Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ), стр. 128
– Ох, жажда замучила на ремонте‑то, – громко пожаловался он, пытаясь сковырнуть крышку тяжелыми зелеными пальцами.
Пальцы «случайно» соскользнули. Банка вылетела из рук орка и с размаху шмякнулась прямо на чувствительную сенсорную панель сканера. Густая зеленая жижа тут же залила тончайшие рунные контуры. Раздался противный треск, посыпались синие искры, и сканер испустил струю едкого дыма.
Гвардейцы на КПП возмущенно схватились за оружие.
– Эй! Вы что творите, уроды⁈ – заорал один из бойцов.
– Ой, начальник, прости, а! – Кирпич картинно развел широкими ладонями, на его роже отразилось глубочайшее раскаяние. – Давление резко подскочило, аж в затылке заломило, рука и дрогнула! Вы это… тряпочкой протрите, оно отмывается! Наверное.
Датчики закоротило, камеры ослепли. Внешний радиус обнаружения базы в этой слепой зоне был полностью выведен из строя.
Тем временем Ярослав Волков спокойно перешагнул через помятую Тузиком дверь бокового шлюза, поправил лацканы своего безупречного смокинга и уверенно шагнул внутрь базы. Спектакль начинался.
Арсеньев и Златогоров
Внутри бронированного фургона, замершего на холме недалеко от Северного Ветра, царил полумрак, нарушаемый лишь отсветами экранов слежения. Снаружи шумно лупил о бронестекло холодный ливень, но здесь, в тепле, пахло деревом, сигарами и выдержанным коньяком.
Ратмир Златогоров лениво покачивал в руке хрустальный бокал, наблюдая за игрой янтарных бликов на стекле. Напротив него, скорчившись в кожаном кресле, сидел Аркадий Арсеньев. Делец то и дело судорожно вздыхал, баюкая покалеченную руку, и глотал одну за другой белые таблетки сильного алхимического обезболивающего.
– Если эта чертова химия не подействует через пару минут, я сам отрежу себе пальцы, – прохрипел Арсеньев, морщась от очередной вспышки боли. – Этот щенок Волков… кажется, он сломал мне кости вместе со здравым смыслом.
– Успокойся, Аркадий. Здравого смысла у тебя и тогда не было, когда ты решил переписать клинику на своего недоноска Макса, – лениво отозвался Златогоров, даже не повернув головы.
– Это для уменьшения налогов, – буркнул Арсеньев. – Так все делают. Всё по закону.
Он скользнул взглядом по экрану. Там в тепловизоре тускло светились фары броневиков оцепления.
Люди Голубева уже окружили поместье Волковых, готовясь к штурму. Если защитный купол упадет после смерти Ярослава, атака начнется незамедлительно.
Уголки губ Ратмира поползли вверх в снисходительной усмешке.
– Какое же всё‑таки счастье, что нашего бравого Владлена сейчас нет в этом фургоне. Солдат до мозга костей. Мокнет там в грязи под дождем, лично выставляя посты вокруг этой волчьей развалюхи, чтобы его ненаглядные дочки не пострадали.
– Он отец, Ратмир, – буркнул Арсеньев, шумно сглатывая очередную таблетку.
– У него слишком много правил для того, что мы сейчас провернем, – Златогоров сделал крошечный глоток коньяка, смакуя послевкусие. – Благородство – это очень дорогая роскошь, Аркаша. Её могут себе позволить только те Рода, у которых нет долговых обязательств перед Столицей. Пусть мокнет. Нам же лучше. Без его глупой чести дела делаются куда чище.
– Мне кажется, он что‑то эдакое подозревал, – хмыкнул Аркадий. – Поэтому и не пошел с нами. Решил остаться чистеньким.
– Тоже может быть. Главное, что мы спокойно воплотим задуманное без нытья и лишнего благородства.
В этот момент на главном щите коротко мигнул красный огонек. Раздался тихий, вибрирующий сигнал закрытого канала связи.
Один из экранов мигнул, выведя текстовое сообщение от их информатора на КПП Медведевых:
«Рыбка заплыла в садок. Объект Ярослав Волков и эльфийка вошли через боковой шлюз базы „Северный Ветер“. Принесли… отрубленную голову Виконтессы Валерии».
Арсеньев дернулся так резко, что баночка с обезболивающими выскользнула из его здоровой руки и со стуком покатилась по полу, растеряв белые кругляши таблеток. Лицо дельца мгновенно стало белым, как мел.
– Отрубленную… голову⁈ – заикаясь, прошептал он, в ужасе глядя на экран. – Господи… Он всё‑таки её убил! Он совсем безумен, Ратмир! Дикое, кровожадное чудовище!
В отличие от побледневшего сообщника, Златогоров даже бровью не повел. Его улыбка стала шире, обнажив ровные белые зубы. Он неторопливо покрутил бокал за ножку, любуясь тем, как безупречно сработал его замысел.
– Чудовище? Нет, Аркадий, – мягко возразил Ратмир, и в его глазах вспыхнул холодный, торжествующий огонек финансового гения, только что закрывшего сделку века. – Это ж наверняка очередной из его трюков. Помнишь, как в моих руках голова Владлена болтала? А потом его просто собрали по частям, как конструктор. Девка скорей всего жива и невредима.
– О… А ведь точно, – выдохнул Аркадий, припоминая.
Златогоров поднял бокал, кивая невидимому противнику за окном.
– Полагаться на то, что Граф прихлопнет щенка, или щенок пустит Патриарха на фарш – удел неумех, Аркадий, – лениво протянул Златогоров, делая очередной глоток коньяка. – Нам нужно прямое вмешательство Столицы.
Ратмир медленно поставил бокал и требовательно протянул ладонь вперед.
Арсеньев‑старший, судорожно втянув воздух сквозь зубы, левой рукой полез во внутренний карман пиджака. Его пальцы заметно дрожали, когда он бережно опустил на стол плоский пульт‑взрыватель из темного камня с мерцающими рунами.
– Твоя лучшая задумка за все годы, Аркадий, – тонко улыбнулся Златогоров, глядя на прибор. – Если бы Медведев узнал, что моя строительная компания сделала два года назад…
Арсеньев сглотнул вязкую слюну.
– Он бы похоронил тебя в том же бетоне.
– Именно.
План заговорщиков был прост и по‑своему изящен. Два года назад, когда компания Златогорова прокладывала новые технические коллекторы и вентиляционные шахты для охлаждения Разлома «Северный Ветер», они тайно вмонтировали в главную магистраль охлаждения алхимическую термитную закладку. Медведевы, уверенные в своей абсолютной безопасности, за столько лет так и не удосужились провести повторную проверку скрытых коммуникаций.
– Одно нажатие, – Златогоров занес палец над светящейся руной. – И система охлаждения Разлома превратится в лужу жидкого шлака. Разлом мгновенно рванет. И всё! Сам собой загорается Имперский Маяк Высшей Тревоги, подавая весть напрямую в Столицу. Местный КМН даже пикнуть не успеет.
– Истребители прилетят через полчаса… – пробормотал Арсеньев, завороженно глядя на взрыватель. – Час максимум.
– Именно. Истребители прилетают и видят: взорванную базу Медведевых, аварийный Разлом и бешеного зверя Волкова. Какой вывод сделает следствие? Волков совершил диверсию с целью захвата источника Бездны. Его сотрут орбитальным ударом прямо на месте, а Медведева лишают графского титула и отправляют на рудники за преступную халатность. И всё. Северогорск наш. Останется лишь додушить Соболевых.
Златогоров изящно занес палец над взрывателем, готовясь сделать свой последний «шах и мат» в этой затянувшейся партии.
– Покойся с миром, Ярослав… – прошептал он с ухмылкой.
И в этот самый момент тишину бронированного фургона грубо разорвал грохот снаружи. Гулкий грохот орочьей музыки ударил по обшивке машины с такой силой, что хрустальный бокал Златогорова на столе жалобно зазвенел.
Ратмир нахмурился, его палец застыл в волоске от кнопки.
– Что за дикарский вой? – процедил он, недовольно глядя на экраны слежения.
А в следующую секунду у обоих заговорщиков разом отвисли челюсти.
Двор «Северного Ветра», где, как ожидал Златогоров, всё должно было пройти тихо и гладко, превратился в настоящий дурдом на выезде.
Два ржавых мусоровоза намертво заблокировали выезд. Орки долбили кулаками и монтировками по воротам. А посреди этого разгула стоял орк Шрам в ярком наряде. Он орал в рупор про страховку и права малых народов, пока его зеленые дружки в жилетах совали смартфоны прямо в лица гвардейцам, ведя прямой эфир.