Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ), стр. 119

Я наклонился к её лицу.

– Твоё сердце полежит у меня в безопасном месте, Паучиха, – тихо, вкрадчиво сказал я. – Я не стану его переваривать. Но если ты вдруг забудешь, кто тут Альфа, или решишь подсунуть моей Стае какую‑нибудь химическую гадость из своих запасов… Я просто легонько сожму стенки внутри своего Желудка. И ты закончишься раньше, чем успеешь моргнуть. Мы друг друга поняли?

Виконтесса сглотнула. Её глаза сияли.

– Предельно, – прошептала она, и её губы тронула шальная, безумная улыбка. – Это будет лучший эксперимент в моей жизни, Ярослав. Такая доминантная мутация, такой потенциал… Нам понадобится обширная выборка для закрепления результатов. Давай заведем много детей? Как ты смотришь на пятерых для начала?

Я молча развернулся и пошел к холодильнику, чувствуя, как на правом глазу начинает отбивать чечетку нервный тик.

Для начала. Матерь божья.

Диана шьет платья‑людоеды и выносит мозги, Анжела метает файерболы и строит из себя императрицу. А эта вообще отбитая, готова пожертвовать жизненно важными органами чисто ради того, чтобы посмотреть, как глючат законы физики, и на полном серьёзе предлагает запустить конвейер по производству Волчат.

Я тяжело вздохнул, доставая с полки холодный морс.

Плюс одна чокнутая в дом. Логово медленно, но верно превращалось в элитный дурдом, и, судя по всему, Главным Врачом здесь назначили меня.

Из коридора раздался звук падающего тела и отчаянный крик Лизы:

– Демид! Тащи ведро с холодной водой, она грызет ковер!!!

Глава 7

Если я еще добавку сожру, хвост вырастет⁈

Пару часов спустя наша уютная кухня напоминала не поле боя, а скорее приёмную дорогого сумасшедшего дома.

Я вальяжно развалился во главе стола, потягивая уже остывший, но все еще сносный чай. Напротив меня, с безупречно прямой спиной и осанкой потомственной княгини, сидела Валерия. Скрипя зубами от злости, ушастая Иллириэль всё же выдала гостье платье из запасов тётки Риты – простое, но изящное, тёмного цвета. И теперь Аметистовая Паучиха выглядела так роскошно, словно не её сердце сейчас хранилось в моем карманном тайнике. А она сама только что купила всю нашу недвижимость.

Мирную картину нарушил глухой удар о косяк, сдавленный мат и шарканье ног.

В столовую, пыхтя и отдуваясь, ввалились Лиза и Демид. Они волокли, держа под мышки, Диану‑Мелкую, которая перебирала ногами неуверенно, будто замерзший кузнечик.

«Валерьянка» наконец начала отпускать сестренку. И похмелье у неистового Енота оказалось лютым.

Волосы Мелкой стояли торчком. Глаза покраснели и помутнели, а на щеке отпечатался узор дедовского ковра, в который она пускала слюни.

– Пустите меня, недоделки безрукие… – хрипло прорычала Диана, вяло вырываясь из рук своих носильщиков. – У меня башка сейчас треснет. И во рту вкус такой, будто я жевала сухую моль с полынью…

Демид с облегчением сгрузил волчицу на ближайший стул и спешно отскочил, пока ему не откусили руку.

Диана мутным взглядом обвела кухню. Уставилась на меня. Потом она медленно, словно наводя орудие танка, перевела взгляд на невозмутимую Валерию, мирно помешивающую чай серебряной ложечкой.

Кукуха Мелкой, едва начавшая возвращаться на место, с визгом улетела обратно в Бездну.

– ВЕДЬМА!!! – заорала Диана так, что Лиза присела, закрыв уши руками. – Отравительница! Подлая, мерзкая змея, бьющая исподтишка! Ты мне в лицо какую‑то едкую шнягу пшикнула! Я из‑за тебя ковер целовала!

Глаза сестры полыхнули ядерным синим светом. Из‑под рукавов её толстовки с мерзким шипением вырвались угольно‑черные лозы с острыми шипами, готовясь распять виконтессу прямо на стене кухни.

Я даже не пошевелился. Лишь с интересом приподнял бровь, наблюдая за Паучихой.

Но Валерия и не думала защищаться.

Она даже не вздрогнула. Безупречная полуулыбка на её губах стала только шире, мягче. Из её глаз исчез холод, сменившись сладкой заботой.

Она плавно поднялась, налила в стакан холодной воды с долькой лимона и мягким шагом подошла к рычащей Диане, не обращая внимания на щелкающие лианы.

– С пробуждением, милая! – проворковала Валерия голосом сказочной царевны, протягивая Мелкой стакан. – Ох, я так тебя понимаю. Голова кругом идет, да? Выпей водички кисленькой, она уберет сухость во рту. Быстро придёшь в себя.

Диана застыла. Чёрные лозы, готовые разорвать Медведеву в клочья, растерянно зависли в воздухе. Шипы на них как‑то неуверенно втянулись обратно.

– Чего?.. – хрипло выдавила Мелкая, хлопая красными глазами. – Какая водичка… Я тебе сейчас лицо откушу!

– Выпьешь воды – и можешь откусывать, солнышко, – Валерия ласково погладила вздыбленную черную лозу, которая тут же покорно обвисла от такой ласки. Виконтесса наклонилась к онемевшей Диане: – Слушай, я просто не могу молчать. Твой корневой монстр, похожий на мухоловку, это что‑то потрясающее! Ты сама его вывела? Твой… Пушок, кажется?

Челюсть Дианы медленно, но неотвратимо поползла вниз. Она ждала издевательств, угроз, ядовитых подколов. Чего угодно. Но только не похвалы своему мастерству от врага.

– Д‑да… Я сама, – растерянно, всё ещё не веря своим ушам, буркнула сестра, забирая стакан из рук Валерии. – Из гнилушки вырастила. А что?

– Чудесно, – Валерия присела перед ней на корточки, заглядывая в глаза с неприкрытым восторгом. – Но ты знаешь… я кое‑что приметила. У Пушка сильный застой в крупных жилах под нижней челюстью.

– В смысле застои⁈ – Диана возмущенно вскинулась, напрочь забыв о том, что собиралась убивать собеседницу. – Он у меня здоров как бык! Жрет как не в себя!

– Да, аппетит отличный, – мягко, как опытный лекарь, закивала Валерия. – Но ты ведь чешешь его сверху, за устьицами, верно? А надо разминать место у самых корней, строго против часовой стрелки. Это снимет зажим. И еще, милая. Чем ты его подкармливаешь? Я чую слишком много сырости в его пыльце. Ты не пробовала добавлять в еду костную муку? Кальций укрепит его зубки, и он не будет так исходить ядом, когда спит.

Мелкая сидела, прижав стакан с водой к груди, и смотрела на гостью так, будто перед ней открылись врата истинного Травяного Познания. Все мысли в голове Дианы смешались, а разум просто отключился. Злость сестренки, настроенная на драку, напоролась на железобетонную стену из ласки и заботы.

– Костную муку?.. Против часовой?.. – завороженно прошептала Мелкая. Её хищные лозы окончательно свернулись клубками и втянулись под рукава толстовки.

Я громко хмыкнул, не выдержав этого цирка. Поднялся, подошел к сестре и, положив руку ей на макушку, впечатал её обратно в стул.

– Остынь, рассада. Расслабь булки, – я с откровенной ухмылкой перевел взгляд на Валерию, которая уже плавно поднялась на ноги, отряхивая подол платья.

Должен признать, это было красиво. Паучиха только что взяла мою самую взбалмошную, буйную сестру‑разбойницу, развернула её гнев в обратную сторону и связала по рукам и ногам чисто разговорами про почесушки и костную муку.

Сила милоты и вежливости в руках хладнокровной сучки. Я оценил.

– Ужились вы неплохо, я смотрю, – хмыкнул я, возвращаясь на свое место и откидываясь на спинку стула. – Ладно, ботаники‑любители. Хватит обсуждать похлёбку Пушка, у нас есть куда более важные дела. Пора обсудить, как обустроить наше Логово.

Громкий скрип входной двери прервал мою речь. В столовую вошли Диана‑Водная и Анжелика.

Я откинулся на спинку стула, с удовольствием разглядывая их. Анжелика и Диана‑Водяра выглядели просто потрясающе. Они словно светились изнутри. Изумрудные и серебристые лепестки живых платьев тихо вздрагивали, подпитываясь огромной силой своих хозяек.

Но главное было даже не это. Я глубоко втянул носом воздух.

Чёрный Желудок внутри довольно уркнул, словно подтверждая: дело сделано, все сыты и довольны.