Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ), стр. 146

Так ходят только Наглые уверенные в себе Волчары.

Рядом с ним из тумана вынырнула здоровенная тварь, похожая на волка‑переростка. Шестьсот килограммов живой тьмы с золотыми глазами и шипами на спине. Тварь села у ноги хозяина и преданно потёрлась мордой о халат. По шипастой шерсти пробежали искры.

– Голубев, – Волков зевнул. – А я думаю, кто это у меня под забором мёрзнет. Заходите, что ли. У нас тепло. Ананасы вот.

– Волков. – Владлен вложил в голос весь лёд, который ещё остался в этих чертовых тропиках, в которые превратился Северогорск. – У тебя мои дочери. Даю тебе одну минуту…

– Пап.

Он осёкся.

Из ворот вышла Лиза. Владлен её сперва даже не узнал. Девушка была одета в рабочую робу. На щеке виднелсоь пятно сажи. Она потирала мозоли на руках, на тех самых руках, которыми она раньше отказывалась брать чашку, если та «не из сервиза».

Но спина у дочери была прямая. А глаза довольно блестели. Как у человека, который в этой жизни уже что‑то поднял и удержал. И был очень собой доволен.

За ней вышла Анжелика. И Ядро Владлена сжалось второй раз за вечер. Уже не тихонько.

Изумрудное платье пульсировало в такт чужой, тяжёлой магии. Вокруг пальцев старшей дочери лениво вились лепестки пламени, но не рыжего, Голубевского. Фиолетово‑чёрные языки пламени двигались неспешно, как густая смола.

Огонь Бездны, никаких сомнений. Владлен читал о таком в архивах. И очень надеялся никогда не увидеть вживую.

Он был мастером Огня. Он умел читать чужое пламя, как открытую книгу. И книга говорила прямо: его дочь сильнее него.

Не «догоняет», не «подаёт надежды». Анжела, его кровиночка, была сильнее отца, он был в этом уверен. Причем сильнее кратно.

– Анжелика, – голос всё‑таки дрогнул, и он себя за это чуть не проклял. – Что он с тобой сделал?

– Он? – она шагнула вперёд, заслоняя Волкова плечом. Жест был короткий, естественный. И оттого страшный. Так заслоняют своё. – Ничего плохого, отец. Я пошла на это по своей воле

Чёрное пламя окутало её плечи. Мокрый бетон под её туфлями зашипел и потёк.

– Я не пленница. Я – Старшая жена Альфы. – Рука легла на живот. – И я ношу его наследника. Будущего главу Рода, рядом с которым твой род будет счастлив постоять хотя бы в прихожей.

Владлен потянулся к её ауре – рефлекторно, отцовской привычкой проверять, не врёт ли дочь. И он почувствовал мутировавшее Ядро. Расширенные до неприличия каналы. И как внутри дочери бьется крохотная, но неоспоримая искра чужой силы.

Семя. Живое.

Огнемётчики за его спиной вдруг показались ему детьми с водяными пистолетами.

– Даже не думай штурмовать этот дом, пап, – буднично сказала Лиза. Так говорят «не забудь зонт». – Я его своими руками строила, так что не прощу, если твои ребята побьют плитку. И да, Медведевых уже нет. Нашему роду нужны новые союзники.

– У нас есть Златогоровы, – процедил Владлен, цепляясь за последнюю соломинку.

– А, точно. – Волков щёлкнул пальцами, и из тумана материализовалась папка. Парень любезно протянул ее Голубеву. – Арсеньев утром завёз. Полюбуйтесь.

Владлен взял документ и молча пролистал.

Договор о вассалитете. Род Златогоровых присягает роду Волковых. И внизу стояла духовная подпись Ратмира, настоящая. Такую не подделаешь и не выбьешь под давлением, душа не умеет врать. Доказательство, которое признает законным любой суд.

– Арсеньев привез, говоришь… – выдохнул он.

– Он работал на меня с самого начала, – Волков почесал Гончую за ухом. Тварь заурчала так, что у гвардейцев заложило уши. – Забавно, да? Все считали его трусливым лавочником на побегушках. А он взял Ратмира в заложники прямо в его же штабном броневике. Талант. Я в людях не ошибаюсь. Почти никогда.

Владлен стоял под тёплым дождём и пытался понять, что делать дальше. Непонятно, что там у Арсеньева и Златогорова произошло, но коалиция мертва. Златогоров прогнулся. Старшая дочь сильнее его и беременна от врага, да ещё и рада этому. Младшая смотрит на него с сочувствием – с сочувствием, на него! – как на старика, который заблудился.

Перед ним стоял новый теневой хозяин Северогорска. В халате, с ананасами под рукой.

Всю жизнь Владлен Голубев решал проблемы огнём. Сегодня огонь впервые оказался не того цвета.

Он медленно, с трудом, поднял руку… и опустил её ладонью вниз.

– Отбой, – сказал он. – Подавители выключить.

За спиной лязгнуло, зашуршало, загудело. Сорок гвардейцев с явным облегчением опустили оружие. Не особо им хотелось целиться в человека, у которого во дворе росли ананасы, а в жёне бурлило пламя Бездны.

– Ну вот и славно, – Волков запахнул халат поплотнее. – Заходите, тесть. Чаю выпьем. У нас, правда, из закуски одни ананасы… но зато свои.

Владлен посмотрел на дочерей. Лиза едва заметно улыбнулась. Анжелика гордо вскинула подбородок. Точь‑в‑точь как её мать сорок лет назад.

По крайней мере, – мрачно подумал он, шагая в тёплый туман, – этот наглец сможет их защитить.

Утешение было так себе. Но других сегодня не завезли.

Несколько дней спустя…

[ТЕЛЕЭФИР: ОПЕРАТИВНЫЙ ВЫПУСК «СЕВЕРОГОРСК‑24»]

(На экране крутится тревожная заставка. В кадре хмурый ведущий в строгом костюме на фоне фотографии Графа Медведева в траурной рамке)

Ведущий: Здравствуйте. Начнем выпуск с трагических новостей. Сегодня ночью на своей подстанции скоропостижно скончался глава Рода Медведевых, выдающийся меценат и промышленник Северогорска, граф Глеб Александрович Медведев. Предварительная причина смерти – острая сердечная недостаточность на фоне переутомления. Похороны пройдут в закрытом режиме. В права наследования готовится вступить его единственная дочь, Валерия Медведева. Однако, по информации наших источников, Род Соболевых уже подали встречные иски в Арбитражный суд, требуя пересмотра границ южных земельных наделов покойного…

(Бегущая строка внизу экрана: «КМН напоминает: несанкционированное использование боевых заклинаний в жилых кварталах карается лишением лицензии… Ожидается подорожание импортных алхимических ингредиентов на 12%…»)

Ведущий: А теперь к оперативной информации. Наша съемочная группа сейчас находится на месте крупной коммунальной аварии в Секторе Девять у базы «Северный Ветер». На прямой связи со студией корреспондент Станислав Рябов. Станислав, что там сейчас происходит?

(Кадр меняется. На экране парень в ярко‑желтом дождевике, лицо которого заляпано грязью. На заднем фоне выдны колючая проволока, суровые люди в касках КМН (Комитета Магического Надзора) и густой, подозрительно фиолетовый туман, лениво выползающий из‑за забора)

Станислав Рябов: Да, Дмитрий, здравствуйте! Как вы можете видеть за моей спиной, обстановка напряженная, но полностью контролируемая! По словам сотрудников произошел критический скачок давления в старом канализационном коллекторе под Сектором Девять. Это привело к мгновенному разрыву магистральных труб и детонации остаточных газов. К сожалению, взрывом повредило резервуар со вспомогательным хладагентом. Этим и объясняется морозный туман, окутавший район, и временные перебои со светом.

(Камера выхватывает сотрудника КМН в костюме химзащиты, который пытается поймать ползущую по бетону фиолетовую лозу и яростно бьет по ней лопатой)

Станислав Рябов: В данный момент КМН оцепило зону инцидента. Объявлен локальный карантин из‑за угрозы заражения почвы… э‑э‑э… сильными гербицидами, которые хранились на складах Медведевых. Власти убедительно просят горожан не поддаваться панике, плотно закрывать окна и не обращать внимания на странные завывания из канализации – это просто физико‑химические свойства сжимающегося хладагента! Дмитрий?