Из золота в свинец 3 (СИ), стр. 53

Люди похватали было оружие, но резкий окрик одного из пришельцев заставил их замереть. И без переводчика было ясно, что, стоит хоть кому-нибудь дернуться, все умрут раньше, чем успеют перевести предохранители на автоматах в режим автоматического огня.

— Русич, — тихо позвал граф. Он, даже не шелохнувшись, сидел на камне возле костра. Кивнул только в сторону покореженного в бою ящика: — Открой его.

— Думаете, пора, ваша светлость?

— Да, время пришло.

Я всегда считал, что верность нельзя купить. Всегда найдется тот, кто сможет заплатить больше. Поэтому, взвывая к алчности Григория, в этом отношении я делал шаг в неправильную сторону. Но он был необходим.

За мной ведут охоту уже несколько человек. Младший Воронов жаждет мести за испорченную репутацию, какой-то Бурановский, о котором я впервые слышу.

Поэтому я решил, что пора начинать действовать наглее, пока меня просто-напросто не сожрали. Продажа действительно хороших зелий — самый рабочий способ. К тому же магии во мне сейчас хватит на пару сотен простых зелий или на десяток-другой прям отличных. Она во мне аж зудела.

— Что ты имеешь в виду под рабочими зельями? — глухо спросил Пантелеев, глядя на дорогу впереди невидящими глазами.

Напрямую говорить Григорию, что я алхимик, пока не стал. Все же не мог ручаться, что он сохранит мою тайну. Можно, конечно, использовать еще один способ сделать человека тебе верным, но я его не очень любил. Все-таки совсем недавно был главой самой многочисленной гильдии и кое-что понимал в том, как вызвать у людей преданность. Так вот, еще один способ, о котором я подумал, тоже может сработать. И даже надежнее, чем алчность.

Страх.

Я мог сказать Григорию, что алхимик, заодно сообщить, что на последнем нашем обеде в придорожной забегаловке кое-что подсыпал ему в суп. Отраву, которая его убьет, если предаст меня.

Но… страх со временем теряет свою силу. Никакой человек не может бояться вечно, даже если страх постоянно подпитывать. Я знаю, пробовал. Однажды, как и с алчностью, найдется тот, кто напугает человека еще сильнее.

Поэтому, приняв решение, я откинулся обратно на спинку кресла и начал говорить:

— Знаешь, почему зелья всех этих шарлатанов — шняга? То есть они не работают так, как должны. В них нет действующего вещества. А я могу добавить его в зелье. — Не стал уточнять, что этим «действующим веществом» будет узел из магических Нитей. — Тогда зелье заработает.

Григорий хмыкнул.

— Думаешь, другие о таком способе не догадались? Наверняка попытки уже были.

— Согласен. Кто-то наверняка пробовал… — потер я подбородок, задумавшись. — Но вряд ли у этого кого-то был доступ к экспериментальным разработкам, как у меня. Помнишь схватку в гимназии? У меня есть еще.

— Хм… — Григорий стиснул руль. Я видел, как алчность в нем вновь берет верх. — А это может сработать… — Вдруг он тряхнул головой: — Нет! Все равно это слишком опасно. Нас всего двое. Без хорошей крыши раздавят нас, фраер.

— Трогай, — хмыкнул я, поняв, что внутренне Григорий уже согласен работать с зельями. — О крыше я позабочусь.

Была у меня уже одна идея…

Промычав что-то нечленораздельное, водитель поехал. От меня не укрылось, что весь этот разговор взбудоражил Пантелеева, и теперь в голове его, вероятно, крутились шестеренки, проворачивая разные варианты криминальных схем.

Честно говоря, перспективы и мне ударили хмелем в голову. Детали мы еще обсудим, но я хотел предлагать зелья напрямую покупателям, а не через того же Харона. Чем меньше людей будет в схеме, тем лучше, надежнее и проще сохранить все в относительном секрете какое-то время. Больше денег — больше бюджета на поиски ингредиентов — больше зелий.

Придумать бы еще, как отмывать деньги. С зельями их станет по-настоящему много, и мной могут заинтересоваться в Канцелярии императора.

К вечеру вернулись в офис и выгрузили в лаборатории коробки с пробами. Они заняли почти все свободные места, а несколько небольших холодильников забились полностью.

Да, работы завтра предстояло много, но я никогда ее не боялся. Впрочем, за день я это не разгребу — подключу Алису. Она стала более ответственной и вдумчивой, что мне нравилось.

Но это все завтра. А на сегодняшний вечер у меня еще имелись дела. Так что я на такси рванул домой, поужинал, покормил Огрызка и принялся экспериментировать со своими новыми способностями.

Точнее, новыми старыми.

Первым делом использовал зрение и выглянул в окно. Я больше не испытывал жуткой головной боли при этом и видел теперь куда дальше, чем раньше. Сухие, ломкие Нити, убитые порчей, парили, слегка покачиваясь в воздухе, — невесомые и хрупкие на вид, словно тончайшее стекло.

Когда-то в этом мире магии было не меньше, чем в моем. Но Великий граф Воронов двести лет назад подчинил себе Ядро и уничтожил все, до чего смог дотянуться. Меня аж снова злость взяла, стоило вспомнить, как он убил своего учителя.

Почти без проблем удалось притянуть к себе одну из Нитей, используя магическую энергию, и слегка насытить ее. Только руку, которой я это делал, чуть дернуло, словно по ней пробежал разряд электричества.

Просто чепуха.

Хорошо, с этим ясно. А как насчет чего-нибудь посложнее? Например, создания среднего артефакта?

Я моргнул, отключая зрение алхимика, и снова увидел пасмурный город с по-осеннему грязными улицами. Мелкий снег сыпал с неба, покрывая все тонким кружевным слоем. Закрыл окно, отсекая прохладный ветер, и вошел в свою комнату. Стал рыться по ящикам стола, ища что-нибудь подходящее.

Пустые склянки, пробки. Попался розовый зуб гриборога — артефакт, которым я донимал Бойлерова с его нелюбовью к яичному латте. В нем уже не осталось магии. Не, не подойдет — я хочу создать что-то новое.

Пу-пу-пу… Когда надо, ни одна дурацкая безделушка не попадется на глаза. Давай, Исаев, должна же у тебя быть какая-нибудь хорошая памятная вещь, что сможет вместить среднюю магию.

О!

Когда дернул самый нижний ящик, из его недр выкатился небольшой перстень-печатка. Я поднес его к глазам и удивился детальности рисунка на печати. Крохотный осьминог держал в двух щупальцах колбы, а другие были скрыты в облаках дыма или пара. Весьма искусная работа!

Память Исаева не сразу подсказала мне, что это за перстень. Пришлось покопаться, прежде чем я смог вспомнить, что это прапрадедовский перстень. А на рисунке — герб рода Исаевых.

Мило.

Проверил зрением алхимика, убедился, что это просто фамильное кольцо без всякой магии и начал эту самую магию творить. Положил перстень на стол перед собой, протянул к нему руки и сосредоточился. Отыскал несколько подходящих Нитей, притянул их поближе и, аккуратно жестикулируя одними пальцами, стал плести сложный узор.

Забавно, но здесь мне очень помогли уроки языка жестов. Пальцами я стал оперировать куда искуснее.

— Ай! — вскрикнул от внезапной боли.

Так ушел в работу, что не заметил, как на стол забрался Огрызок, привлеченный мягким магическим сиянием моих рук. Он решил, что мой мизинец — игрушка, и вцепился в него когтями.

Блин, зараза! Нельзя прерывать плетение узора, иначе Нити запутаются!

Ай-яй-яй, как больно мне! Убили палец, убили ни за что, ни про что!

Терпи, Исаев, терпи!

— Кыш! — шикнул я на котенка, но он воспринял это сигналом к новой атаке и повис на запястье. — Кыш-кыш-кыш! — почти взвыл я.

Все бесполезно. Не слазит. Придется заканчивать так. А это было ой как не просто! Но я и не с таким справлялся. Однажды плел узор зелья прямо под огнем орочьих шаманов во время битвы за Мельникову падь. Спас тогда эльфийского воеводу. Он меня отблагодарил потом, подарив кошель с бесконечным запасом золотых монет. Сколько мне крови из-за этого сборщики податей выпили… На бассейн хватило бы.

Короче, не люблю я эльфов с тех пор.

Воспоминания позволили ненадолго забыть об атаке на мою руку, и я закончил узор. Сияние из-под ладоней погасло, и по перстню пробежала сиреневая волна, обогнула его и погасла. Только едва заметный отблеск того же цвета теперь говорил, что перстень стал магическим артефактом.