на траках, имея фиктивный договор на ремонт. К изумлению воронежских властей, на окраине города вдруг собрался ударный кулак, который, не нарушая даже правил дорожного движения, двинулся к мосту через реку. Прямо туда, где располагался проклятый сервитут, клепающий волшебников из презренной черни, а за ним – Хтонь, прибежище бесценной магической субстанции.

– Возможно, придется бой принять, сиятельный граф, – пан Юзеф Оссолинский, чей отец бесследно сгинул в замке Ильмарин, протянул Матюшкину тощую стопку листов. – Моя разведка говорит, они готовятся. Правда, туда ни один проникнуть не смог. С правого берега наблюдение вели.

– Придется, значит, придется, – фыркнул Христофор Аркадьевич. – Или мы, дворяне, спасуем перед этим быдлом? Перед сервитутским сбродом? Рабочими, торговцами, аптекарями?

– Нет, конечно, – пожал плечами Юзеф. – Мы в своем праве, идем охотиться в лес. А если на нас нападут, ответим. Собственно, именно это я градоначальнику и передал. Этот чинуша в штаны наделал, когда увидел наш отряд.

– Лети, – граф подбросил вверх голубя, который все это время терпеливо сидел на его плече.

Голубь устремился к небу, сделал круг, а потом полетел в сторону реки. Граф как будто окаменел, слившись с птицей. Его глаза увидели вдруг землю с высоты пары сотен метров. Вот мост. Вот суетящиеся людишки, что волокут своих детей в подвалы. А вот и окопы, соединяющие бетонные кольца, засыпанные сверху землей. Из аккуратно прорезанных отверстий видны стволы пулеметов. Черная тень! Хруст костей и острая боль. Граф внезапно очнулся в собственном теле.

– Что случилось? – с любопытством посмотрел на него Юзеф.

– Меня сожрал кто‑то, – поморщился недовольно граф. – Наверное, цапля. Вон их сколько над рекой летает. Но главное я увидел. Нас ждут, готовьтесь к бою, ясновельможные панове.

Колонна бронетехники вошла на Вогрессовский мост. Чижовский спуск, такой оживленный днем, сейчас почти пуст. Лишь единичные легковушки суетливо поворачивали во дворы, справедливо не наблюдая в происходящем ничего хорошего для себя. Бесстрашные бабки в теплых платках провожали колонну любопытным взглядом, лузгая семечки и перемывая кости соседкам. Разные слухи из сервитута идут, один чудней другого. Любопытная земщина, которой огнестрелом владеть было нельзя, обсела все крыши и холмы, притащив с собой пиво и воблу. Народ приготовился к созерцанию. В этом мире водохранилища нет. Река Воронеж – узкая, чистая и быстрая. До сервитута рукой подать.

Первые бронетранспортеры уже дошли до конца моста, пока последние машины еще стояли на спуске. Колонна остановилась из‑за смехотворного препятствия. Мост на въезде в сервитут перекрывал шлагбаум, охраняемый парой пенсионеров с красной повязкой на рукаве.

– Дорогу! – рыкнул маг‑пустоцвет, возглавлявший авангард. – Быстро!

– Пропуск есть? – спросила его старушка в кокетливой соломенной шляпке с цветочком. – Если вы туристы, и идете организованной группой, то обязаны подать прошение голове и получить разрешение. В противном случае во въезде вам будет отказано.

– Ты спятила, курва старая? – маг в изумлении раскрыл рот. – Поднимай шлагбаум, говорю!

– Ты как с дамой разговариваешь? – возмутился высокий, костлявый старик.

– Спердалай, хлоп! – отмахнулся от него маг. – Возомнило тут о себе быдло всякое! Плетей вам дать!

– В доступе вам, сударь, официально оказано, – ответил старик. – Основание – указ государя нашего Иоанна V об экстерриториальном статусе сервитутов. Власти их имеют право ограничивать въезд нежелательных лиц. Вынужден предупредить, что ведется видеозапись нашей беседы.

– А кто признал нас нежелательными, пся крев? – изумился маг.

– Я, Гончаров Егор Васильевич, рядовой ополченец вольного сервитута ВАИ, дежурный по КПП. Если вас, сударь, что‑то не устраивает, вы имеете право подать письменный протест голове. Он рассмотрит его в установленный уставом сервитута срок. Двадцать один день. А пока прошу вас освободить проезжую часть.

– Ясновельможный пан Адам, – произнес маг, поднеся рацию ко рту. – У нас тут небольшое затруднение. Нас местные вайдаки признали нежелательными элементами и шлагбаум открывать отказываются. Слушаюсь!

Он, более не обращая внимания на стражу, полез в люк бронетранспортера. Лишь бросил на прощание.

– С дороги, гнуй поганый! Раздавлю!

– Это нападение на вольный сервитут. Вам придется ответить за это по закону! – предупредила его Нина Прокофьевна. Она отвернулась и негромко сказала своему спутнику. – Пойдем, Егорушка. Пора делать, как договорились. Рак нас с тобой не убьет. Мы сами решим свою судьбу.

– Пойдем, Ниночка, – галантно подал руку старик. – Это будет незабываемо.

Они неспешно отошли в сторонку, пока первый БТР с ревом проламывал чахлый шлагбаум. Егор Васильевич помог надеть своей даме ранцевый огнемет, а сам поднял из травы трубу РПГ. Мимо них неслась бронетехника и машины, набитые дружиной. Вдруг тяжелый удар сотряс землю, и колонна остановилась.

– Пора, Ниночка, – сказал старик и выпустил заряд из гранатомета, подбив последний бронетранспортер в колонне.

– Всегда мечтала умереть красиво, – улыбнулась Нина Прокофьевна, выпустив длинную струю пламени, упавшую на брезентовый тент автомобиля.

– Вставайте, товарищи, все по местам! – запел Егор Васильевич, расстреливая из автомата обожженных, орущих от дикой боли людей, горохом посыпавшихся из кузова.

– Последний парад наступаа‑ает! – подхватила Нина Прокофьевна, выпуская еще одну струю жидкого пламени.

– Врагу не сдае‑ется наш гордый «Варяг»! Пощады никто не жела‑ает!

Это казалось тем более странным, что ни крейсера «Варяг», ни Русско‑Японской войны в этой реальности не было. Войны не было, а песня есть. Такая вот шутка ноосферы, соединяющей эти два мира.