На границе Великого леса. Тетралогия (СИ), стр. 124

Для чего нужен я? Графу Матюшкину – ни для чего. Ему на меня плевать с высокой колокольни. Я для него даже не ноль, отрицательная величина. Кому нужен маленький Хозяин? Авалонцам? Да, вероятно… Тогда моя роль во всей этой истории – дипломатический скандал. Меня упакуют при попытке совершения преступления, сунут паяльник в одно место, прогреют его как следует, а потом выпустят в прямой эфир с покаянной речью. Лично я именно так и поступил бы. Я ведь на Авалон прилетел, меня там как бы грохнули, а потом случилась эпическая бойня, в которой погибла куча эльфов, и был разрушен замок. Это по официальной версии сделала Хтонь, но не полные же идиоты в тамошней разведке сидят. Отсутствие доказательств еще не означает отсутствия уверенности в собственной правоте. Я ведь с Авалона официально не выезжал, зато объявился по месту жительства вместе с лишенными памяти девчонками‑гваэдиль. Да, мы, Башировы, такие. Так порой шпилями в Солсбери налюбуемся, что потом небу жарко становится, и дерьмом на весь мир тянет. Не хочу в дерьмо. Я в свою аптеку хочу, к любимой жене, беременной шестью буйными спиногрызами.

– Через деревенские дороги пойдем, – заявил Василий, выворачивая руль вправо. Он взял рацию и сказал.

– Колян, да ты по ходу до баб голодный совсем. Телки твои страшные, как те, что в прошлом году в Пронске брали. Не хотим мы их, других поищем. Все, отбой!

Мы повернули направо, и по днищу застрекотал ударами мелкий гравий. Из динамиков неслось:

– Я едрен, как боровей

Из Воронежских Хтоней…

Я сделал погромче. Старая песня. Люблю ее.

Кабинет графа был отделан со скромной роскошью. Неброские панели из хтонической березы обошлись его деду куда дороже, чем мореный дуб, почти непременный по тогдашней моде. Но дальновидный дед изрядно потратился и не пожалел об этом ни секунды. Перекрученный в жгуты древесный узор с разноцветными прожилками внушал гостям немалый трепет. От стен кабинета просто веяло деньгами. Из этой же березы сделали и книжные полки, где хранились собираемые веками старинные книги. Для инкунабул, что были размером без малого в метр, соорудили специальный стеллаж, где маг‑погодник поставил амулет, поддерживающий нужную температуру и влажность. Дорогая у графа библиотека, да‑а… Только вот передать ее теперь некому. Сложил непутевую голову сынок Петруша, порушив все надежды графа на достойное продолжение рода. Впрочем, его сиятельство свое отгоревал. Он нестар, богат и знатен. Он себе новую невесту найдет. После смерти сына тоненькая ниточка, связывавшая его с женой, лопнула. Выяснилось внезапно, что они совершенно чужие люди, и что им даже поговорить не о чем. Графиня уехала, хлопнув дверью. Садясь в машину, она уже обсуждала по телефону детали развода с дорогостоящим столичным адвокатом.

Граф Матюшкин Христофор Аркадьевич читал сводку службы безопасности и не мог осознать написанного. Нет, он вполне доверял нанятым профессионалам, а уж магу‑метаморфу по кличке Бледный доверял тем более. Слишком хорошая у него репутация, и слишком дорого стоят его услуги. Здесь два независимых друг от друга доклада совпали даже в мелочах. В проклятом Воронеже творится нечто невообразимое. То, что может расшатать устои того мира, в котором аристократ его уровня чувствует себя небожителем.

– Прокофий! – граф позвонил в колокольчик, и сунувшему в кабинет голову дворецкому сказал. – Эльфа позови сюда.

– Слушаюсь, вась‑сиясь, – ответил тот и исчез. Христофор Аркадьевич поморщился, но тут же выбросил эту мелочь из головы. Дворецкий служил в этом доме с рождения. Ему дозволялось многое. Граф отложил бумаги в сторону и откинулся на спинку кресла, заскрипевшего под его грузным телом. Портрет государя, висевший на стене, смотрел с отеческой укоризной, но Христофор Аркадьевич вдруг задорно подмигнул старому хитрецу. Уж он‑то на его болезнь не купился. Ждал, когда воспрянет уже похороненный всеми вельможами государь и устроит прополку зарвавшихся чинуш. Так оно и вышло.

– Звал, граф? – в кабинет вошел лорд Хенриэль, гостивший в поместье со вчерашнего дня. На кукольно‑красивом лице его была написана скука и плохо скрываемое презрение к аборигенам. Этот сноб жутко бесил Христофора Аркадьевича, но в прошлом граф даже в мыслях не позволял себе быть нелюбезным с ним. Слишком многое их объединяло. В прошлом…

– Садись, Хенриэль, – махнул рукой хозяин, и по лицу эльфа проскочила недовольная гримаса. Он бросил.

– Высокий лорд Хенриэль, с вашего позволения.

– Тогда и я для тебя «ваше сиятельство», высокий лорд, – недобро усмехнулся граф. – Я решил пересмотреть нашу договоренность.

– В каком смысле пересмотреть? – возмутился эльф. – Вы спятили… ваше сиятельство? Вы забыли, кто я?

– Да плевать мне, кто ты, – жестко ответил граф. – дешевый кривляка с дождливого островка. Строишь тут из себя невесть чего. Мое решение таково: орка‑аптекаря забирай, мне до него дела нет. Он как раз сюда едет. А котенка я тебе не отдам. Самому пригодится.

– Хтоническая сущность нужна его величеству Феанору, – отчеканил эльф. – И вы, граф, мне ее отдадите.

– Не отдам, – покачал головой Христофор Аркадьевич. – Тут дела такие начинаются, что все ваши эликсиры молодости по сравнению с ними – просто детский лепет. На, читай!

Эльф погрузился в чтение, старательно шевеля губами. Он говорил по‑русски почти без акцента, но рукописный текст разбирал с трудом, считая его одной из разновидностей пытки. Тут текст был написан именно от руки. Так его сиятельство боролся с утечкой данных. Никаких компьютеров, только папки‑скоросшиватели, куда старательные, незаметные люди вкладывали листочек за листочком. Прошло несколько минут, и эльф совершенно явно начал читать по второму разу, то и дело вытирая со лба проступившие бисеринки пота. Граф смотрел на кружевной платок и не мог сдержать презрения. Он ненавидел мужиков, похожих на баб. Под это определение в его системе координат подпадали все авалонские эльфы.

– Это катастрофа, – ответил, наконец, эльф.

– Ну а я что сказал? – хмуро кивнул граф. – Вы, идиоты, открыли охоту на высших хтонических сущностей, а они в ответ начали массово инициировать всякую чернь. Доволен собой, высокий лорд? Ну и как ты собираешься это останавливать?

– Если эта напасть перекинется на Авалон, – эльф снова вытер лоб платочком, – то она сокрушит все основы. Благородные потеряют свою власть. Ведь тогда любой мужлан сможет стать сильным магом.

– Уже вовсю становятся, – уверил его граф и толкнул к нему телефон. – Видео в Эхе не смотришь? А зря. Полюбуйся, как детишки на хтоническом зверье катаются. Им жутко весело, представляешь? А ведь у всех родители – простецы, среди них ни одного дворянина нет. Охотники, автослесари, продавцы, уборщики мусора…

– Это ваша забота, – пришел в себя эльф, и его лицо вновь приняло скучающее выражение. – У нас такой проблемы нет, а если и будет, мы найдем, как ее купировать.

– Вот именно! – уставил на него палец Христофор Аркадьевич. – Это наша забота, но породили ее вы. Я вот лично против того, чтобы всякая шваль магическую силу обретала. Это даже как‑то оскорбительно для аристократа. Вам придется ответить за последствия своих ошибок.

– Я настаиваю на соблюдении наших договоренностей, – взвился эльф. – В противном случае на процедуры омоложения можете не рассчитывать.

– Вас же выгнали отовсюду, – презрительно ответил граф. – Ваши школы моделек закрыли, а девок с клеймом на лбу отправили на принудительное лечение. Я слышал, маги‑менталисты массово стирают им память. Особенно весело будет тем, кто увидит себя в зеркале столетней развалиной. Хорошо же вы расплатились со своими слугами.

– Мы разворачиваем сеть школ в Африке и Латинской Америке, – с достоинством ответил эльф. – Биоматериал будет поступать в достаточном количестве. Туземная знать…

– Вот, значит, как вы нас называете? – оскалился граф. – Туземцы?