Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ), стр. 46

Бреттер Златогорова, еще пару минут назад щеголявший презрительной усмешкой и элитным дуэльным доспехом, рухнул мордой прямо в раскисшую грязь Арены. Его изящная артефактная шпага, искрящаяся едкой кислотной маной, была зажата прямо между зубами Ярослава.

Яр с лязгом лениво перекусил светящееся лезвие пополам. Придерживая обломки руками, пожевал с видом гурмана-сомелье, которому подсунули дешёвую паленку.

Проглотив металл, он смачно рыгнул дымком.

— Кислит, как просроченный майонез, — хрипло возвестил он, выплевывая на мокрый асфальт кусок оплавленной гарды. — Аура дерьмо, я такое не ем. Тащите следующего!

После двух дуэлей подряд Ярослав выглядел знатно потрепанным. Одежда на нём превратилась в окровавленные горелые лоскуты. От раскаленного, перегруженного дикой магией тела густо валил пар, смешиваясь с дождем. Ужасные ожоги лопались, источая черную кровь, которая шипела на камнях, но тут же затягивались уродливыми буграми новых мышц.

Яр был весь изрублен, помят, прожарен в духовке и заморожен ледяными пиками.

Но при этом твердо стоял на ногах. И скалился. Жутко, от уха до уха, как акула, дорвавшаяся до бассейна с туристами.

Две его высокородные «женушки», прилипшие к окну, смотрели на мужа широко распахнутыми глазами. Диана-Водяра зажала рот обеими руками, мелко и жалко трясясь. А Анжелика вцепилась побелевшими пальцами в подоконник так, что у неё захрустел идеальный маникюр. Вся её спесь, весь аристократический снобизм слезли как дешевая краска.

— Это… это не маг, — одними губами прошептала Голубева, сглатывая тяжелый ком в горле. В её глазах отражалось пылающее внизу безумие. — Ни один Одаренный… на такое не способен.

— Да как он вообще стоит? — пискнула Диана-Водная.

И в этом паническом шепоте сквозило еще кое-что. Первобытное, глубоко запрятанное женское благоговение перед чистой, первобытной мощью хищника.

Глядя на Яра, обе девицы слегка разрумянились, а их дыхание стало глубже. И это не укрылось от белой и пушистой бестии.

— Да братик так хоть всю ночь может, — небрежно отозвалась Диана. Её оттеснили в угол окна, но она не возражала. А просто наслаждалась запахом обеих женушек. Коктейль в крови у них бушевал знатный. А потовые и прочие железы выделяли весьма интересные вещества.

Но шоу за барьером Арены и не думало заканчиваться. Павел Соболев, с перекошенным от ненависти лицом, изящно взмахнул рукой, и в круг, переступая через скулящего бреттера, полезли новые участники. Кто-то там ещё из рода Голубевых, Златогоровых, дальние родственники Соболевых, шестерки и наемники.

Настоящий конвейер свежего мяса.

Они не собирались нападать на Яра все вместе, это было запрещено правилами. Дрались по очереди. Но любой боец, каким бы могучим он не был, рано или поздно упадет от усталости.

Ярослав лишь хрипло рассмеялся, вынеся своего третьего оппонента. А за ним четвертого. А потом и пятого… И шестого….

— Какого хрена там происходит⁈ — взревела Диана, ударив кулачком по подоконнику так, что кусок гнилого дерева отвалился. Её пушистый белый хвост метался как бешеный маятник. — Он уже всех главных боссов пожевал! Откуда лезут эти бесплатные закуски⁈ Нечестно! Почему они нападают и нападают⁈

— Это дыра в нашем петушином Дуэльном Уложении, мелочь, — мрачно прохрипел дед Корней из своего кресла. Единственный зрячий глаз старика недобро сузился. — Ограничений на число последовательных вызовов нет. Если «честь Рода задета», вассалы могут выходить на Арену один за другим, до посинения. Эту юридическую лазейку крысы из Комитета специально оставили, чтобы брать измором слишком борзых одиночек. Пацана тупо хотят укатать массой.

Диана зашипела, обнажив клыки. На ее пальцах вспыхнули призрачные когти.

— Я им сейчас эту лазейку через задний проход расширю! — рявкнула она, резко разворачиваясь к выходу из гостиной. — Лично печенки повырываю! Я подменю Яра, пусть залижет раны!

— А ну стоять! — гавкнул Корней командным басом, от которого обе невесты инстинктивно вжали головы в плечи. Инвалидная коляска сорвалась с места и преградила Диане путь к двери. — Альфа отдал приказ. Мы Стая, а не сброд с подворотни! Сказал сидеть в логове и держать оборону, значит, сиди на жопе ровно, скули, но смотри!

Диана яростно зарычала в лицо старику, откинув со лба светлую прядь. Всё её естество хищницы рвалось наружу, туда, где брат в одиночку разрывал чужие ауры. И она не собиралась слушаться!

И именно в эту секунду, когда за окном окровавленный Ярослав с диким хохотом ломал колено очередному элитному магу Земли, тишину пыльной гостиной разорвал резкий звук.

Заиграл отвратительно громкий, полифонический рингтон.

Корней нахмурился. Он нехотя пошарил в кармане потертого халата и извлек на свет бронированный кнопочный «кирпич-раскладушку». Номер этого аппарата знали от силы человека три в Северогорске. Старик прищурился, глядя на монохромный экран, кисло пожевал губами, и нажал зеленую кнопку.

Палец вдавил клавишу громкой связи.

— Корней? — разнесся по комнате женский голос. Тихий, но звенящий от ледяного напряжения.

Услышав этот голос, бледная Водяра у окна громко ахнула и вцепилась обеими руками в горловину платья. Анжелика и Диана одновременно обернулись.

— Верни мою дочь, старый пёс, — отчеканила в трубке Елена Андреева.

— Маменька, — в голосе Дианы-Водной послышалась надежда.

Анжелика удивленно изогнула бровь, а пушистый хвост младшей Волковой замер в воздухе.

Дед Корней не изменился в лице, лишь крепче стиснул пальцами прорезиненный край телефона. Он отлично помнил обладательницу этого голоса. Тридцать с лишним лет назад, когда Корней был ещё ого-го и лихо прыгал по Разломам, Елена Андреева была полевым хирургом, дерзкой выпускницей меда. Она при помощи бинтов, зеленки и матюков собирала Корнея по кускам, когда половину его отряда помножили на ноль.

Старик её уважал. У этой женщины вместо нервов были стальные канаты. В какой-то момент между ними, суровым солдатом и юной целительницей, даже вспыхнуло… но такие вещи вслух обычно не произносят.

Но старая дружба это одно, а дела Стаи уже совсем другое.

— Не по адресу звонишь, Лена, — прохрипел Корней, небрежно почесав подбородок. — Девка теперь трофей Альфы. Мы её честно в бою взяли. А чужого мы не отдаем. Отбой.

Его палец уже лег на красную кнопку, но голос в динамике хлестнул с такой яростью, что старенький аппарат жалобно затрещал:

— Корней, протри свой единственный глаз и посмотри на Соболева! — резко бросила Елена. — Ты уже совсем в маразм впал и зрение растерял? Или реально забыл про методы КМН⁈ Павел уже вызвал «Чистильщиков»!

Старик дрогнул. Коляска с тихим жужжанием подалась вперед, вплотную к стеклу. Здоровый глаз деда, как сканер, прошелся по заднему плану уличной бойни. Ярослав там как раз с упоением втаптывал в асфальт очередного аристократа. Парень выл по волчьи, от его тела валил пар.

Но Корней смотрел дальше. За спину невозмутимого Соболева. Туда, где на периферии, в тенях бронированных джипов КМН, уже начали кучковаться глухие черные фургоны. Суетливые люди в магической броне деловито вытаскивали из багажников тяжелые, габаритные излучатели.

Это были уже не пафосные дуэлянты, а спецназ, обученный профессионально уничтожать любые магические аномалии.

— Твой внук сейчас порвет этих сопляков, — безжалостно чеканила Андреева по громкой связи. — Но через десять минут, как только он достаточно вымотается, Соболев официально накинет на него статус «Угрозы А-класса». Твоего пацана превратят в пепел прямо у твоих ворот. Распылят на атомы. И никакие когти, никакая звериная дурь его не спасут от истинной Мощи КМН! Ты это знаешь!

Корней мрачно прищурился. Челюсти старика сжались до скрежета.

Волк может загрызть десяток шакалов, но он ничего не сделает, если в него прилетит орбитальный магический удар или концентрированный залп подавителей.

В гостиной повисла мертвая тишина. Даже Иллириэль, подслушивающая у дверей с подносом кваса, замерла.