На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 128

Глава 12

Мы вышли к поместью в начале третьего ночи. Из охотничьего дома идти туда примерно час, а потому Митяй, точно рассчитавший наш путь, повел отряд по едва заметным тропкам, вившимся среди векового леса. Нас ждали, это я прекрасно понимал, но как ни крути, а ближе к рассвету устают даже самые бдительные и осторожные. «Собачья вахта», она такая. Некоторая сумятица и темнота помогут выиграть нам несколько драгоценных минут.

Мы изрядно распотрошили графский арсенал, и даже счастливый Чака нес эксклюзивную модель слонобоя четвертого калибра. Из такого лишь с его силищей и палить. Остальные охотники набрали оружия столько, сколько смогли унести. Они просто не в состоянии были оставить этакую красоту, и гладкоствольную, и нарезную. И да, свое оружие они в расстройстве едва не утопили в речке, но вовремя одумались. Пришлось нам приличный крюк сделать и дойти до спрятанных машин, где большую часть трофеев и сложили. И ружья, и вино, и связки колбас, которые загрузили на вечно голодного Чаку. Он, даже шагая, что‑то жевал.

– Во дела, – говорил я сам с собой. – Ворвались в чужой дом, ограбили его, а теперь идем штурмовать дворец его хозяина. Мне кажется, или я на глазах превращаюсь в уголовный элемент? Так‑то план на эту жизнь у меня совершенно другой был. Учитывая, что в нашем богоспасаемом отечестве срок за большее преступление поглощает меньшее, то мне и беспокоится не о чем. Не повесят же меня два раза.

На этой жизнеутверждающей ноте я и успокоился совершенно, ибо у самурая нет цели, есть лишь путь. А почему нет? Ведь один раз эта мантра уже проканала. Вдруг я фартовый.

– Лес меняется, – остановился Толик, низенький, полный очкарик. Он всегда стеснялся носить очки, но теперь разглядывал мир с изумлением, как это и бывает после коррекции зрения у людей сильно близоруких. Видимо, он получил еще один подарок от обретенной магии.

– Да, – подтвердил Валерка. – Он просыпается. Посмотрите наверх.

– Легко сказать, – заворчали охотники. – Темно же. И что там?

– Птицы, – сказала заспанная Наташка, которая терла глазки кулачком. – Все птицы этого леса собрались вокруг поместья. Они ждут.

– Не только птицы, – сказал Валерка. – Олени, кабаны, волки… Они идут сюда.

– Волки? – напряглись охотники. – Да ну нах! Пошли быстрее!

– Они неопасны, – ответили дети. – Их позвал Хозяин.

– Митяй! – спросил я. – Вокруг поместья забор есть? Я там был, но не заметил ничего такого.

– Есть, как не быть, – ответил Митяй. – Только он из колючих кустов сделан. Еще лет сто назад его сильный маг‑природник вырастил. В два человеческих роста, и шипы в палец. Поместье огромадное, все забором не огородить. Вот покойный граф и расстарался.

– Кусты – это хорошо, – кивнул я. – Веди в самый глухой угол, откуда попроще подойти к дому будет.

Ограда из чудовищного переплетения колючих ветвей показалась минут через десять. То ли это был боярышник мутировавший, то ли вообще какая‑то неведомая страсть, выведенная магами‑затейниками, сие науке неизвестно. Но шипы у него оказались – мое почтение. Четырехгранные, острые, как игла. Даже тролль с его дубленой шкурой потрогал их пальцем и опасливо отодвинулся подальше.

– Ты, Вольт, дай нам дело сделать, – вежливо сказал Василий. – Мы с Фрицем в разведроте служили. Да и остальные мужики не лыком шиты. Ты у нас хоть и не колдун, но лучше колдунами командуй. Где Хозяин? Чуешь его?

– Под землей, – уверенно показал я. – Митяй! Тут подвал есть?

– Еще какой, – кивнул ловчий. – Страсть до чего большой. Заплутаешь вмиг.

– Не заплутаю, – ответил я, надевая на спину тощий рюкзачок. – Все будет не так. Ты, дядь Вась, начнешь пальбу у КПП. Вам нужно их отвлечь на себя и увести подальше в лес. Валерка, Толик, бросьте на них зверье и деревья. А я пойду внутрь и все сделаю. Вы мне там только мешать будете. Ребята, попросите кусты подвинуться! Не хочу новую футболку порвать.

– Ваше сиятельство! – бессменный дворецкий Прокофий осторожно потянул подушку за угол, не смея притронуться к хозяйскому телу. – Ваше сиятельство, проснитесь! Стреляют!

– А? Уже? – зевнул граф. – Жаль. Думал, еще денек в лесу посидят. Бледного позови ко мне.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – с непроницаемым лицом кивнул слуга и вышел за дверь.

– Вызывали, господин граф? – метаморф смотрел на хозяина близко посаженными глазками. Он был в привычной личине щуплого мужчины с залысинами.

– Позаботься об эльфе, – бросил граф, заканчивая одеваться. – И не забудь камеры включить.

– Слушаюсь, – кивнул маг, на глазах зеленея и выпуская клыки из‑под нижней губы. Он усмехнулся. – Похож?

– На комплимент напрашиваешься? – хмыкнул граф. – У тебя же его кровь была. Похож, конечно. Если бы ты эту личину по фотографии слепил, я бы тебя похвалил. А пока иди и делай то, за что я тебе плачу.

Граф подошел к зеркалу и осмотрел порез на щеке. Он брился с вечера, и у него рука дрогнула. Вот ведь неприятность какая, теперь несколько дней заживать будет. За окном слышались автоматные очереди и единичные выстрелы, в которых графу почудилось глухое баханье, весьма похожее на то, что издает украшение его коллекции – авалонский штуцер, из которого он когда‑то взял хороший приз в Кении. Огромное чучело слона стоит в зале охотничьих трофеев, что занимает немалое пространство в правом крыле дворца.

– Аптекарь, милый мой аптекарь… – гнусаво напел он популярную песенку, безбожно, впрочем, ее переврав. – Вот ты какой! Осел тупой!

Как все замечательно сложилось. Банда отморозков из сервитута врывается в его дом, убивает авалонского посланника… Кстати, что там Бледный возится? Ан нет, все хорошо. Неподалеку сухо треснул пистолетный выстрел. Так вот! Убивает авалонского посланника, а потом служба безопасности поместья Матюшкиных истребляет их до последнего человека. Концы в воду. Ну, не удача ли! Граф любил многослойные планы. Решения прямолинейные, в один ход он считал недостойными аристократа. Такое присуще лишь торговцам средней руки, а не людям, обладающим настоящей властью. Каждый ход на шахматной доске должен убивать не одну, а две, лучше три фигуры. Тогда это высокий класс, достойный представителя старинного рода.

– Ваше сиятельство, – в комнату вошел Бледный. – Ваша охрана ведет бой. У нападающих в группе маги‑природники. Стража несет потери. Одного кабан задрал, второго вороны заклевали.

– Однако, – удивился Христофор Аркадьевич. – Эльф?

– Готов, – кивнул наемник. – Спал ушастик. Даже не почувствовал ничего. Аптекаря наши камеры засекли около дома. Он скоро будет здесь. Те, что в лесу, просто отвлекают внимание.

– Разберись с ним, – поморщился граф, в груди которого появилось какое‑то неприятное предчувствие. Предчувствие у мага такого уровня – это не просто интуиция. Это всегда предвидение, пусть и неоформленное в полную уверенность. Впрочем, уверенность тут же появилась, потому что во всем поместье погас свет. Видимо, Дикая Хтонь выбралась‑таки за пределы подвала.

– Прокофий! – крикнул он. – Разбуди умников. Пусть разворачивают свою лабораторию…

Пальба у въезда в поместье поднялась нешуточная. Я видел, как туда помчались броневики охраны, которые безжалостно корежили газон шашками своих протекторов. Видел, как огромный дуб шагнул из глубины леса и погнал ветвями два десятка бойцов графа, которые безуспешно дырявили его из автоматов. Не понимаю, какой смысл стрелять в дерево? Наверное, это у них нервное. Шипастая ограда снялась с места и начала смыкаться у ворот, отсекая отряд охотников от охраны. Она выгнулась дугой и начала мерно идти навстречу друг другу, словно стремясь задушить пехоту в своих объятиях. Учитывая размер шипов, опасность нешуточная. А еще птицы, атакующие с ветвей. Их много, очень много. Стаи ворон закружили над дворцом, то и дело срываясь в крутое пике. Люди орали, сбиваясь в кучу, но противостоять напору колючей ограды и диких зверей не смогли. Они побежали. Впрочем, две бронемашины попытались протаранить ожившие кусты, но длинные плети запутались в колесах, повисли на них всей своей зеленой тяжестью, а попытавшихся выбраться людей тут же атаковали хлесткими ударами веток.